Хрусталь и слёзы

Я крепко сжала твою руку,

Как невинный ребёнок.

Даже если время лишит нас настоящего, мы продолжим двигаться вперёд.

Мы бежали, стремясь к летнему небу.

Seven Oops (7!!) — Lovers.

      Проснувшись в объятиях, Сенку смотрел на Хрома и улыбался. Какое счастье просыпаться не разбитым и не с чувством потери, а с тем, что всё хорошо, и бесконечно радоваться. Омега за это время ничуть не изменилась, всё те же шоколадные вихры и прекрасное точёное лицо, стройная шея и подтянутое тело. И глаза всё такие же красивые и утягивающие в глубину. Кто сказал, что карие глаза это скучно? Они прекрасные, шоколадные с винным оттенком. А запах! Кофе и карамель перемешивались с мятой и морозом, с его запахом, из-за метки. Дааа. Этот шрам выглядел ужасно, но за одиннадцать лет он уже побледнел, но метка никогда не заживает, тем более от истинного. Сенку грустно хмыкнул. Если бы она была поставлена в других обстоятельствах, если б он его не изнасиловал, то тогда... Нет. Об этом думать нельзя. Что сделано, то сделано. История, ведь, не имеет сослагательного наклонения.       Ишигами услышал телодвижения и неразборчивое мычание, кажется, колдун просыпался. А альфа притворился, что спит. Ему хотелось понаблюдать, что же будет делать омега.        Хром заворочался, послал проклятие слишком яркому солнцу и нехотя открыл глаза. Первое, что он увидел, был спящий альфа. В лучах светила он был прекрасен. Его альфа. Шатен смутился, но продолжил лицезреть эту картину. Он нежно провёл рукой по щеке учёного и наклонился, в желании поцеловать, но вовремя опомнился. Украсть поцелуй будет не лучшей идеей. Но не успел он отодвинуться даже на сантиметр, как его наглым образом поцеловали. Это действие было нежное, по-утреннему ленивое и чувственное. Отстраняясь, лукоголовый лизнул на последок губу омеги и окончательно отстранился.       — Доброе утро, Хром. Как спалось? — альфа сел на кровати и, как ни в чём не бывало, зевнул и посмотрел на омегу. А колдун пылал и злился. Его таким наглым образом поцеловали, пусть ему и очень понравилось, но это не важно. Хотя... Думать и представлять, что когда-нибудь его именно так поцелуют, и сделает это именно Ишигами. Как же он давно мечтала об этом. Но и не один он. Альфа каждый день просыпался и думал, что если бы не он, не его несдержанность, то был бы он со своей омегой. Но история не имеет сослагательного наклонения.       — И тебе того же, притворщик, — Хром надул щёки и нахохлился, словно воробей на холоде. А Сенку только это умиляло. Его омега просто чудо!       — Что случилось? Ты весь красный сидишь, — да, учитель именно издевался над научником. Он знал, но всё равно не упустил шанса провести по скуле и немножко разозлить омегу.       — Пф. Нет, ничего такого, — омега встал с кровати и медленно направлялся к двери, не прерывая свей речи.— Ведь меня каждый день альфы целуют по-французски, — кареглазый тоже не промах. Он с сарказмом проговорил предложение и ушёл на кухню. Ишигами был в растерянности. Его мозг совершенно не хотел анализировать и выдавать информацию.       — Это правда? Хром! Эй! Ты куда? — красноглазый встал и постарался нагнать его, но удалось сделать это только в зале.       Омега тяжело вздохнул и обернулся. Надо рассказать всё, иначе будет только хуже.       — Нет. Не бойся. Кроме тебя у меня никого не было. Хотя, Ксено меня пытался свести с кем-то из его команды, но нет. Я никогда не предам тебя, помнишь? — Хром покраснел и улыбнулся, а у альфы слетел камень с плеч. Он рад, безумно рад этому, ведь сам никогда ничего подобного не делал. — Всё, пойдём. Я сейчас завтрак для нас приготовлю.       — Тебе помочь?       — А? Что? Я надеюсь, ты не забыл, что с готовкой у тебя также, как и с удачей — плохо. Хотя... — Хром сделал вид, что задумался, но его губы растянулись.— Нет, готовишь ты просто ужасно, — и был таков.

***

      Через двадцать минут завтрак был готов, только осталось дождаться, пока закипит чайник. В меню сегодня на утро было: салат, каша и омлет. А также напитки на выбор и булочки, которые омега испекла ещё вчера.       Неожиданно раздалась трель дверного звонка, и колдун пошёл открывать. На пороге стоял Стоун собственной персоной и улыбался. Он был очень счастливым, похоже, что время препровождения с Нанами подняло ему настроение.       — Привет, пап! Я дома! Не соскучился без меня? — дельта стал раздеваться и заметил чужую обувь. — У нас гости? — Хром ненадолго растерялся и выпал из реальности, ведь за столом сидел Сенку, и надо было что-то сказать сыну по этому поводу. А ещё нужно раскрыть, наконец, кто его отец. Мозги плавятся.       — Привет, Стоун. Как отдохнул? Как Мартин? С ним всё хорошо? — Ишигами младший улыбнулся и кивнул головой.       —Да! Всё было хорошо! Я успокаивал его, а то совсем нюни распустил! Эх. А он же всё время говорил, что раз Нанами значит будет альфой, — ребёнок снял свою курточку и повесил на крючок. Теперь можно спокойно передвигаться по дому.       — Ну, что ты так грубо? Это для него это было важно, поэтому теперь ему болезненно принять свою новую сущность. Вообще-то, я свою тоже не сразу принял, хотя задумался я о ней после первой течки...       — Почему? Разве не лучше сразу разобраться в себе?       — Да, но тогда на это просто не было времени. Мы трудились, как проклятые! А руководил никто иной как Сенку Ишигами — твой учитель.       — Что!? Да ладно! Я не помню, чтобы ты мне такое рассказывал! — волна чувств поглотила юную омежку. Тут и удивление, и любопытство, и неподдельный интерес. А ещё, от переизбытка эмоций, его глаза стали алыми, как у отца.       — Да что ты! Я же тебе с Нео эту историю уже рассказывал. Ах! Может ты просто слишком пристально смотрел на этого альфу? Что скажешь, а, Стоун? — Хром улыбался во весь рот. Он давно раскусил его, хотя в этом нет ничего зазорного. Ведь встретить истинного так рано — это большая удача. А Камешек засмущался и побежал на верх в свою комнату, не забыв захватить вещи.       — Нет! Я ни на кого не смотрел! Я просто уже засыпал! — кричал с лестницы омежка.       — Ладно, пусть всё будет по-твоему. Эй! Ты завтракать будешь?— Хром посмотрел на верх.       — Нет, я уже завтракал.       — Хорошо! А чай?       — Да, буду! Всё пап, не отвлекай меня! — и был таков.       А Хром пошёл обратно на кухню и начал заваривать зелёный чай.       — Как же быстро дети растут... Ты со мной согласен? — а кареглазый только обернулся и кивнул.       — Это да. Но не тебе об этом говорить! Ты с сыном только пару месяцев провёл. А уже он вырос! Но соглашусь, время летит очень быстро. Ему уже десять лет, — колдун задумался. В кухне воцарилось молчание. Но не давящее, наоборот приятное. Хром думал о том, как открыть тайну его генного кода. А Сенку всё для себя решил; он всё объяснит Стоуну и попросит съехаться с омегой. Да, этот план не в его стиле, но что есть, то есть.       А в своей комнате сидел маленький Ишигами и разбирал вещи. Его щёки ещё красные. Эх, папа всё увидел и всё узнал, а ведь он это скрывал — его чувства, его любовь к Нео. Они вместе с пелёнок, Снайдер всегда защищал его. А после этот горе стрелок стал альфой, и он надеялся стать омегой, чтобы быть вместе с ним. Его мечта исполнилась, он был безумно рад. Но другу своему ещё ничего не сказал, пусть это будет сюрприз. Вот поедет к нему, тогда и расскажет. Встретится с Нео. Как же он скучает...       Но сейчас не об этом надо думать! У папочки какой-то непонятный гость! И он избегает разговора о нём! Это подозрительно...       Стоун поднялся с кровати и побежал вниз, пить чай. Перед кухней он остановился — не надо показывать, что ему интересно, и он как-то заинтересован в этом. Зайдя на кухню, дельта увидел папочку и учителя. Они не говорили и в воздухе чувствовалось напряжение, слова застряли в горле. Камешек спокойно сел и сначала откусил булку, а после запил её также молча. Тишину нарушил Ишигами-старший:       — Стоун, нам надо серьёзно поговорить, — альфа сидел нахмурившись. У Хрома от этого чашка вылетела из рук, и разбилась. А омежка только внимательно посмотрел на учителя.       — О чём же пойдёт речь? — дельте уже не нравился этот разговор. Да, определённо, не нравился. Но любопытство перевешивает.       — Кхм... Если говорить коротко, то я твой биологическй отец, — Стоун застыл на месте. Тот, кем он восхищался и на кого равнялся — это тот же, кто так жестоко поступил с его драгоценным папочкой. От переизбытка чувств и эмоций глаза загорелись. Такого он ещё никогда не чувствовал. Злость, разочарование, радость, ненависть — вот что плескалось в его душе и порождало ураган.        Дельта поднялся со стула и подошёл к Сенку, а после ударил. На отмашь, на сколько хватило его мальчишечьих сил. В тишине комнаты прозвучала звонкая пощёчина. У Хрома внутри всё перевернулось. Да,он помнит, что сынишка пообещал ему, что ударит собственного отца... Но это было давно, он не думал, что это, всё же, произойдёт. Его камешек так тепло отзывался об Ишигами-сенсее, а сейчас такое... Правильная была идея рассказывать всё сейчас?       У Стоуна слёзы на глазах, и он в растерянности, он хочет точно и уже наверняка узнать правду. Правду его жизни и его рождения.       — Это правда, пап? Скажи, — на Хрома заплаканными глазами смотрел его родная кровь и самый близкий и любимый человек. Он никогда его не предаст и скажет эту идиотскую правду!       — Да. Ты — Стоун Ишигами. И твой отец Ишигами Сенку, а папа Хром, колдун из деревни Ишигами. Запомни это, — шатен говорил ровным и, может, местами холодным тоном, но внутри бушевал пожар. Его распирали чувства. И они нашли выход.— Я люблю тебя, Стоун. И тебя люблю, Сенку. Вы мне дороже всего. И поэтому... — кареглазый покачнулся, так как всё ещё стоял, и упал в обморок от переизбытка чувств и эмоций, а также от переживаний. Он никогда не простит себя за то, что сбежал, а не боролся. Как и Сенку не простит себя за то, что не сдержался и упустил.       —Хром!       — Папочка! — прокричали они одновременно.       Сенку поймал бессознательное тело его любимого. Он очень переживал за него. Это уже второй обморок. Ему это определённо не нравится. А омегу подняли на руки и переложили на диван в зале. А Стоун сразу взял из аптечки нашатырный спирт и ватку.       — И часто с ним так? – альфа стоял, задумавшись, и хмурил брови.       — Ну, я помню только пару раз. Но уточнить лучше у дяди Ксено, папа много времени с ним проводил, — омежка перекатывалась с носка на пятку, и ему было интересно, что происходит с папой. А Ишигами намазал виски и начал подносить ватку к носу.       — Я... — начал несмело говорить дельта.— Я прощаю тебя, отец. Но это всё ради папочки! Я не хочу, чтобы он сильно волновался! А ещё я признаю тебя, — к концу этой речи камешек начал сдавать свои позиции и говорил почти шёпотом, но красноглазый всё услышал и обнял сына. Сенку глупо улыбался и не заметил, как Хром очнулся. Только почувствовал, как кто–то ещё их обнял сзади.       — Я рад, что всё у нас наладилось. Надеюсь, так будет всегда, — в воздухе витала тёплая и радостная атмосфера. Все были счастливы. Даже Бьякуя на небе улыбался и вытирал слёзки платочком, подаренным Лили.