Обещай вернуться

      Кагами никогда не думала, что один день может поменять её жизнь, изменить саму её суть. Тогда её сердце начало биться не для Адриана Агреста, в которого девушка влюбилась с первого взгляда, а для другого человека, чьего имени Цуруги не знала точно так же, как и большинство жителей прекрасного города любви. Теперь она ощущала потребность в чем-то особом, и это уже была не просто симпатия, которую она несколько лет испытывала к Агресту, а настоящая привязанность… может быть, даже любовь.       В тот день девушка уже в который раз стала свидетельницей нападения Бражника на город. К счастью, герои подоспели вовремя и успели увести с места происшествия людей, оказавшихся в опасности. Лишь одна Кагами осталась стоять там, в изумлении взирая на сентимонстра, способного одной только ступнёй раздавить её, как букашку. Но на тот момент от страха Цуруги не смогла и пальцем шевельнуть, а просто впала в ступор. Она слышала голоса людей, которые кричали, чтобы она уходила оттуда, бежала, но они лишь проносились пеленой мимо её сознания.       Когда уже совсем не оставалось надежды, и помощи, казалось, ждать было неоткуда, Кагами услышала звук разматывающегося йо-йо: Ледибаг стремительно летела к ней на помощь, рискуя собственной жизнью. Но японка не видела этого, так как продолжала взирать на чудовище с гримасой ужаса на лице. Божья коровка успела обнять её за секунду до атаки, не позволяя Бражнику снова навредить невинному человеку.       «Всё хорошо, всё теперь хорошо,» — слушала Кагами бормотание героини Парижа, пока та тащила её, не способную что-либо сказать или сделать в данный момент, по крышам высоток в безопасное место. Цуруги лишь обхватила её крепко-крепко, будто бы боясь того, что Ледибаг сейчас исчезнет и появится ангел, который сообщит девушке о смерти. «Нет, нет…» — твердило сознание.       Вскоре, к счастью или сожалению, её ноги коснулись гладкой поверхности, но мышцы не собирались расслабляться, заставляя так и удерживать героиню Парижа в объятиях. Цуруги чувствовала, что спасительница хочет вырваться, но не могла просто так взять и расцепить плотно сжатые за спиной девушки в красном руки.       — Всё в порядке, Кагами, ты можешь меня отпустить, — прошептала Ледибаг, но уже не сопротивлялась. Её голос подействовал на японку как наркотик: все внутренности сжались, стук сердца начал отдаваться в ушах, заглушая любые мысли. Тепло, которое излучало тело героини, было единственным, что успокаивало сейчас Цуруги. К удивлению, та перестала пытаться вырваться и лишь спокойно дышала, пока её сердце учащенно билось в груди.       «Нет, — хотела ответить Кагами, — не отпущу,» — но она не могла и слова сказать. Она вдруг почувствовала, как руки Ледибаг сомкнулись за её спиной, а тонкие пальчики начали нежно поглаживать. Тело свело судорогой, и японка чуть не отшатнулась, но ступор не позволил ей сделать этого.       — Я бы с радостью постояла тут ещё с тобой, — всё таким же благоговейным шепотом продолжала говорить героиня, — но я должна помочь другим, — дыхание девушки ошпарило шею Цуруги, как кипятком. Последняя почувствовала, как щеки налились румянцем. — Может, ты отпустишь меня?       — Обещаешь вернуться? — прошептала в ответ Кагами. Её голос впервые звучал так робко. В ответ последовало долгое молчание, но Леди всё-таки ответила:       — Обещаю…       Собравшись с силами, японка осторожно разомкнула руки и отпустила героиню, напоследок заглянув ей в глаза. Та ничего не сказала, а только подарила девушке ободряющую улыбку и умчалась помогать своему напарнику. Только сейчас Цуруги смогла заметить, что находится неподалеку от своего дома. Кагами тяжело вздохнула, до сих пор не осознавая, что на неё нашло, а потом отправилась домой, тешимая разнообразными чувствами и мыслями. Она совершенно растерялась сегодня и проявила слабость перед героиней.       И всё же в голове теплилась мысль об обещании, которое дала Ледибаг. Несмотря на всё остальное, Кагами всё же надеялась, что божья коровка его сдержит и вернется после своей битвы. Вернется к ней.

***

      На следующий день Кагами отправилась на занятия по фехтованию с тяжелым сердцем в груди. Ледибаг так и не явилась, хотя вскоре после их расставания им с Котом Нуаром удалось легко одолеть очередного приспешника Бражника и Маюры. Сначала японка утешала себя, произнося в мыслях одно и то же: «Она героиня Парижа, её личность должна остаться в тайне. Скорее всего у неё ещё и много дел в настоящей жизни». На некоторое время Цуруги захотелось, чтобы тайн у Ледибаг и Кота не существовало, чтобы они могли публично спасать город, не боясь показать свои лица.       Хотя девушка прекрасно понимала, какой опасности герои тогда будут подвергать своих родственников и друзей. Любой из них может попасть под удар, а Бражник сыграть на жалости спасителей, тем самым побудив их отдать волшебные Камни Чудес. И пусть бремя тайн и загадок тут же свалилось бы с их плеч, но неизвестно, что бы потом подумали люди, власть над которыми герои передали злодею.       И всё-таки сердце юной фехтовальщицы ныло от досады и предательства. Казалось, Леди специально нарушила это обещание, пусть и сделала это для сохранения собственной безопасности.       Во время очередного раунда с Адрианом Агрестом Кагами не чувствовала никакого удовлетворения от игры и просто пыталась заглушить свою боль, постоянно выигрывая у парня на дорожке. В какой-то момент игра закончилась, и тренер объявил, что они вдвоём свободны. Цуруги тут же покинула двор школы, устремившись в раздевалку. Она даже не одарила своего друга взглядом.       После того, как Кагами скинула свою форму, оделась в обыкновенный костюм и присела на лавочку, уставившись на свои руки печальным взглядом, Агрест приметил что-то неладное.       — Что случилось? — осторожно спросил он и запер свой шкафчик, повесив спортивную сумку на плечо.       Кагами не удостоила его взглядом, а только качнула головой: мол, ничего важного. Но Адриан слишком хорошо знал свою подругу и тут же раскусил, что происходит что-то неладное. Он спросил ещё раз.       — Просто… — начала было откровение девушка. Она замолчала на секунду. Подумав, решила начать отвечать с более отдаленной стороны. — Скажи, кто-нибудь из близких людей, кого ты… м-м, любишь… хоть раз нарушал обещание, которое дал?       Адриан замешкался на секунду.       — Вообще, такое происходит постоянно, — со вздохом ответил он. — Мой отец постоянно обещает мне то, чего никогда не выполняет. И это постоянно меня ранит, — тень досады появилась на его лице. — Неужели у тебя такое случилось?       Цуруги в ответ еле заметно кивнула. Агрест осторожно взял её за подбородок, приподняв голову, заглянул в золотистые глаза и ободряюще улыбнулся. Его улыбка на самом деле возымела эффект. Кагами тут же просветлела в глазах и обняла друга, тихо прошептав слова благодарности.       — Теперь я знаю, к кому обращаться, если мне вдруг станет грустно, — со смешком отстранилась девушка.       — Это Маринетт научила меня не отчаиваться, — сконфуженно ответил Адриан. — Уже несколько дней её не видел, — последнее предложение прозвучало довольно тихо. Было заметно, что парень переживает из-за этого.       — Почему? — поспешила уточнить Цуруги. Дюпен-Чэн была и её подругой, хотя мысли о Ледибаг занимали большее место в её голове: Маринетт не сильно сейчас интересовала японку, но ей хотелось взаимно поддержать своего друга.       — У неё простуда. Не выходит из-за этого из дома, — ответил парень и поднялся с лавочки. На его телефон пришло уведомление: похоже, водитель приехал. — Не советую много с кем общаться. Сейчас какой-то непонятный вирус… все болеют, — вздохнул. — И... не расстраивайся из-за того обещания. Может быть, у этого человека была причина? Попробуй позвонить или спросить лично.       «Если бы это было возможно,» — промелькнула в голове болезненная мысль.       Кагами лишь с улыбкой кивнула, а потом махнула рукой на прощание, сообщив другу, что ещё немного побудет здесь и позвонит маме. Они распрощались, и парень покинул раздевалку. Цуруги ещё немного подумала о Ледибаг, лишь на секунду в голове её мелькнула мысль о Маринетт, а потом отправилась домой. Может, она зря так себя нагружает и Адриан прав?

***

      Кагами сломя голову бежала по улице Парижа, пытаясь успеть на тренировку, которую неожиданно перенесли. Будь её воля, она бы с радостью пропустила это занятие, тем более что довольно странно чувствовала себя с утра. Но маму состояние дочери не так сильно интересовало, нежели турнир по фехтованию, который был назначен на будущую неделю. Именно поэтому пропускать тренировку строго-настрого запретили, да ещё и добираться до коллежа заставили пешком: Цуруги-старшей неожиданно понадобилась машина на какую-то деловую встречу.       «Как всегда с Агрестом встречается», — думала Кагами, шагая по тротуару около дома её подруги Маринетт. После того, как Агресты и Цуруги заключили какой-то неизвестный контракт, они не расставались, казалось, ни на день. Только и делали, что куда-то летали вместе, работали над чем-то, а вечерами пили кофе. Адриан и Кагами начали задумываться, что у их родителей бурный роман, но вскоре первый отрезал это предположение со словами:       — Мой отец никак не может забыть мою маму, — в его голосе звучала грусть. Несмотря на то, что он скучал по родной матери, он единственный в семье, похоже, понимал, что иногда стоит отпустить прошлое и начать жить настоящим. И Кагами тоже это понимала. — Как-то я ему намекнул, что не был бы против их отношений с Натали… мне казалось, между ними есть близость, но отец сказал, что моя мама была единственной. Кто достоин его любви.       Цуруги лишь в тот момент поддержала его, сказав, что, возможно, его отец ещё изменится и взглянет здравым взглядом на происходящее.       Из бесконечного потока размышлений её вывел странный звук хныканья. Кагами остановилась и прислушалась. Было понятно, что кто-то неподалеку плакал. Девушка осмотрелась вокруг, но не заметила человека, который сидел бы и грустил. Казалось, она не одна слышит этот плачущий шепот, но остальные лишь недоуменно пожимали плечами и проходили мимо. Японка стала рыскать взглядам по местам, откуда мог бы исходить этот плач. Ей взгляд на секунду задержался на балконе Маринетт, но фехтовальщица лишь мотнула головой, продолжив поиски.       Вскоре ей удалось обнаружить человека, который издавал эти болезненные звуки. В проулке между домами, прямо за мусорным баком, Кагами заметила ногу в красном латексе с пятнами. Её сердце тут же подпрыгнула в груди от радости, но через секунду сжалось от досады: снова вспомнилось предательство героини и не сдержанное обещание.       «Интересно, почему она плачет?» — преодолевая свою гордость Кагами бросила взгляд на часы, дабы убедиться, что до тренировки осталось ещё время в запасе, и двинулась в сторону героини. Никто не обратил на её порыв внимания: мало ли, захотела девушка мусор выкинуть. Да и всхлипы героини вскоре стихли.       — Ледибаг? — тихо пробормотала Цуруги, как только Божья коровка полностью появилась в поле её зрения.       — Кагами?!       Глаза той расширились от удивления и недоумения. Похоже, она не понимала, что японка забыла в таком месте прямо в эту минуту. Но Цуруги не думала об этом, а лишь обратила внимание на теплый свитер, который был надет поверх костюма героини, и красные от слёз глаза. Первый был вязаным, красным и в горошек, но на груди одно из пятнышек превращалось в сердечко. Кагами лишь бегло осмотрела свитер и продолжила испытующе таращиться в глаза Ледибаг. Она заметила то, что та пыталась их как-нибудь отвести.       — Что случилось? — требовательно спросила Кагами. В её голосе чувствовалось переживание за девушку в красном.       Но Божья коровка не торопилась отвечать. Она оперлась рукой на вымощенный кирпичом тротуар, пытаясь подняться. Цуруги заметила, что это дается ей с трудом, будто бы героиня ранена, а потому помогла ей, нежно обхватив за руку. Вскоре Ледибаг стояла прямо напротив неё и смотрела куда-то в сторону. Кагами не спешила отпускать её руку, будто боялась, что девушка вот-вот упадет: она качалась из стороны в сторону.       — Ничего… — прохрипела незнакомка в маске, сконфузившись.       — Ты заболела? — тут же раскусила её Цуруги. И это был скорее не вопрос, а утверждение. Девушка даже через латексный костюм чувствовала, что кожа героини Парижа горит из-за высокой температуры. — Что ты здесь делаешь в таком состоянии?.. Ответь же! — требовала японка, всё ещё пытаясь обратить взгляд Ледибаг на себя.       Та вдруг неожиданно вырвала сжатую Кагами руку, обхватив себя. Она будто бы стонала от боли изнутри. Из-за столь резкого движения героиня сильно покачнулась, потеряла равновесие и полетела было назад, но Цуруги успешно подхватила её, уложив в свои объятия, как младенца. Ледибаг сладко прижалась к её телу, наслаждаясь поглаживаниями по спине и голове. Если бы не переживания, заполнявшие японку изнутри, она бы точно упала в счастливый обморок. Но сейчас её заботило лишь физическое (да и моральное тоже) состояние спасительницы Парижа.       — Что ты здесь делаешь? — повторила свой вопрос Цуруги более тихо.       — Я патрулировала город, — девушка пару раз кашлянула, достала салфетку и высморкалась. — Мне стало плохо. Пришлось опуститься сюда… — голос её стал ещё более хриплым чем раньше. — Ждала, пока оклемаюсь, чтобы отправиться домой… Кхе-кхе!       Кагами недовольно покачала головой, всё ещё продолжая успокаивать Ледибаг своими действиями. Она чувствовала, как её жар потихоньку отступает. Девушка осторожно к ней наклонилась, прижав свои губы ко лбу, чтобы измерить температуру. Божья коровка вздрогнула от прикосновения и обвила японку руками, прижавшись к ней ещё теснее.       — Ты должна беречь себя, — прошептала Кагами ей прямо в волосы. Они пахли приятным ароматом ягодного шампуня. Казалось, она уже где-то его ощущала, но вот где — не могла вспомнить. — Почему Кот Нуар не заменил тебя сегодня?       Ледибаг уткнулась носом в грудь японки, снова всхлипнув.       — Я обещала ему, что заменю его. У него важное дело… Он сказал, что никак не сможет его отменить и… — из-за быстрой речи она снова зашлась в кашле, сморкаясь в платок.       — Обещала… — болезненно повторила Цуруги, тут же вспомнив, что общение, которое дала героиня Парижа ей, она сама же и нарушила. Та, похоже, поняла, что японка вспомнила этот случай, а потому отстранилась, заглянув девушке в глаза. У Ледибаг они перестали быть насыщенно-василькового цвета, а лишь потускнели, белки сильно окрасились из-за болезни.       — Прости… я… я обещала тогда, что вернусь к тебе, но я не вернулась… я…       — Тс-с, — Кагами приложила свой палец к её губам, заставляя прервать свою быструю речь. — Я всё поняла, Ледибаг. Иногда есть что-то важнее, чем обещание, данное сумасшедшей и испуганной девчонке, которая не хотела тебя отпускать. Твоё здоровье важнее, чем то обещание, — улыбнулась японка. — Только пообещай мне, что больше не будешь выходить в таком состоянии на улицу. Всё-таки городу нужна героиня, живая и здоровая… А мне нужна Ледибаг, которая будет сдерживать обещания.       Божья коровка весело хихикнула, тут же приободрившись. Кагами было приятно находиться рядом с ней и поддерживать её в такой момент. Однако любое трогательное мгновение заканчивается, как и это. Браслет на запястье японки издал звук напоминания, сообщая, что тренировка началась. Девушка поморщилась.       — Что случилось? — хрипло поинтересовалась героиня, уставившись в глаза Цуруги.       — Мне надо идти… — опустив голову, ответила та. — У меня тренировка перед турниром…       — Тогда иди, — сказала Ледибаг. Она поспешила добавить несколько слов, увидев сомнение на лице японки: — Я справлюсь. Правда.       — Хорошо.       Они ненадолго замолчали. Кагами не спешила её покидать, будто бы ждала чего-то. Девушка помогла героине принять удобное сидячее положение и напоследок обхватила её руку, сжав в своей ладони её ладонь.       — Обещаешь вернуться? — спросила девушка в красном свитере.       Кагами улыбнулась и кивнула:       — Обещаю.       Цуруги в последний раз пожала руку Ледибаг, прислонилась губами к её лбу, сделав вид, что мерит температуру, хотя на самом деле оставила прощальный поцелуй. Она встала и двинулась к школе, напоследок бросив настороженный взгляд на спасительницу Парижа.       «Хоть бы с ней ничего не случилось, пока меня не будет…» — промелькнула мысль у неё в голове.

***

      Кагами снился странный сон, будто бы она падала в какую-то бездонную яму, созданную очередным акуманизированным монстром Бражника. Эта яма была абсолютно черной, без конца и края. Пустота давила на девушку, заставляя её заходиться в истеричном крике, но собственного голоса Цуруги не могла слышать. Отовсюду только и доносился знакомый голос героини Парижа, больной и жалобный, который постоянно твердил: «Обещаю, обещаю, обещаю.» Японка пыталась плыть на голос, тянуться к нему, но повсюду подстерегала только темнота.       Девушка открыла глаза и закашлялась в попытке осмотреться вокруг. Её глаза блуждали по незнакомому белому потолку. Тут же послышался неоднозначный шепот, появились расплывчатые лица, на которых девушка пыталась сфокусировать свой взгляд. Вскоре ей удалось узнать свою родную маму, Адриана Агреста, а также тренера по фехтованию. Из-за чего все они оказались в этом месте? И в каком месте вообще она сейчас находится?       — Где... Где я? — с трудом выговорила японка. Её голос сильно хрипел, а в горле как будто камень застрял. Слюну она сглатывала с большим трудом, каждый раз жмурясь от боли.       — Тебе лучше пока не говорить, — донесся откуда-то, с другой стороны, незнакомый голос. Цуруги-младшая вместе с остальными обернулась к его источнику. Это был среднего возраста мужчина, облаченный в медицинский халат, перчатки и маску. Японка только сейчас приметила, что остальные тоже стояли в масках. Доктор встал, подошёл к Кагами и начал осматривать её глаза, светя в них фонариком. — Твоё состояние почти нормализовалось.       — И долго ей придется здесь лежать? — спросила Цуруги-старшая, настороженно оглядывая свою дочь.       — Примерно неделю. Может, больше. У нас одна пациентка из этой же школы уже находится здесь чуть больше недели. Она почти вылечилась, но мы пока запрещаем выходить заражённым на улицу, так как они рискуют передать бактерии другим.       — Больше недели! — в ужасе всплеснул руками тренер, а за ним и Томоэ. Сама Кагами попыталась уточнить, в чем дело, но на её плечо легла рука Адриана, и девушка придержала свой пыл. Парень, похоже, заметил изменения на её лице, а потому сам поспешил ответить на незаданный вопрос.       — Ты заразилась. Скорее всего, ты общалась с кем-то из инфицированных, вот и попала в больницу, — Цуруги помотала головой из стороны в сторону, показывая другу, что она не помнит этого. — Ты действительно забыла, что случилось на тренировке? — уловив её язык тела, уточнил Агрест. Та кивнула. — Вообще ничего?       Кагами нахмурилась, задумавшись. Она действительно понятия не имела, почему проснулась здесь в больнице, хотя только мгновение назад шла на тренировку, чтобы отработать новые удары перед будущими соревнованиями. А после этого… она не знала, что произошло, но каким-то образом открыла глаза Цуруги уже здесь, в больнице. Японка даже не помнила, что видела в тот момент, ведь все её мысли занимала Ледибаг.       Вспомнив о Божьей коровке и своём обещании, Кагами резко села в постели, испугав всех. Адриан невольно скинул руку с её плеча. Она вдруг поняла, что должна срочно встретиться с героиней, ведь она была в совершенно ужасном состоянии перед тем, как девушки расстались.       — Я должна, — кашлянула, — уйти… Меня там ждут, — с применением грубой силы доктор и Цуруги-старшая уложили буйную пациентку обратно в кровать, сказав, что она сейчас не в состоянии и два шага ступить. — Но я… обещала… — горло обожгло болью, словно кипятком, и японка снова закашлялась.       — У тебя температура под сорок, так что лежи и не дергайся, пока антибиотики не начнут действовать. — Сообщил врач. Он повернулся к остальным посетителям и спокойно объявил: — Мы должны оставить её ненадолго. Пусть отдохнет. Она сильно переутомилась.       Те тут же согласились, с ясностью понимая, что Кагами следует некоторое время побыть в одиночестве. Тут дверь резко открылась, и в палату влетел ещё один доктор, который начал что-то быстро тараторить. Кагами смогла лишь различить: «Дюпен-Чэн… Катастрофа…» — а потом погрузилась в ту же пустоту, из которой только недавно смогла освободиться.       Проснулась Цуруги из-за того, что что-то приятно щекотало её шею. Она надеялась, что, открыв глаза, не увидит белый потолок и не учует ужасный запах спирта с лекарствами, но надежды не оправдались. Однако, японка сильно удивилась, когда заметила рядом с собой что-то красное и пятнышко на нём, а ещё большее изумление появилось после созерцания знакомых васильковых глаз на совершенно близком расстоянии: Ледибаг сидела по правую руку от неё.       Кагами попыталась приподняться, спохватившись, но героиня Парижа ухватила её за руку, заставляя не двигаться. В глазах девушки в красном плескалась настороженность и искреннее переживание. Она погладила японку по руке, заставляя успокоиться, а потом тихо произнесла:       — Доктор сказал, что тебе нужно лежать, так что лучше не двигайся… Тем более, что от этого станет только хуже. Поверь, — на её лице тут же появилась слабая и болезненная улыбка. Ледибаг сжала ладонь Цуруги в своих руках, продолжая одними лишь большими пальцами аккуратно поглаживать. По телу японки пробежали приятные мурашки, а в животе завязался непонятный узел.       — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть дома? — прохрипела другая. Она осторожно повела второй рукой, положив ладонь на латексный костюм спасительницы города любви. — Тебе же было очень плохо…       — Не совсем дома, — качнула головой Леди. — На самом деле я уже некоторое время нахожусь здесь, в больнице. У меня та же простуда, что и у тебя… прости, из-за нашей близости ты заразилась от меня, — тень сожаления появилась на её лице. По щеке неожиданно скатилась одинокая слеза.       У Цуруги сердце замерло. Несмотря на слёзы, Леди выглядела миловидно, а её черты лица были до ужаса знакомы японке, вот только что-то странно не давало ей вспомнить, где именно она их видела. Кагами выдохнула и потянулась рукой к щеке героини, стерев слезу с её лица нежным движением. Та тут же подняла голову и скромно улыбнулась, тогда как по недавно сырым щекам расползался красный румянец.       — Ты такая красивая… — прошептала невольно Кагами, продолжая любоваться лицом героини Парижа. Та раскрыла глаза и опустила голову, пытаясь спрятать свой взгляд. Цуруги поняла, что только что сказала, а потому отпрянула, вернув руку в предыдущее положение. Она сама отвернулась. — Ты не виновата… И прости меня, что не вернулась, я сама не ожидала…       — Что ты, что ты! — залепетала другая и немного покашляла. — Ничего такого! С каждым может случиться. С нами случилось… Это как будто сама судьба против нашей встречи, — усмехнулась Ледибаг. — Ты не нарушила обещание, а просто не смогла его исполнить… Когда ты не вернулась, то мне как раз стало лучше, и я решила вернуться в больницу. Хотя по дороге температура опять подлетела до сорока… В больнице уже увидела твою маму и Адриана, тренера. Поняла, что приключилось, вот и решила навестить тебя, как только приму антибиотики… Хотя эти медсестры очень долго за мной наблюдали: боялись, что сбегу, — она посмеялась, отчего Цуруги судорожно замерла. Её смех был чистым, пусть и с каплей хрипоты.       — Я так сильно переживала, когда очнулась. Кто знает, что с тобой могло случиться во время моего отсутствия… — Кагами тяжело вздохнула.       — Ты повторяешься, — подавшись вперед, прошептала Леди.       — Я не пойму: это потому, что у меня голова кругом едет из-за болезни или потому, что я очень сильно переживаю за тебя… — в астрале бормотала девушка.       Она вдруг поняла, что лицо Божьей коровки находится очень близко к её лицу. Японка невольно сглотнула, а сердце в груди забилось чаще. Температура, казалось, подскочила ещё выше, уже переборов тот сороковой градус. Вскоре она почувствовала её горячее дыхание на своих губах, а потом легкое и приятное прикосновение. Ладони героини обвили её лицо, заставляя чувствовать неимоверное удовлетворение, пока та осторожно ласкала её губы, пока сама Кагами не могла решиться действовать взаимно. Вскоре мягкие губы Леди снова увеличили расстояние, и героиня отпрянула.       Цуруги была вся красная от смущения и возбуждения, а узел внизу живота завязался такой тугой, что она даже пошевелиться не могла. Ледибаг отвела свой взгляд, пряча покрасневшее лицо и прекрасные васильковые глаза. Девушка устремила свой взгляд на дверь, где бегали медсестры. Похоже, в костюме героини у неё слух был лучше, чем у Кагами, потому как она вдруг резко встала и попятилась в спешке к окну.       — Мне нужно уйти, — просила она, открывая форточку. — Сейчас они пойдут проверять меня… — девушка в красном обернулась в последний момент: — Пока…       — Постой! — притормозила её Цуруги, и та настороженно остановилась и обернулась. — Пообещай, что вернешься? Леди улыбнулась.       — Я надеюсь, что смогу выполнить это обещание, Кагами… Обещаю! — твердо кивнула героиня, послав японке воздушный поцелуй и исчезнув за окном.

***

      Японка поднялась с кровати, подходя к двери, которая вела в коридор больницы. Она хотела было дернуть ручку, но в последний момент вспомнила о респираторе, который лежал на её тумбочке. Хлопнув себя по лбу, Кагами схватила средство защиты и вылетела из своей палаты, радуясь возможности побродить, а не сидеть в четырех стенах.       Девушка находилась в больнице уже несколько дней с первого попадания сюда. Ей было совершенно одиноко и тоскливо, несмотря на то что каждый день Цуруги посещала мама, Адриан и — вот чудо! — сама Ледибаг. Они с героиней Парижа ещё больше сблизились за эту пару дней и теперь были даже больше, чем просто подругами. Кагами теперь могла гордиться той информацией, которую рассказала о себе божья коровка, ведь даже знаменитый «Ледиблог» не был в курсе таких личных моментов.       Например, японка узнала о том, что героиня того же возраста, что и она, да и живет довольно близко к центру Парижа, любит готовить и творить что-то новое. С каждым полученным знанием о спасительнице Цуруги чувствовала, что её привязанность к неё растет с каждой минутой. Как будто Ледибаг становится для неё тем самым смыслом жизни, той самой искрой в темноте, к которой всегда стремилась Кагами. «Главное — выбор правильной цели», — говорила она себе изо дня в день.       Сначала казалось, что той самой целью является Адриан Агрест, но тот был лишь неприступной стеной, которая каждый раз отталкивала её, когда Кагами стремилась навстречу. И именно это противоречило её понятиям о целях. А Ледибаг… она была особенной, той самой девушкой, которая таила в себе множество секретов, той самой девушкой, о которой никто и ничего не знал, той самой девушкой, которая смогла подпустить именно её, Кагами, максимально близко к себе настоящей. И японка гордилась тем, что именно ей выпала эта возможность.       Возможность сменить свою цель.       И пусть, казалось, начало их дружбы, перерастающей во что-то большее, не задалось, но это определенно было лишь только лучиком огромного солнца, которое выходило из-за горизонта, освещая всё вокруг. Сама Цуруги была той самой землей, которая нуждалась в солнечном свете и тепле, что излучала таинственная незнакомка в красном.       — Когда-нибудь ты узнаешь, кто я… — прошептала утром Ледибаг на ушко, пока девушки лежали на койке Кагами, исследуя друг друга взглядами. — И не только ты, но и многие… Просто надо немного подождать.       — Я не хочу ждать, — отзывалась японка. — Я хочу, чтобы ты мне доверяла, Ледибаг.       Та таинственно улыбнулась перед уходом: «Я тебе доверяю,» — твердило её лицо, и Цуруги могла лишь в ответ кивнуть, понимая, что героиня бы с радостью открыла ей личность, не будь это опасно для её собственной жизни.       «Это случится,» — могла она лишь подтвердить слова спасительницы своими мыслями, продолжая думать о странном обещании.       Теперь все обещания исполнялись, и девушка в красном регулярно возвращалась. Но несмотря на это, Кагами все равно мечтала каждый раз перед уходом услышать от неё ласковое: «Обещаю!»       Японка вернулась к реальности, заставляя себя перестать думать о Ледибаг. На самом деле, для неё это было довольно трудно, учитывая ту тесную связь, которая выстроилась между ними. Теперь в каждом углу ей мерещилась героиня Парижа, постоянно приглядывающая за ней издалека. Кагами даже некоторых врачей принимала за божью коровку, называя её именем. Из-за этого её отказывались отправлять домой, хотя состояние Цуруги быстро нормализовалось, чего нельзя было сказать о других пациентах с этой же болезнью. Но доктора решили, что вследствие антибиотиков у неё начались галлюцинации, и отпускать из больницы не спешили.       Вот и сейчас Кагами несколько раз моргнула и попыталась прогнать наваждение. Она не любила, когда кто-то ей прислуживал, а потому, как только смогла нормально ориентироваться в пространстве, сама начала ходить наливать себе воды из главного фильтра.       В очередной такой раз галлюцинация настигла её неожиданно, причем была совершенно иной, чем в прошлые разы. В основном Цуруги видела Ледибаг в маске, постоянно передвигающуюся вслед за ней по коридору, но теперь это была вовсе не она. Точнее, от Божьей коровки остался лишь только тот самый свитер, в котором девушка была, когда они встретились во второй раз — там, в переулке, за мусорным баком. Кагами несколько раз потерла глаза, но свитер так и не исчез, как и девушка, которая была в него одета и стояла спиной к японке.       Кагами нервно сглотнула и медленно пошла вперед, всё ещё надеясь на то, что сейчас галлюцинация пропадёт. Но она не пропала. Вместо этого Цуруги, совершенно себя не контролируя, приблизилась к незнакомке в свитере Ледибаг (или к самой Ледибаг?), положила ей руку на плечо, тихо выдавив из себя:       — Л-ледибаг? — плечо под её ладонью вздрогнуло вместе с телом его обладательницы, а та медленно развернулась лицом к японке.       — Маринетт?.. — неуверенно продолжила Цуруги, забирая руку с плеча Дюпен-Чэн. — Ты…       — Что ты здесь делаешь? — глаза одноклассницы Адриана Агреста разбегались из стороны в сторону: она, как всегда, выглядела совершенно растерянной и неуверенной. Как ни странно, впервые в жизни Кагами умилилась её поведению, о чем свидетельствовала появившаяся на её лице улыбка. — Тебе разве не нужно соблюдать постельный режим? У тебя же вроде была температура утром… — кажется, она поняла, что сболтнула не то, а потому вдруг неожиданно прикрыла рот рукой.       Кагами растерянно (как недавно Дюпен-Чэн) заморгала глазами. Шестерёнки в её голове завертелись с невообразимой скоростью. Откуда Маринетт знала, что Цуруги находится в этой больнице, если они ещё ни разу не встречались и даже не виделись? Откуда ей известно о температуре, которая была у девушки утром, если об этом знали всего пара человек — лечащий врач и Ледибаг? И откуда вообще одноклассница Адриана имела понятие о её постельном режиме?       Цуруги повертела головой, снова уставившись на свитер Маринетт. Та перевела взгляд вслед за ней и что-то неразборчиво пискнула. Спустя всего пару секунд Дюпен-Чэн превратилась в совершенно другого человека. Её лицо вдруг приняло серьезный вид, несмотря на маску, которая помогала ей также защищать окружающих от микробов. Девушка тяжело вздохнула и нахмурилась.       — Это не то, что ты подумала… — вдруг отстранённо заметила подруга. Сердце Кагами совершило кульбит в груди: она всё поняла. К счастью, Цуруги не была наивной девочкой, которая плоско мыслила, да и волшебная маска не была помехой для неё. Когда по-настоящему жаждешь выяснить правду, то она откроется для тебя, особенно если подкреплять это зовом сердца.       В эту минуту Маринетт Дюпен-Чэн предстала для японки совершенно другим человеком, которого даже сама Кагами не знала. Она не была ни Маринетт, которую любили и уважали все вокруг, на которую могли положиться в любой момент, ни Ледибаг, уверенной в себе и таинственной, готовой ради любого человека жертвовать своим здоровьем, лишь бы прийти на выручку. Она была Маринетт-и-Ледибаг. Леди Маринетт… Той самой, в которую по уши влюбилась Кагами Цуруги.       И как бы странно это ни звучало: да, Кагами именно сейчас поняла, что её привязанность переросла в по-настоящему волшебное и новое чувство… Любовь.       — Маринетт… — выдохнула Цуруги, чувствуя, как тело пульсирует каждой своей частицей, а в животе порхают бабочки от подступившего тепла. Наконец-то её земля прогрелась солнцем.       Дюпен-Чэн слабо улыбнулась и кивнула, будто бы подтвердив все те мысли, которые буйным потоком кружились в голове японки. Кагами вдруг снова ощутила тепло, исходившее от прекрасной девушки, а потому прижала её к себе, заключив в крепкие объятия. Больше всего на свете ей хотелось сделать именно это. Ни поцеловать, ни разразиться бесконечной речью, ни смотреть в глаза, а просто обнимать. Ведь именно притяжение к друг другу, близость душ согревали изнутри, доставляли самое настоящее удовлетворение.       — Я люблю тебя… — закончила Цуруги ей на ухо. Она почувствовала, как Маринетт тяжело выдохнула ей в плечо и прижалась ещё плотнее.       Любимая не успела ей ответить, так как её позвал врач. Но как только они оторвались друг от друга, то Кагами даже не жаждала услышать ответного признания: она всё увидела во взгляде Дюпен-Чэн.       — Обещай… — начала Цуруги.       — Вернуться? — закончила другая. Подарив ответные улыбки друг другу, девушки выдохнули одновременно:       — Обещаю, — и разошлись по разным сторонам.       И каждая из них знала, что это обещание никто и ничто не сможет нарушить.