Дружба утонула в любви.

      — Шастун, ты что ли? — послышался родной голос позади мужчины, который брёл по тёмной улице. Печальное выражение лица затмила лучезарная улыбка, с которой он повернулся к Арсению. Сняв капюшон, Антон увидел своего друга, который шел без…       — Где шапка? — усмехнулся Шаст и «непреднамеренно» обнял Попова, прижавшегося в ответ к холодной чёрной куртке. Металлические пуговицы слегка коснулись кожи Арса, от чего он невольно поёжился.       Друзья пошли вперёд по каменной тропинке, обсуждая, куда и зачем шёл каждый из них. В разговорах Попов часто шутил насчёт любви, дружбы и моря. Когда выступаешь на сцене, где нужно угадать, что говорят комики — непроизвольно набирается некий опыт.       Они оба уже забыли, какие у них были планы, шли по ночной улице и разговаривали о всякой чепухе, то смеясь, то бурно рассуждая на пространственные темы. Они могли от спелой вишни перейти к школьному образованию, и всё это было неважно. Важно было то, как Шастун слушал Попова и смотрел на него, так подробно обо всём рассказывающего, внимал каждому слову настолько сосредоточенно, что даже не замечал, как на самом деле наслаждался этим бархатным голосом. Этот, сука, голос сводил его с ума.       — Кстати, как там на личном? — поинтересовался Арсений, доставая из кармана пачку сигарет. Он сжал губами фильтр и чиркнул зажигалкой, поджигая конец. Резкий запах табачного дыма ударил в ноздри Шаста, и он механически взглянул на спутника.       — Ты куришь? Арс, ты ахуел? Пока ты со мной дружишь — никакого никотина, — «пошутил» Антон, остановившись перед коллегой. Он смотрел на Попова так, будто он его отец, который отчитывает пятнадцатилетнего сына, застуканного со своей первой сигаретой в зубах.       Шаст ласково забрал табак у Попова, сломал сигарету пополам и выкинул в ближайшую урну. Арсений смотрел на него с ноткой удивления и… Симпатии? Он улыбнулся Антону и сделал «незначительный» шаг навстречу. Жаль, что эти чёртовы сантиметры разделяют их…       — Дружба утонула в любви, Антон, — усмехнулся Арсений и схватился за ворот куртки Шастуна. Он притянул его к себе одним резким движением и коснулся губ нежным поцелуем.       Шаст, ошарашено моргнув, судорожно выдохнул и мысленно приказал дрожащим рукам успокоиться, чтобы уже в следующую секунду скользнуть ладонями по плечам Арса вниз до талии и крепко прижать к себе ещё ближе. Горячий язык нагло раздвинул губы, смешав слюну и выровняв ритм двух сердец в единую симфонию. Ладонь Антона легла на затылок, зарывшись пальцами в чёрные вихры и мягко оттянув их. Эти прикосновения вводили Арса в такое состояние, что он мог хоть сейчас, на улице, в холод, переспать с ним.       — Так вот, почему ты… Блядь… — отстранился Антон и взглянув в его светлые глаза, наполненные бесконечной искренностью.       — Говорил о дружбе с Димой, любви к нашему шоу и о том, что я хочу отпуск на море? Гений, Антон, ты гений, — усмехнулся Попов, проведя пальцами вниз по дутой куртке Шастуна.       Антон широко улыбнулся и обнял Арсения, уткнувшись носом в уже родную макушку. Тот саркастично усмехнулся и запустил руки под куртку Шаста, чувствуя тепло его тела.