Будь, пожалуйста, живым

Ветер гонял по крыше пылинки, которые — Джим точно знал — ровно через 27 минут прибьют к бетону серые капли дождя. Панорама Лондона раскинулась во все стороны.  Ирландец поправил пальто, размял кисти рук. На запястьях темнели браслетами синяки. Джеймс был уверен, что на шее остался такой же отпечаток от металлического ошейника. Злодей-консультант взъерошил себе волосы. — Почему ты просто не расскажешь мне? — Мориарти резко обернулся. Шерлок подошёл почти вплотную, ближе, чем в комнате с мягкими стенами. — И я отпущу тебя. Сразу же. — Я не могу сказать тебе того, чего не знаю, — огрызнулся Джим, и тут же почувствовал, как потяжелел карман пальто. — Ты же знаешь, что будет, — продолжил Холмс. — Опять придётся выстрелить.  Выстрелить и очнуться в камере со стенами, обитыми войлоком. Джим застрял в Чертогах Шерлока энное время назад, и никак не мог выбраться. Быть мертвым и запертым в голове человека, который тебя ненавидит — без сомнений, голубая мечта жизни каждого. Мориарти вздохнул. — Отпусти. — Детектив покачал головой, а Джеймс продолжил: — Я у тебя в голове, Шерлок. Я знаю только то, что знаешь ты, ничего больше, ни-че-го, понимаешь? Я — это ты, ты сам не хочешь объяснять себе, как я это сделал и сделал ли вообще. — Ты знаешь, — упрямо нахмурился Холмс. В воздухе пахло дождем, ветром с Темзы и беспомощностью. — Я не могу тебя удалить, пока не пойму, как. — Или ты просто не хочешь меня удалять? — Джим вытащил пистолет из кармана и сбросил с крыши. Через секунду тот снова оказался в кармане. — Не можешь забыть и отпустить? Дисней не смотришь? — Какой Дисней? — Шерлок, казалось, был крайне озадачен. — Ты мне скажи, — поддел Мориарти, снова отбрасывая пистолет. — А знаешь, я объясню тебе. Я был рядом, так, Шерлок? Я рядом до сих пор: когда ты спотыкаешься, когда терпишь неудачу, когда ты слаб, я всегда здесь, у тебя в голове. Ты приходишь, чтобы я тебя спас. — Странный способ спасения – врезать мне по лицу, — хмуро заметил Шерлок. — А чего ты ждал? Что я вытру тебе слезы и в лобик поцелую? — Ядовито выплюнул Джим. Пошел мелкий дождь. Шерлок думал. Город вдали стал размываться, как акварель, здания стекали в серо-бледные пятна. Небо слипалось с ними, смазывало последние черты острых углов, смешивая с ними облака. Город начал крениться куда-то влево, крыша медленно поехала на линию горизонта. Здание принимало горизонтальное положение, а Джим и Шерлок стояли и смотрели вниз. Там было небо, белый лист, снег, Мориарти не знал. Бартс сыпался в это белое нечто и исчезал. Акварельный город стекал по стенам. Шерлок схватил Джима за руку и спрыгнул на белый пол. Четких линий вокруг почти не осталось, пространство сузились до небольшой комнаты с белыми стенами. Запахло яблочным пирогом и тыквой. Яркий белый цвет накрыли полосы темно-охровых обоев, в углу появился диван. На противоположной стене вырисовывались черты окна, а через секунду его закрыли плотные бордовые шторы. В комнате стало почти темно, но в камине зажегся огонь, освещая дверь, которую тут же открыл Шерлок. Детектив вышел, сжимая руку Мориарти сильнее. Как только Джим перешёл порог, дверь за ним закрылась. Шерлок потащил его по каменному коридору — то ли замка, то ли средневековой крепости. На стенах висели факелы и какие-то гобелены, через узкие бойницы пробивался слабый свет. Сменился и запах: мокрый бетон, затхлость и старость. Шерлок пропустил три двери и открыл самую крайнюю, у стены. В нос сразу ударил запах соли, уши заполнил рев океана. Дверь закрылась и исчезла, а на Джима и Шерлока посыпались капли. Холмс уверенно шел по кромке берега, не оглядываясь на злодея-консультанта. Огромные серые волны рушились совсем рядом, пена и разбитая о песок вода продолжали бежать вперед, из-за чего ноги Джима промокли почти до колен. Мориарти немного повернул голову и посмотрел на бушующий океан. Темно-серые тучи закрыли собой небо, вода как будто пыталась достать их и затянуть на дно. Холмс вытянул руку вперед, воздух под его ладонью затвердел и превратился в дверь, которая тут же распахнулась. За ней была цветочная оранжерея. Грохочущий рык серых волн сменился тихим щебетанием птиц, запах соли — сладким ароматом роз. Шерлок сбавил шаг и теперь шел рядом с Джимом. Под ногами шуршал мелкий гравий, розовые кусты над головой сплелись в арку. Брюки и ботинки злодея-консультанта были сухими. Мужчины вышли из тени цветочного лабиринта, и в глаза Джиму ударил яркий солнечный свет. Впереди, на небольшом холмике, стояла викторианская часовня. Окна и двери были открыты, в ней, казалось, никого не было. В дверном проеме Мориарти увидел пустые ряды скамеек. Холмс вошел внутрь, и умиротворенный тихий шелест птичьих песен стал шумом клуба. Вокруг кричали и прыгали люди, орала музыка, басы отдавались дрожью в полу и ногах. Шерлок поначалу протисктвался сквозь толпу, но потом махнул рукой, и все замерло. Музыка остановилась, люди застыли, как восковые фигуры. Свет от прожекторов остекленел, Как-то неловко освещая их лица. Шерлок толкнул дверь, но та не поддалась. Холмс нахмурился и стал дергать ручку. Детектив обернулся на Джима. — Помоги. Мориарти и Холмс навалились на дверь, толкая ее плечами. Та хрустнула и слетела с петель. За дверью была небольшая комната. Стены были обклеены старыми голубыми обоями с корабликами, полка заставлена книгами, на столе — микроскоп и пиратская треуголка. Все покрыто толстым слоем пыли. Шерлок выпустил руку Джима и подошел к кровати. Опустился на корточки, выдвинул ящик. В нем лежал ключ. Холмс двинулся к двери, вставил ключ и повернул. Замок заскрипел, но поддался. Детектив открыл дверь и кивнул Джиму, чтобы тот шел вперед. Они оказались на кладбище. Погода была ясная, но солнце не пробивалось сквозь крону дерева. Мориарти огляделся: вокруг было огромное множество могил, памятники и кресты простирались чуть ли не до горизонта. Шерлок подошел к одной из могил. — Это твоя. Джеймс Мориарти. Ну надо же. Детектив всматривался в даты на камне. Неожиданно он приблизился к злодею-консультанту и взял его руки в свои. — Будь, — голос Шерлока сорвался. — Будь, пожалуйста, живым.