Пиратская песня

Fifteen men on the dead man's chest, Yo Ho Ho and a bottle of rum! Drink and the devil you will bring to the end. Yo Ho Ho and a bottle of rum! (Старинная пиратская песня) В 1886 году я закончил третий из шести курсов филологического факультета в Кембриджском Университете, и, сдав все экзамены, купил билеты на пароход до Америки, так как мне хотелось провести лето на Родине. Отец моего дедушки, лорд Джон Харди-Моран, был одним из первых колонистов Северной Америки, бежавший туда с северной части материка после банкротства своей кампании. Там он женился на индианке по имени Найранисса — моей прабабушке; этим решением он пошёл против обычаев, но все запреты кажутся пустяками, когда влюблён. Но вскоре после рождения моего деда, Джон Харди погиб в борьбе за Независимость колоний. Дедушке было тогда всего год. После гибели мужа, Найраниссе пришлось тяжело, чего стоило одно отношение семьи Моранов к индианке! Это привело к тому, что женщине пришлось оставить сына семье мужа, а самой вернуться в своё племя. Но вот мой дед вырос уже настоящим американцем, и получил блестящее образование в Англии. Он не помнил свою мать, и никогда не видел ее после, но в чертах его лица и по цвету кожи можно было увидеть индейские немного грубоватые корни. Главной целью, к которой шёл мой дед, было развитие своей табачной фермы на юге, но он был против рабства, царившего там, и поэтому отказался от этой затеи. Он скупил несколько десятков гектаров земли в Канаде и стал разводить там домашний скот. Жизнь его была размеренной, он был строгих принципов, не любил спонтанных решений и никогда не надеялся на Фортуну. Мой отец появился на свет в 1836 году и получил имя Мартин, в честь восьмого президента США, который был избран в тот же год. Мартин Харди-Моран вырос на ферме своего отца, но потом был отправлен учиться в Оксфорд на должность финансового клерка. Это было решением моего деда, и отец не закончив обучение, тайком отправляется в морское путешествие. Так он побывал на западном и южном побережье Африки, в Индии и в Австралии. Когда он вернулся домой, его застала печальная весть о смерти родителя, а в завещании говорилось, чтобы он продолжил его дело. Ради того чтобы исполнить последнюю волю отца, Мартин Моран заканчивает обучение и становиться хозяином «канадских угодий» своего отца. Моя жизнь была рассчитана, а судьба определена с самого моего рождения. Как только Мартин Моран узнал, что у него родился сын, он решил, что непременно отдаст его в Кембридж на филологический факультет. Мой отец любил и ценил литературу и философию больше всего на свете и не тяготел к точным наукам. Дома у нас была большая библиотека, в которой были собраны не только классика, но и редкие произведения из всех стран мира — их привез отец, когда путешествовал по свету… Это были пергаменты и свитки из Китая, множество книг, привезенных из Франции и Англии, а также труды философов Древней Греции. Так что уже в восемь лет я прочел «Одиссею» и «Иллиаду», свободно читал на латыни и знал наизусть пятьдесят четвертый стих из «Песни о Роланде», хотя моим любимым местом в поэме был момент, когда в результате предательства графа Ганелона отряд франков оказался отрезанным от основного войска Карла, попал в засаду в Ронсевальском ущелье, но отважно вступил в бой с превосходящими силами мавров. Я получил блестящее домашнее образование и в шестнадцать лет был отправлен в Англию к родственникам по маминой линии, чтобы поступить в Университет… Не странно, что я, живущий в мире литературы и философии с самого детства, предпочитал филологию точным наукам. Я любил читать размышления великих философов прошлого и моих современников, что-то с неописуемой силой влекло меня к ним. К сожалению, мало кому интересна литература с этой точки зрения, и у меня было мало единомышленников. В философии была вся моя жизнь. Я по несколько раз прочитывал размышления про жизнь, про смерть… Философии равноценного обмена на практике, я понимал, но вот в карме… или «возмездии» я серьезно сомневался. Кто это решает? Тот, кто выше нас? Бред… Это всё больше походило на бабьи сплетни и выдумки. Моя мама — коренная англичанка, и я решил, что она будет рада маленькому подарку, привезенному с родины, поэтому первым делом я направился в сувенирную лавку на Стоун-Роуд. У меня было немного своих денег, сэкономленных с ежемесячной стипендии, часть которых я отложил на дорогу и покупки. Спустя целый час скитаний между маленьких магазинчиков, я, наконец, осмотрел совершенные покупки, и удовлетворенно кивнул. Подарки были просто чудесные! И я был рад тому, что всё так удачно складывается. Отцу я купил большую и красивую старинную трубку, хотя мой отец не курил, а жевал табак, этот подарок отлично пополнит его коллекцию старинных трубок, привезенных из самых разных уголков мира. Матушке — бардовый веер с белым кружевом и шляпку, этот комплект услужливый продавец уступил мне в полцены, хотя уверял меня, что это коллекция последней моды. А в подарок моей маленькой сестренке Эмили была выбрана красивая фарфоровая кукла в простом сине-сером платье. Когда я увидел ее на прилавке, я замер, не смея сказать и двух слов, она, словно живая, смотрела на меня своими голубыми, как два карбункула, глазами. И я сразу представил, как моя милая Эмми играет с ней в своем уголке в саду. Золотые волосы куклы были так похожи на локоны моей сестры, и я решил, что она станет ей младшей сестрой. И хотя кукла была непростой, я не пожалел на неё всех оставшихся денег. Заплатив за покупки, я сразу же направился на вокзал, и, так как мои билеты были уже куплены, расположился со своим багажом на жестких станционных скамейках. Я вспоминал нашу усадьбу. Старый, но красивый и величественный особняк с большими темными окнами величаво расположился в тени между двумя раскидистыми деревьями, что-то теплое и веселое было в нем. В памяти встали воспоминания наших игр с отцом и моим псом Артимодом, нам было так весело, так хорошо вместе… Вдруг мои мысли прервал писклявый голос: — Джентльмен, извините, я могу присесть рядом? — спросил грузный мужчина, явно запыхавшийся и уставший. — А? Да, конечно, присаживайтесь, — я подвинулся, хотя не был рад его появлению. При том, джентльмен поставил свою грязную сумку прямо на скамью и раздавил мои очки. От возмущения я вскочил, и хотя мужчина бесконечно рассыпался в извинениях и предлагал деньги, я лишь отмахнулся и, взяв чемодан, отошел к самому перрону. К счастью, скоро подошел омнибус, объявили рейс номер шесть, и я, сощурившись пытался прочесть куда именно направлялся экипаж. Уловив слово «побережье», я сразу же занял место в последних рядах омнибуса. Было душно, а проселочная дорога в этой части Англии вся в ямах, и поэтому нас ужасно трясло, меня разморило, и я уснул. *** Мне снилось, что я уже вернулся домой, иду по двору, а ко мне в объятия выбегает малышка-Эмми, прыгает ко мне на руки, смеется, вертит белокурой головой, обнимает меня. На шум выходит обеспокоенная матушка тоже улыбается и спешит прижать меня к своему сердцу. Отца я увидел только на обеде, потому что тот работал в кабинете, столько смеха, слез, радости, историй… И тут, загадачно улыбнувшись, я достал подарки. Матушка тут же подошла к зеркалу, приколола шляпку и вернулась к нам с веером в руках. Этот комплект очень подошел к ее светло-розовому платью. Но больше всех своему подарку радовалась Эмили. Она тут же прижала к себе сначала меня, а потом свою новую подругу. Я был так рад за них… Но вдруг громкий протяжной гудок разбудил меня. С трудом разлепив веки, я встал. Уже наступили сумерки. Омнибус прибыл на свою конечную станцую. И хотя я был расстроен, что это всё было всего лишь сном, я точно знал, что ещё немного и опять переживу эти эмоции, только теперь взаправду. С другими пассажирами я вышел на небольшой сельской остановке и сразу поспешил к полисмену, который стоял возле сторожки. Я хотел спросить, как мне пройти в порт Филикстоу, но в ответ раздался лишь смех. — Что такое? Я что-то перепутал? Но полисмен продолжал смеяться. — Сэр? — Мистер, порт Филикстоу находится в другой части Англии! А вы сейчас на самом ее востоке! На мгновение я замер… Черт. Я перепутал экипажи? — А где я, сэр? — Вы проехали Норидж и сейчас находитесь в деревушке Кромер. И полисмен отошел к сторожке, желая рассказать мою историю смотрителю. — Подождите, сэр, — одернул я его, — скажите, а есть ли тут постоялый дом? — Всё равно на последний рейс я опоздал, не ночевать же мне на станции. — Что? Нету. Только таверна. Ее содержит некий мистер Херринг. Ну, спросишь там, его каждый знает, тут недалеко, — полисмен отвернулся. — Чтож. Забавно. — прошептал я, новое приключение… В книгах именно такие случайности приводили к незабываемым путешествиям. Но сейчас мне не нужны приключения. Я просто хотел вернуться домой. На столбе висела листовка с объявлением розыска, но без очков я ничего не смог прочесть в сумерках и поэтому лишь сорвал ее и машинально сунул в дорожную сумку. Таверна, о которой говорил полисмен, действительно находилась не далеко и называлась «Зеленая борода». Ее хозяин, веселый и говорливый человек, радушно принял меня и разместил на втором этаже своей небольшой таверны. И оставив вещи, я спустился на первый этаж и заказал себе простой ужин. Но было поздно и ничего съестного не осталось, и тогда я попросил кружку пива. — Эй, не бери это пойло, малец! Возьми лучше грога. — Крикнул мне какой-то лохматый, тучный старик в моряцкой форме. И я не побрезговал послушать его совета, взял две больших кружки горячего грога и сел за стол к моряку. Он не отказался, хотя пробормотал: — Не стоило. Я не бедный человек, сэр. Меня кормит море, а это не плохой, хоть и не редкий промысел в наших местах, — он подмигнул мне, и я улыбнулся. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где видел его. «Что же, рыбак тоже будет неплохим собеседником», — решил я и спросил, ожидая хорошую историю в ответ: — И давно вы ходите по морю? — Давно. Ещё с отцом моим, поменьше тебя был, а уже ходил с ним. Мой отец был лучшим рыбаком в деревни. Но его рано не стало. Быть рыбаком непростое дело, малец. Иногда море на твоей стороне, а иногда может сыграть и злую шутку. Море, как жизнь, — переменчивое у него настроение. То тишь да гладь, то и дальше носа не видно, мгла такая. Мне было тринадцать, когда отец не вернулся. И тогда меня взял к себе местный пастор, отец Андриан. Святая душа! Да только я тогда был глупцом, не слушал его, сбежал на судно, да сейчас живу в достатке. Помню, однажды нас прибило к острову… Он незаметно начал долгий рассказ. Рассказывал что-то про морских змеев и Сокровища Девяти Островов. Я заметил, как многие посетители развернулись в нашу сторону и с увлечением ловили каждое его слово. Я не верил во все его россказни, но как студент филологического факультета мне были интересны подобные фольклорные «моряцкие байки». Но, признаюсь, его сказки очень затягивали, и атмосфера, царившая в таверне, скрипучие ставни и шум недалекого моря, — странно подействовали на меня. Казалось, словно я сейчас нахожусь на старом корабле, под ногами матросов мерно скрипит палуба, а ветер безжалостно рвет паруса. А моряк всё продолжал и продолжал свои удивительные истории. И только глубокой ночью, когда он закончил, я поднялся и протянул ему руку: — Как мне называть вас? — Моя фамилия Крюк, малыш, но можешь звать меня Косматый, меня все тут знают под этим прозвищем, — и он рассмеялся. Как же я рад этому знакомству. Этот моряк, должно быть, был хорошим человеком, и мог стать мне отличным другом. Как же мне повезло перепутать рейсы… Я вышел из таверны и хотел было направиться к своей комнате, как увидел на столбе под масленным фонарем приколоченный листок бумаги. Я подошел и прочел следующее: РОЗЫСК опаснейший преступник Пират! Хью Крюк, или Косматый А ниже был изображен мой новый знакомый! В моей голове помутнело, я весь оцепенел. Неужели я разговаривал с пиратом?! Я, как в тумане, поднялся к себе в комнату и достал листовку из сумки. Я отчаянно надеялся, что ошибся, перепутал, но нет… При свете свечи я четко разглядел его и мог с уверенностью сказать, что это был тот самый старик из таверны. Я поразился, что он даже не скрывал своей фамилии, хотя не знал наверняка, что я не узнаю о ней. Я подошел к окну со свечой в руках и посмотрел на столб, где все ещё висела листовка. Вдруг, на дворе, освященном ясной луной (на небе не было ни облачка), появился темный силуэт, и я узнал в нем хозяина таверны. Он подошел к столбу, осмотрелся, и зло сдернул листовку, смял и положил в карман. Ах да, я сразу понял, почему он поступил так. Пират был «приманкой» и хорошим его козырем. Он был прекрасным рассказчиком, люди тянулись к нему и всегда покупали обеды и выпивку. Так мистер Херринг заботился о своем заведении, его можно было понять. Всю ночь я не мог заснуть. Смутные размышления и непонятные догадки терзали меня. Хотелось бежать прямо сейчас, хотелось махнуть на всё рукой, но кто-то шептал мне, что это всё неправильно. Пират… Я столько прочел книг о пиратах, о приключениях смелых путешественников, но в жизни я не чувствовал того героизма, того влечения к неизвестному, опасному, к риску…. Пират… Он убивал людей, он грабил судна! А что если он и до сих пор этим промышляет? «Меня кормит море»….Чертчертчерт. Слишком сложно. Так быть не должно. Следующим утром я, вместо того, чтобы собрать вещи и успеть на утренний рейс, решительно направился в ближайший полицейский участок. И сдал… пирата. Нет, я не предал своего нового знакомца, я рассказал им о пирате Косматом. Я не задумывался над своими действиями, я просто знал, что они правильные и всё, и этого знания мне хватало. Драгуны должны были устроить облаву сегодня вечером в таверне. Я точно знал, что пират придёт, ведь таверна — его второй дом. Когда мои вещи были собраны, я спустился в таверну, чтобы выпить кружку терпкого грога и навсегда покинуть этот городок. Я не хотел даже смотреть на пирата, мне было неприятно даже от одной мысли находить в помещении с преступником. — Эй, малец! — коротко окликнули меня. — Садись. Косматый добродушно улыбнулся мне и протянул кружку грога. — Угощайся. Помню у нас в команде был малец такой же как и ты, и однажды он… — Спасибо, — холодно сказал я, но кружку не взял. — Я уезжаю сейчас. Пришёл проститься. Я встал, пират тоже. — Ну что же… попутного ветра, малец. Будь человеком, и твое судно не разобьется о рифы. Я кивнул. От всего, что произошло со мной, мне стало тошно, я направился к выходу… Хотелось бежать. Хотелось домой. Я увидел красные жилеты драгунов и полисменов. И одновременно с этим, Косматый затянул свою излюбленную песню: Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведет до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Всё в моей голове слилось в непонятный, жуткий шум. Ещё утром я не чувствовал себя предателем, но песня пирата добила меня. Его хриплый голос с нотками то ли отчаяния, то ли смирения со своей судьбой вырывали остатки моей души. И эта песня всё звучала… Раздались крики, звон битой посуды, выстрелы… Бросив свою сумку, я с одним чемоданом бросился к станции. И вдруг! Удар. Боль. Темнота. Страх. Мимолетная мысль о доме, о сестрёнке Эмили… и всё. ____________________________________________________________________________ Только на следующий день в газете появилась небольшая заметка: «На станции «Артурстоунс» близ деревни Кромер случилось дорожное происшествие, в результате которого погиб пешеход, его личность не установлена, при нем был черный дорожный чемодан и куль с фарфоровой куклой. Свидетелей или родных просим обратиться в ведомство полиции №4». И бедняк, читавший газету, не заметил ничего примечательного в ленте новостей, бросил газету и, цыкнув, что лишь зря деньги потратил, пошел дальше по обочине, лениво смотря по сторонам. Действительно, какое ему дело до несчастного случая? Ещё вчера можно было бы направиться в «Зеленую Бороду», да кто-то сдал Косматого, теперь там делать нечего.