Вместе

Имир около семи дюжин лет - пора оправданного отдыха и ворчливого кряхтенья по поводу ноющих суставов. Она многое повидала на этом свете, пресытилась до спазмов отвращения безжалостным внешним миром, в одиночестве блуждая полвека по разрушенным поселениям и сожжённым лесам. Имир прекрасно осведомлена о лишенном иллюзий кромешном аде, творящемся за серым круглым оплотом, о зверском каннибализме, не щадящим даже невинных детей, и невыносимом отчаянии, терзающим уши истошным криком, умоляющим о спасении. В нём нет места утешающим географическим открытиям и безопасным поселениям, там - беспощадная конфликтная зона. Имир давно хотела прозаично умереть в какой-нибудь глухой расщелине северных гор, где следы её существования ни один разведывательный отряд найти бы не смог. Мясо стремительно вымирающего биологического вида не приносило никакого этического удовлетворения, лишь жёстким комом застревало поперёк горла. В беспросветной тьме скуки однажды спасительным маяком промелькнул луч надежды - её причина продолжать тернистый путь по грязной земле, и девушка прочно за него ухватилась. Решив покинуть унылую обитель смрадного трупного разложения, Имир прежде всего научилась скрывать свои настоящие чувства, срываясь только на раздражение, привыкла провожать людей недовольно-угрюмым взглядом, делая вид, что ей до чёртиков наплевать на окружающих. Всё, чего ей хотелось - быть рядом с Кристой, опекать и защищать самоотверженную кроху, взявшую на себя бремя за грехи своей семьи. Она готова терпеливо ждать ещё целую вечность, чтобы сблизиться с девушкой, обрести необходимый обоюдный приют. Ей всё равно на мелочные временные рамки - рутинные дни тошнотворно похожи своим бездействием и занудной стабильностью, которая почему-то имела тенденцию успокаивать напуганный кардинальными переменами народ. Имир бессовестно лгала, когда произносила клятву верности отчизне, невозмутимо прикладывая сжатую кисть к грудной клетке. Когда неискренне утверждала, что живёт только ради себя. Её изнеможённое сердце не бьётся ради человечества - благодаря единичному его представителю. Хистории всего пятнадцать. Она отзывчива, наивна и робка. Бездумно рвётся познать эфемерно-идеалистический мир за душными пыльными стенами. Истребить подобных Имир титанов, пусть её бледные детские пальцы едва способны твёрдо зафиксировать остро наточенное лезвие. Девушку благоговейно нарекают богиней - за отличительную внешность, за редкостную доброту и готовность поддержать в трудную минуту. Только одна Имир понимает, что беззаботные голубые глаза - обманчивая поверхность глубокого чёрного омута, что они - ничтожная кромка айсберга. Раньше обладателей такого лазурного счастья нелестно называли волками в овечьей шкуре. Внутри Рейсс мёртвыми ранами застывает горький лёд, податливый лишь тёплым пальцам Имир. На бескровных щеках плавятся шрамы солёного жара, вызывающего болезненный румянец. Имир с остервенением оттирает горячими руками с безумно холодной кожи Хистории багровые осколки чужеродного кровообращения. Смывает с мягких пшеничных прядей чёрствые следы копоти и колких щепок обрушившихся построек. Белое запятнать легче всего. Хистория искренне верит, во всяком случае, усердно старается себе внушить, что душа её очищается вместе с телом, что гнилые синяки на волокнах метафизической природы исцеляются нежными прикосновениями успокаивающих слов и обещаний. Рейсс тихо плачет, уткнувшись лицом в смуглые ладони, но неизменно поддерживает непринуждённую улыбку. Она - ещё жива. Вопреки и назло. Непозволительно нагонять на себя ненужную хандру. Хистория готова безрассудно и благородно отдать свою жизнь, погибнуть с достойной честью. У неё есть неудержимое стремление идти вперёд. Прочно зацепившись поршневым захватом за массивные дома, она решительно взмывает ввысь, щедро растрачивая топливо газового механизма, до скрежета натянутых верёвок, часто забывая об истинном направлении потерявшего координацию корпуса. Хистория завороженно откидывает голову назад, восхищённо окидывая жадным взглядом открывшееся на миг бескрайнее небо, неотличимым отражением обнимающее её глаза. Преданная Имир - твёрдая опора, которая всегда поймает, убережёт и примет удар на себя. Она, несомненно, превосходит подругу по боевым навыкам, но вынуждена следовать покорной тенью, ведомая бесстрашной поступью Рейсс. Воля Хистории теперь - её воля. Она слепо доверила ей свою чумазую душу и фальшивую человеческую плоть. На безукоризненно выпрямленной спине триумфальным знаменем развевается потрёпанный символ прославленного отряда. Два расправленных крыла: одно - тёмное, а другое - светлое - взаимными усилиями они достигнут желанной свободы.