Отпустить

      Сехун знает: так проще. Отпустить, забыть, сделать вид, что ничего не происходит. Улыбаться, смеяться, шутить, доставать друзей. Делать все, чтобы никто не заподозрил неладное. Это стало стилем жизни: надевать маску счастливого человека, убедительно играть свою роль. Только бы никто не узнал, что в груди до сих пор болит. Так сильно болит, что иногда дышать становится трудно. Особенно ночами, когда в темной комнате остается только он и его мысли. В такие моменты он больше похож на статую, чем на безудержного макнэ, которому всегда все можно.       Сехун раз за разом открывает инстаграм Лу Ханя и смотрит на такие редкие фотографии. Снова и снова он думает о том, как хотел бы оказаться рядом. Но невозможно вернуть то, что навсегда утрачено.       Прошло семь лет. Они так и не смогли поговорить и расставить все точки по своим местам. Семь долгих лет, когда от слов разрывается горло, но сказать их некому. Семь лет, в которых слишком много пустоты, отчаяния и тоски.       Сехун скучает по Лу Ханю. Безумно сильно. Казалось бы: все прекрасно, рядом самые верные и близкие друзья, которые стали семьей, но чего-то все равно не хватает. Недостает какого-то кусочка пазла. И все прекрасно понимают, какого.       Хань вроде как счастлив. Работа, девушка, друзья. Но под вечер иногда накатывает беспричинная грусть о том, что не получилось когда-то давно. Боль, которая казалась утихшей, разгорается с новой силой. Все внутри рвется к другому человеку, который остался так далеко и так надолго. Он знал, что будет трудно, когда разрывал между ними каждую ниточку, но не думал, что это будет так невыносимо.       Прошло много лет. И никто не вернет их, даже если очень захотеть. Время — единственное, что нельзя исправить. Это хорошо и плохо одновременно. И все, что остается — принять реальность, которая, наверное, не такая уж и радужная.

***

      Сехун впервые за долгое время в Шанхае, который, кажется, никогда не спит. Он смотрит в зеркало и поправляет элегантный черный костюм. На рубашке — дорогие запонки, на левой руке — модные часы и браслет от Картье. Тот самый. О смотрит на время, поправляет волосы и выходит из номера отеля, чтобы сесть в машину и уехать на закрытое мероприятие, куда его послало агентство. Какая-то очередная VIP-тусовка, чтобы показать себя и посмотреть на других.       Шанхай светится яркими огнями, Сехун не может оторвать взгляда от этого города. Есть в нем что-то особенное. Молодой человек в сотый раз прокручивает в голове стандартные фразы на китайском, чтобы не сбиться. Снова и снова репетирует вежливую улыбку. Все должно пройти в лучшем виде.       Он подъезжает к дорогому клубу и, выдохнув, выходит из машины. Он, как и всегда, великолепен. От ребенка ничего не осталось. Теперь он взрослый, статный мужчина. В нем, очевидно, появился стержень и особая привлекательность. Сехун знает, как сделать так, чтобы все влюбились. И это всегда играет ему на руку на таких мероприятиях.       На входе даже не спрашивают его имя: все и так знают, что он приглашен. Он берет у проходящего мимо официанта бокал шампанского, немного отпивает и осматривает зал. Музыка играет современная, но не слишком громкая, люди вокруг одеты утонченно и дорого. Эстетика подобных встреч всегда вдохновляла Сехуна.       К молодому человеку подходят разные актеры, певцы и дизайнеры, они ведут светские беседы и О, в который раз, благодарен всем существующим силам за то, что у него хватило сил, терпения и мотивации выучить китайский. Теперь он чувствует себя как рыба в воде, очаровывает окружающих, зная, что, возможно, получит интересные предложения на сотрудничество. — Господин Лу, не хотите к нам присоединиться? — спрашивает один из мужчин у кого-то. На секунду внутри Сехуна что-то ёкает, но он отгоняет эти мысли. Таких совпадений точно не бывает. — Да, конечно, добрый вечер!       Знакомый голос режет по сердцу острой бритвой. Сехун старается дышать ровно и не выдавать своей паники. Лу Хань подходит к ним, здоровается с каждым и, наконец, поворачивается к нему. Из глаза встречаются. Кажется, что повсюду летают искры, но на деле они вежливо приветствуют друг друга и слегка чокаются бокалами.       Продолжаются обсуждения рабочих проектов, в которых уже принимает участие и Лу. Они с Сехуном хорошо справляются, делая вид, что ничего не происходит, хотя, обоим, очевидно, стало жарко. Они чаще остальных прикладываются к шампанскому и уже сменили по паре бокалов.       Сехун держится стойко. Он продолжает поддерживать беседу, иногда задает вопросы и внимательно слушает. Пару раз Хань спросил у него что-то и О смог ответить и ни один мускул на его лице не дрогнул. Да, он стал профессионалом и был благодарен годам тренировок.       Лу Хань мысленно хвалит себя за то, что может спокойно стоять рядом с Сехуном и не выдавать своих нервов. Он не был готов к такой встрече, но убегать — позорно и неправильно. Они на работе. Надо оставаться профессионалом. Он приехал не прошлое вспоминать (хотя, безумно хочется), а искать выгодные предложения и укреплять рабочие связи. Маску уважительного безразличия нельзя снимать. Сейчас вообще никак. (Даже если Сехун так сильно повзрослел и похорошел).       Постепенно, довольно-таки большая компания разошлась. Почти все обменялись контактами и договорились обсудить возможность совместных проектов. Осталось только двое человек, между которыми было слишком много и слишком мало.       Сехун молчит. Он смотрит то на браслет Картье на чужой руке, то на свой бокал. Сил посмотреть в глаза человека, стоявшего напротив, кажется, совсем не осталось. — Моя студия сейчас сотрудничает с крупной кинокомпанией, мы планируем крупный музыкальный кинопроект, я был бы рад предложить тебе поучаствовать. Ты отлично подходишь на главную роль, — спокойно говорит Лу. Ему действительно нужен человек для крупной роли и Сехун действительно идеальный претендент. Это везение, что они встретились в такой момент. — Не уверен, что агентство согласится, но я бы с радостью поработал с Вами, господин Лу. Я дам Вам контакты, по которым вы сможете отправить все документы и запрос, — Сехун старается сохранить холодную отстраненность и профессионализм. Главное — не смотреть в глаза. — Не обязательно обращаться так официально, Сехун. — А как тогда? Как раньше? Не думаю, что это уместно.       Алкоголь немного ударил в голову, позволяя словам вырываться просто так. Но лицо все еще оставалось неизменно спокойным. Со стороны никто не смог бы догадаться, о чем они говорят. — Обращайся просто по имени. Мы не чужие, — в словах Ханя — нотка какого-то отчаяния. — Неужели? Мне казалось, что 7 лет молчания означают именно это. Мы стали чужими.       Холодные слова делали больно. Совсем чуть-чуть. Ну, как будто сердце вырвали и растоптали в порошок. И Лу Хань прекрасно понимает, кто в этом виноват. — Ты хочешь выяснять отношения здесь? — Давай выйдем, если хочешь.       Молодые люди поднялись на второй этаж клуба и вышли на просторный балкон, с которого открывался прекрасный вид на ночной Шанхай. Вокруг никого. Только они и приятный ветер, охлаждающий горячую кожу. Лу оперся локтями на перила и задумчиво смотрит на небо. Звезд не было видно: огни большого города мешали маленьким ярким точкам сиять. Сехун стоит рядом, запустив руки в карманы брюк. — Как у тебя дела? — нарушил молчание Хань. — Тебе правда интересно? — Сехун, хватит! — Что «хватит», Хань? Ты знаешь сколько времени прошло? — непонятная злость начала кипеть в О. Вся ситуация похожа на что-то невозможное, а то, что Лу делает вид, что все хорошо — безумно бесит. — Ты думаешь, я не знаю? Думаешь, я не винил себя все это время? 7 лет, Сехун, 7 лет я хотел просто взять, сорваться и поговорить с тобой, услышать твой голос, узнать, как ты. Каждый день я хотел этого и наказывал себя за это. Я бил себя по рукам, закапывался в работу. Я делал все, чтобы не доставить тебе проблем своим существованием. Я хотел, чтобы ты смог идти дальше, не обращая внимания на меня. — Слова вылетали беспрерывным потоком. Все, что сидело глубоко в душе так долго, наконец, нашло выход. — А ты спросил, чего хотел я? Ты хоть раз подумал, нужно ли оно мне, Хань? А теперь ты весь такой замечательный, рассказываешь о том, что все было ради меня! — Сехун, прости, я просто хотел, как лучше. — И кому от этого стало лучше?       Они замолчали, глядя друг на друга с нежностью, обидой и отчаянием. Нет смысла отрицать — Сехун прав. Лучше не стало никому. И легче от этого тоже не становило. — Ответь на один вопрос, — тихо сказал Сехун. — Все, что было с нами… это все было по-настоящему? — Иногда мне кажется, что за всю мою жизнь только это и было настоящим.       Они снова замолчали, глядя то друг на друга, то на город. Казалось, теперь все сказано и услышано. И осталась только пустота. Уже ничего не вернуть и не изменить. И Лу Хань, и Сехун стали абсолютно другими людьми. Все, что их связывает — общее прошлое. Ни больше, ни меньше. — Ты повзрослел, — тихо сказал Лу. — Ты тоже, — также тихо ответил Сехун. Он внимательно смотрит на Лу, стараясь запомнить его нового: серьезного, взрослого, со стержнем внутри. Теперь перед ним стоит другой Лу Хань. Лучше, чем он был. Но абсолютно чужой. — Вышли в агентство информацию о проекте. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы получить согласие. — Хорошо. Сехун… — Хань хотел что-то сказать, но О его перебил. — Лу, я думаю, на этом нам надо поставить точку. Давай оставим между нами рабочие отношения? Когда-то мы были целым миром, а теперь — чужие люди. Мы оба изменились и, согласись, пытаться вернуть то, что было — нечестно по отношению к тем, кто рядом, да и к самим себе. Я услышал все, что хотел. Гештальт закрыт. Я буду рад работать вместе с тобой. Это отличная возможность. Но ничего, кроме работы, уже не будет.       Сехун говорит эти слова с холодной уверенностью. Он знает — так будет лучше. И он знает, что все это правда. Пришло время отпустить их историю, какой бы красивой она ни казалась. Эта правда уже не причиняет такой сильной боли. Сейчас, глядя на Лу Ханя, он чувствует, что это уже не любовь, а тоска по прошлому, которая скоро пройдет. — Согласен.       Лу Хань протягивает Сехуну руку для рукопожатия, ощущая внутри непонятный ком. Он так долго и так сильно скучал по младшему, что сейчас безумно трудно ставить точку. В голове — каждая минута, что они провели вместе. Лу чувствует боль сильнее, чем раньше. Может, потому что рядом О. А может, потому что младший прав — они уже никогда не смогут вернуться во времена юности, когда все было так легко, просто и правильно.       Они пожимают руки и по телу обоих словно проходит разряд тока. Они прощаются со своим общим прошлым, чтобы больше не вернуться. — До встречи. Был рад увидеться и поговорить, — говорит О. — Взаимно, — отвечает Лу.       Сехун уходит, оставляя за собой только легкий запах дорогого парфюма. Он наконец нашел все ответы.       Лу Хань не смог найти в себе сил и смелости посмотреть на младшего, который становился все дальше и дальше.       Они отпустили что-то важное и ценное, но обязательно найдут что-то новое. Так устроен мир. Чтобы что-то найти, нужно что-то потерять.       Даже если очень больно.