Desperado

      Тишина душила. Она впивалась в чёрные бока Монте-Карло, приглушая блеск ночного города. Забиралась в уши, выедая мозг. Ястреб ожидал от Даби какой угодно реакции. Может, он его ударит, или убьёт прямо тут? Затащит за волосы в свой амбар и будет пытать до смерти? Или все-таки простит?       Даби сидел зажмурившись, вцепившись мёртвой хваткой в руль. Весь он как-то осунулся, напрягся, как струна. Вот-вот и порвётся на части от натуги.       За прошедшую с признания минуту Таками Кейго успел пожалеть об этом раз сто. Нужно было наслаждаться тем, что у него было. Почему он такой тупой? Что вообще за хуйня с ним произошла? Какого черта он провалил не только миссию, но и всю свою жизнь? «Это полный бред», думал он, смотря на Даби после их первого поцелуя. «Все нормально, я просто пользуюсь им», думал он, смотря на Даби после их первого секса. Он успокаивал себя каждый ебаный раз, когда они сидели, прижавшись друг к другу, слушая пластинки с произведениями Фрэнка Синатры. Каждый раз он врал самому себе.        Все зашло слишком далеко, когда он осознал, что прямо сейчас соврал начальству. В пользу преступной группировки. Соврал самой, мать его, верхушке полицейского департамента. В голове гудело, как после взрыва гранаты, конечности онемели, во рту пересохло. — Они не говорили со мной об этом, сэр. Я знаю, прошло уже пол года, однако, они не доверяют мне информацию касательно крупных терактов. — наглый пиздеж, однако голос не дрогнул. Если он сейчас сдаст операцию, Даби поймают, а этого совсем ее хотелось. Он влюбился в главного пиротехника «Лиги». И в этот раз этот пиротехник сам должен был управлять закладкой бомб в сраное здание Государственной Думы. Этот план «Лига» и «Восемь Заветов» вынашивали больше года. Идеальный и красивый в своей простоте. Меняющий многое для многих.        Взрыв прогремел три часа назад. Информации о точных человеческих жертвах не сообщалось, однако, было очевидно, что погибло большинство из присутствующих на собрании депутатов. Это не просто большое потрясение. Вся страна просто сошла с ума. Люди высыпались на улицу, ожидая ответов. «Как вы можете защитить нас, если сами себя уберечь не можете?!» В воздухе чёрной тучей повис страх, отравляя сознание. Именно в такой момент и следует основательно залечь на дно. Желательно на другом континенте. Особенно, если твою мордашку крутят по всем каналам страны.        — Даби! Парень вздрагивает и медленно открывает глаза. Они отблескивают неживым холодом, когда он переводит взгляд на Ястреба. Страшно красиво. Чёрные волосы взлохмачены сильнее обычного. Выражение лица нечитаемое. Кожа слишком бледная, словно фарфоровая. Синяки под глазами заострились. Руки с тонкими, аристократическими пальцами, которые всегда так нравились Кейго, медленно разжимают руль из своей хватки, а потом с силой впиваются в ворот чужой футболки, начиная тянуть в сторону водительского. Даби так сильно сжимает ткань, что кольца на пальцах хрустят. — Что ты чувствовал, когда убил Джина? —Пахнет сигаретами с ментолом и порохом. Даби не жалеет о кончине коллеги по цеху. Ему противна мысль о том, что его предали. — Я не убивал его. — удар кулаком по лицу несомненно оживляет похоронную обстановку в салоне. Ястреб не отвечает и не сопротивляется. — Я не хотел в это верить. Не хотел, даже когда ты проебался. — Даби с презрением отпускает его. — Съеби из машины. — ему не приходится повышать тон, чтобы Кейго подчинился. В скрип открывающейся двери примешивается звук снимающегося предохранителя. Подождите, когда это Кейго проебался? Когда он привёл полицейских в пустой склад? Это было проверкой? Тогда почему? Почему когда он вернулся в Лигу, его не убили сразу же на месте? Или это специально устроил для него сам Даби в тайне от остальных? Мозги перегреваются от мыслей, когда Таками вылазит из Монте-Карло и отходит на пару шагов, поближе к обрыву. Под ногами расстилается ночной мегаполис. Тёплый ветер доносит до ушей звуки человеческой жизни в отдалении. Полицейские сирены, шум машин. Сверкающие огни рекламных щитов и окон. Он смотрит на все это, словно с неба. Бог наблюдает за своими творениями. Это смотровая площадка была, если честно, хер пойми где, и Ястреб никогда не понимал, как Даби ее вообще нашел. — Если хочешь, давай убежим вдвоем? — спрашивает Кейго, когда чувствует затылком ствол пистолета. — Я врал тебе обо всем, кроме одного. Я действительно люблю тебя. У них разбиты сердца. У каждого по своему. Они любят друг друга, действительно и бесповоротно. У Даби трясутся руки. Он не стреляет, когда Ястреб поворачивается к нему лицом, заглядывая в глаза. И не стреляет даже тогда, когда он целует его. Поцелуй не длится долго. — Больше всего на свете я ненавижу когда меня предают. — Ты и я. Представь сколько всего мы сможем увидеть перед смертью! Нас рано или поздно поймают, но ты только представь. Ты когда нибудь видел водопад? Или океан? — Ястреб улыбается.        Даби смеется. Кейго обнаруживает себя валяющимся на асфальте, с красивыми руками у себя на шее. В ушах звенит. Отсюда хорошо видно дно автомобиля. Долбанное ведро начало подгнивать снизу. Надо будет потом подшлифовать. Боль в лёгких обретает нестерпимый характер, однако никаких попыток вырваться парень не предпринимает. В глазах уже совсем темнеет, а тело перестаёт слушаться окончательно, когда давление рук на шею исчезает.        Даби сидит, прислонившись спиной к колесу, положив голову на колени. Сколько людей он убил своими собственными руками? А сколько погибли от взрывов? Он не считал уже давно. Душа словно оставила его вместе с чувством вины. Оставила тело на Земле, а сама съебалась прямо в ад, на соседний стул к Сатане. Даби ожидал от жизни всякого дерьма, но точно не такого. Он бесился от одной мысли о том, что смог полюбить кого-то. И бесился ещё сильнее, когда понимал, кого именно. Он приподнимает голову и смотрит на Ястреба. Тот смотрит на него. — Успокоился? —шепотом. Из-за травмы шеи говорить нормально теперь не сможет пару дней. Даби давно понял, что он, выражаясь не слишком прозаично, ебнутый на весь чердак. Обычно, после того как он хорошенько приложит очередного бедолагу башкой об стену, ему становится приятно. Его нутро постоянно просит крови, и только так он чувствует себя живым. После убийства руки трясутся, на лицо лезет дебильная улыбка, эйфория плещется в его сознании, появляется чувство удовлетворения. Как будто он чем-то основательно обдолбался, наверное, только с этим можно сравнить. Вот только с Ястребом так не получалось. Сейчас он смотрел на него, видел струйку крови на подбородке, синяки на шее. Все это оставлено собственными руками. Однако в груди растет чувство самой настоящей вины. Не хочется делать больно этому человеку. Даби медленно кивает, потухшим взглядом окидывая предрассветное небо. — Блядь, я тебя тоже люблю. — само собой вырывается с губ, и Ястреб тепло улыбается, расценивая эти слова как согласие. Он неловко приподымается, морщась от боли в расцарапанной асфальтом спине и подаёт руку. — Знаешь, я всегда хотел побывать в Мадриде. Иногда мама рассказывала мне про свое детство там. Звучало очень очень, и я думаю, тебе понравится. — это было чистой правдой, и от осознания, что врать больше не придется становится легко. Даби принимает руку и поднимается. Он обещает себе больше никогда не терять самообладание. Они были обречены, однако, это больше совершенно не пугало.