Небольшой инцидент

      Сатору не вёл сексуальную жизнь с восемнадцати лет. Просто в один прекрасный момент он перестал хотеть секса с женщинами, а мужчины его никогда не привлекали в этом смысле. Он не чувствовал больше возбуждения от стройных ног, красивой аккуратной груди, миловидного лица. Даже с утра не возникало эрекции. Годжо связал это с прошедшими событиями, которые сильно отразились на нём и которые изменили жизненные ориентиры, поэтому комплексов каких-то по этому поводу не испытывал. Работа стала занимать огромную часть его жизни, а зависимым от секса он не был. Можно сказать, что он избавился от нужды передёргивать с утра. А это время для него казалось самым сложным. Он так не хотел открывать глаза, вылезать из-под одеяла и вообще совершать лишние телодвижения. В целом Годжо вполне был доволен своим положением, и даже получал удовольствие от того, как у окружающих не выходило его возбудить. Он же великий и сильнейший, поэтому нужно быть достойным партнёром. А что насчёт детей… Зачем они ему, если у него есть такие классные и любимые ученики? В общем мужчина не горел желанием решать данную проблему. До определённого момента…       Был обычный день. Совершенно. Ничего не происходило. Сатору как обычно возвращался с очередной скучной миссии и целенаправленно шёл на встречу со своими любимыми учениками, чтобы сопроводить на задание. День выдался на удивление прохладным, но Годжо как-то не подумал об утеплении. Всё равно пустота вокруг него защищала. И вот уже издалека мужчина увидел макушку Юджи, повернутого к тому спиной. Парень смеялся с недовольных мин своих друзей. Сатору ощутил тепло, разливающееся по всему телу, и, резко оказавшись рядом с ним, громко поздоровался. Юноша вздрогнул.       — Здравствуйте, сенсей! — радостно улыбнулся Итадори, стряхивая дрожь от неожиданного появления. Он сегодня немного не выспался.       — Вы опоздали на семь минут, — холодно оповестил Фушигуро.       — Боже, идём уже, — недовольно пробурчала Нобара, посматривая на экран телефона. — Нам и так долго добираться!       Годжо показательно приуныл и навалился всем телом на Итадори, засовывая руки в чужие карманы. Сегодня всё же довольно холодно.       — Только Юджи-кун встречает меня с улыбкой, — жаловался мужчина, — никто меня не любит, кроме тебя!       Неожиданно юноша незаметно выгнулся, когда пальцы учителя сжались на бёдрах, пытаясь притянуть ближе. Тихий и странный звук сорвался с его губ, и Сатору шокировано замер, услышав это.       — Годжо-сенсей, что вы делаете? — спросил Итадори, возмущённо смотря на мужчину, который, казалось, вылетел за пределы космоса.       — Греюсь, — коротко ответил тот. — Холодно же.       — Давайте быстрее заканчивайте и пойдём уже, — отвернулся юноша от учителя.       Сатору сейчас чрезмерно радовался наличию маски на лице, потому что был уверен, что сейчас его взгляд определённо бы отразил весь голод. Трогать, обнимать, трепать за макушку Итадори — это всё вызывало всегда тепло, давало смысл жить, подниматься с утра, да и не рассматривалось, как нечто большее. Но в данный момент кое-что произошло. У него встал. Знакомый со времен пубертата жар в паху вызывал ступор. В смысле? Как так? Ему всего лишь семнадцать, блять, Годжо.       — Сенсей, ваш футляр больно упирается мне в бедро, — пробурчал Юджи, смотря на таких же недовольных товарищей, которые уже метали молнии, — отпустите меня.

***

      Сатору зачем-то позвал юношу к себе в комнату после задания под предлогом, что им надо поговорить. Он не понимал, чем думает. Твою мать, парень ещё совсем ребёнок. Сейчас наблюдать за легко улыбающимся самому себе Юджи казалось чем-то запретным. Он даже не знает, какие мысли рождаются в голове его учителя при взгляде на оголенные ключицы и шею. Такой резкий переход от тёплой привязанности до страстного желания вызывал недоумение. То есть два года обжиманий с Итадори тело никак не проявляло себя, даже и мыслей не возникало, а тут из-за какого-то стона — господи, ладно, милого — решило отреагировать. Да ни один стон за тринадцать лет не смог пробудить то, что случайно пробудил парень. Ещё непонятно, почему именно представитель мужского пола? И всё же зачем он позвал его? Чего хочет добиться? Геем мужчина себя не считал, портить отношения с мальчишкой не хотелось, но, наблюдая сейчас за тем, как тот беззаботно и свободно ведёт себя с ним, в груди поднимался шквал эмоций.       — Сенсей, вы чего-то хотели? — спросил ученик, устав от затянувшегося молчания.       — Юджи, — позвал он, вытянув руку вперёд, — подойди ко мне.       Итадори молча подошёл к Годжо и вопросительно посмотрел своими карими глазами. Мужчина схватил его за плечо и притянул к себе, сжимая в объятьях. Тот ойкнул и нахмурился от очень странного предчувствия. Сукуна внутри как-то подозрительно притих, словно что-то ожидая или не желая участвовать во всем этом. Сатору же снова ощутил жар, скапливающийся в районе паха. Парень упёрся руками в плечи мужчины, чуть отталкивая. Вокруг витала непонятная интимная атмосфера, которой никогда ранее не возникало между ними во время объятий. Это смущало и сбивало с толку. А ещё возник страх. Вдруг сенсей узнал о том, что тот ему небезразличен и так решил поддержать, а он не так всё понял? В глубине души хотелось, чтобы это было не так, но Юджи знал — между ними ничего быть не должно.       — Годжо-сенсей, — румянец залил его щёки, когда мужчина сильнее притянул к себе, — ч-что вы делаете?       — Тебе неприятно? — хриплый голос раздался возле уха. Сатору жадно сквозь чёрные линзы очков наблюдал за чуть приоткрытыми губами. Взгляд зацепился за чужой дёрнувшийся кадык.       — Эм, — Итадори вытянул шею, чтобы избавиться от щекочущего дыхания, — н-нет, но…       Сатору примкнул губами к месту под адамовым яблоком, вызывая точно такой же стон. Юджи замер, покраснел ещё сильнее и, резко оттолкнув мужчину, убежал, громко извинившись. Годжо же остался стоять на месте. Безумное желание овладеть этим телом болезненно отдавалось в паху, а перед глазами мелькали такие соблазнительные губы. Он постепенно сходит с ума. Мужчина запустил руку в штаны и сжал практически каменный стояк, хрипло простонав. Нужно как можно быстрее с этим разобраться…

***

      После инцидента мальчика шаман не видел как недели две: то тот на задании, то в городе, то гуляет с Фушигуро, то ещё какая-то ерунда. Годжо же безумно скучал и ощущал нестерпимую нужду в прикосновениях и объятиях. Он и раньше был чрезмерно тактильным, но после проснувшегося либидо этот голод вырос в разы. Ему нужен Юджи. Мужчина честно старался как-то перетерпеть это, даже пытался обнять Мегуми или Нобару, но это не то. Совершенно. Нет ни ощущения душевного спокойствия, ни жара, ни желания продолжать тискать. В общем, Сатору сорвался. Как бы он не хвалился собственной выдержкой, здесь оказался бессилен.       Шаман сидел на кухне и поджидал момент, когда Итадори придёт. Тот всегда примерно в два часа ночи приходил сюда, чтобы тихо посидеть и попить чай после очередного кошмара, подкинутого Двуликим. Узнал Сатору об этом случайно, когда вернулся ночью с миссии и увидел подростка в темноте, смотрящим в окно на луну с кружкой чая. Раздался скрип половиц, и мужчина обернулся на бледного парня.       — Годжо-сенсей? — удивлённо прохрипел Юджи, почесывая живот под футболкой. Взгляд сам скользнул по мелькнувшему участку оголенной кожи. Теперь ему, походу, не нужен даже контакт с ним, чтобы возбудиться. — Вы что здесь делаете?       — Снова кошмар? — спросил Сатору, подходя к нему и кладя руку на плечо. Вопросы ученика были удачно проигнорированы.       Ответом послужили неуверенный кивок и взгляд, полный недоверия и удовольствия. Он совершенно не понимал, что делать с учителем. Парень держит свою привязанность и влюблённость в таких цепях уже как полтора года, а сам объект этих чувств ведёт себя крайне странно. Конечно, это внимание ему приятно, но… Это ведь неправильно. Неизвестность пугала и притягивала. Чёрные очки скрывали невероятные глаза и истинные мотивы этих странных прикосновений. Сукуна снова молчал. Наверное, снова отгородился барьером после психологической нервотрепки своего сосуда.       — Пошли, — учитель взял его за руку и потянул в противоположную сторону от спален учеников.       Итадори молча следовал за ним, и в голове метались различные вопросы, но усталость от недавнего кошмара не давала сосредоточиться на чем-то одном. Думать о странности учителя не хотелось, но любопытство заставляло тихо идти и не выдергивать ладонь из крепкой хватки. Темнота коридоров придавала какую-то даже таинственность, мрачность. Они остановились возле комнаты Годжо, и тот пропустил парня вперёд. Юджи зашёл и замер посреди комнаты. Щёлкнул замок. Сильные руки крепко обняли со спины, а чужое дыхание опалило шею.       — Сенсей? — сипло спросил парень, когда горячий язык коснулся местечка за ухом.       — Я очень скучал, — очки со стуком приземлись на стол. Он просто их туда швырнул.       Сердце Итадори пропустило удар и бешено застучало. Что это значит? То есть всё взаимно или… Это просто розыгрыш? Хотя… Разве так шутят? Захотелось снова вырваться и убежать, но это будто предугадали. Чужие пальцы скользнули под домашнюю футболку и легко провели по тазовым косточкам. Парень вздрогнул, чуть наклонившись вперёд, и выдохнул. Бёдрами он ощущал чужое возбуждение, а судорожный вздох учителя говорил о том, что своими движениями чуть ли не роет себе могилу. Кусачие поцелуи скользнули к шее, плечам, оставляя мокрые и красные следы. Сатору от тихих вздохов и неосторожных движений Юджи сносило крышу. Он будто вернулся в тот возраст, когда ещё только открывал для себя секс. Мысль о том, что мужчина по-любому первый у юноши, заставляла прижимать его ещё сильнее и стараться вплавить в себя. Чувство собственничества придавало остроту. Годжо скользнул рукой под широкие штаны и сжал член Итадори у основания, вызывая стон, приглушенный рукой. От такой откровенной и честной реакции сладостная боль от возбуждения усилилась.       — Юджи, — прошептал Сатору, наклоняя парня вперёд и вынуждая упасть на кровать, упёршись руками, — а ты скучал по мне? Мы так долго не виделись…       Шаман огладил головку члена и медленно начал водить по всей длине, заставляя балансировать на грани. Тихие вздохи и редкие стоны распаляли и так возбужденного мужчину. Эти горевшие от смущения уши, заалевшие губы от частых покусываний сводили с ума.       — Мы же оба знаем, что ты в меня влюблён, — прохрипел он ученику в губы, повернув лицом к себе.       Реакция не заставила себя долго ждать. Юджи покраснел, а на карих глазах выступили слёзы. Стало очень стыдно перед сенсеем за свои чувства.       — Эм… Я… — ещё немного и он бы сбежал, но Годжо впился в такие желанные губы. В голове стучало лишь «хочу, хочу, хочу». Горячий язык скользнул вдоль кромки зубов, обводил десны и нёбо. Хотелось попробовать его всего. Просто ненормальное желание съесть и присвоить себе. Он ласкал чужой язык своим, медленно обводя каждую линию мышц, то давя, то расслабленно поглаживая. Посасывал кончик, не давая и вздохнуть. Слюна стекала из уголков губ Юджи, а Годжо всё не мог насытиться обычным поцелуем. От долгого неудобного положения затекла шея. Затуманенные, ошалелые карие глаза со страстью всматривались в дикие и голодные необычайные, погружающие в самую суть пустоты. Тело горело, требовало ласки, и Итадори начал получать это сполна. Чужие сильные руки давно стянули с него нижнее белье со штанами и требовательно оглаживали бедра. Внутренняя сторона у парня была самая чувствительная, поэтому тот простонал Сатору в рот, когда мужчина легко провел там ногтями. Снова этот сладостный звук и Годжо не смог более сдерживаться. Он отлип от спины парня и опустил руку под матрас, достав смазку и презервативы — готовился не зря же, даже теорию вычитал.       — Не бойся, я сделаю всё в лучшем виде, — с радостным энтузиазмом воскликнул мужчина, хотя на самом деле еле терпел, чтобы не вставить.       Прохладная смазка скользнула между ягодиц. Один палец аккуратно толкнулся, и Юджи судорожно вздохнул от непривычного ощущения. Постепенно он продвигался дальше, с настойчивостью поглаживая жаркие неровные стенки, пока не дошёл до небольшого бугорка и не надавил с силой. Парень выгнулся, выставляя соблазнительные подкаченные бедра вверх, и издал горловой стон.       — Нашёл, — облизав губы в предвкушении, прошептал мужчина ему в ухо и с удовольствием наблюдал за покрасневшим, возбужденным лицом.       Следом вошёл второй палец. Итадори проскулил от чуть болезненного тянущего чувства. Мышцы непроизвольно сокращались из-за требовательного проникновения, невольно усиливая давление на простату. Парень не знал, куда себя девать, поэтому комкал простынь и тихо постанывал себе в руку, пряча разгоряченное лицо. Когда Годжо начал на манер ножниц раздвигать стенки, бедра непроизвольно начали двигаться навстречу.       — Годжо-сенсей… — всхлипнул от переизбытка чувств Юджи, — пожалуйста… Войдит-те…       — Тихо, — прошептал он, добавляя третий. — Ещё рано.       И тут раздался стон боли, но терпимой. Чувство растянутости вызывало удовлетворение и предвкушение. Пытка прелюдией для парня становилась невыносимой. Член истекал естественной смазкой, смущающие хлюпающие звуки сводили с ума, а горячий и голодный взгляд заставлял желать большего. Постепенно Годжо вытащил пальцы из него, оставляя пустоту, но затем он прижался, схватил Юджи за бедра и резко положил на спину, раздвигая ноги и подтягивая к себе. Бескрайнее небо в чужих глазах словно хотело поглотить его и навсегда запереть внутри себя.       — Не могу больше сдерживаться, — натягивая презерватив, прохрипел Сатору.       Он навалился на ученика всем телом и уткнулся горячей головкой в проход, медленно толкаясь вперёд. Итадори вцепился в сильные плечи ногтями. Член оказался чуть больше трёх пальцев. Парень тяжело задышал, пытаясь расслабиться и абстрагироваться от болезненного растяжения. Глаза Годжо как-то ненормально вспыхнули в полумраке, и Итадори хотел уже сказать «Подождите!», но мужчина резко вошёл в него на всю длину. Раздался громкий стон. Внутри всё горело и пульсировало. Одновременно жарко, неприятно и возбуждающе. Эта боль не сравнится с оторванной конечностью или проникающим ранением, но от этого становилось не легче. Юджи инстинктивно сжался, заставляя Годжо издать судорожный стон. Последовал толчок, попавший точно в простату, от чего парень выгнулся, ногами впиваясь в тело учителя, и простонал: «Сатору!»       Мужчина сначала замер, а Итадори удивлённо посмотрел на сенсея, краснея от своей выходки. Ему показалось или…       — В-вы… Стали больше… — мальчик заикался от смущения.       — Юджи… — радужку за чёрным зрачком уже не было видно, а в голосе звучали рычащие нотки, — если ты ещё раз скажешь что-то такое, я за себя не ручаюсь.       Сатору толкнулся снова, кайфуя от приятного давления и трения. От узости, стонов, тела под собой разум постепенно его покидал. Животное желание обладать и неистово вбиваться в жаркую тесноту затмевало всё. Он крепко вцепился в бедра ученика и стремительно начал увеличивать скорость. Итадори царапал чужие руки и плечи в приступе поглощающего наслаждения и с удовольствием сплетал язык с Годжо, еле успевая сглатывать слюну. Член горел от растущей амплитуды движений. Постепенно и сам парень стал поддерживать темп толчков, тем самым заставляя великого шамана стонать от удовольствия и, откинув голову назад, ускоряться. Пошлые звуки, хлюпанье смазки, шлепки, вздохи, стоны, смешались в одну какофонию, принося нестерпимое душевное удовлетворение. Сатору впился животным поцелуем в алые и уже кровоточащие губы, кончая и надрачивая одновременно Юджи. Тот выгнулся до хруста в позвоночнике и простонал в поцелуй, пачкая свой торс вязкой спермой.       Поцелуй смягчился. Годжо нежно посасывал нижнюю губу ученика, проводил языком по ранкам, как бы извиняясь. Он не торопился выходить из жаркого нутра, всё ещё медленно двигаясь внутри, выбивая тихие хриплые стоны из-за сорванного голоса. Мужчина с теплом наблюдал за дрожащими ресницами и понимал, что попал и что сошёл с ума окончательно. Теперь он полноценный безумец.       — Мой Юджи, — прошептал Сатору, целуя веки, щеки, лоб этого мальчишки, который запал в душу так давно. Он только сейчас это осознал. Его мозг и тело искали тепло, понимание, безопасность и нашли это в нём. Ни у кого не получится его отобрать теперь. И долг учителя тут не причем.       Мужчина вышел из Итадори, вытер их салфетками, выбросил презерватив и сгреб того в охапку, кладя себе на грудь. Уткнулся носом в макушку и, с удовольствием подмечая чужое смущение, вдохнул запах персикового шампуня. В душе словно зелёное мягкое поле раскинулось, а посреди них стояло дерево с нежными белыми цветами. Итадори уткнулся мужчине в шею и еле слышно пробурчал: «Люблю». Годжо, кажется, замер и затем улыбнулся: «И я».       — Вы как кролики, — раздался недовольный грубый голос снизу, — тут вообще-то спать люди собирались.       — Не завидуй, — протянул Годжо, издевательски улыбаясь Сукуне.       Юджи ярко покраснел и невольно прижался к мужчине, когда рот с щеки пропал. Он возмущённо что-то пыхтел ему в шею, тем самым заново заставляя возбуждаться. Сатору опустил ладонь на ягодицу Итадори и сжал. Парень удивлённо посмотрел на него.       — Я ещё не устал.       Раздался сдавленный писк, когда его быстро подмяли под себя, жарко целуя. Двуликий же раздражённо лежал вниз головой и закрывал уши руками, чтобы не слышать очередной концерт из сносящих крышу стонов своего сосуда. Походу, теперь ему отдыха не видать.