Взаимное желание или всё-таки любовь?

      Он облизывает пересохшие губы и надавливает ладонью на обнаженную поясницу, обжигаясь о чужую кожу. Горячий, покорный, пропитанный возбуждением. Парень под ним выгибается по-кошачьи похотливо, трётся задницей о его пах, шепча что-то лихорадочно, неразборчиво, и ему чудится в чужом бреде молитва.       Тэхён до синяков сжимает бедра, обводит губами выступающую цепочку позвонков и сминает ладонями упругие ягодицы, надавливая пальцами на тугой вход и проталкивая их на две фаланги. Мужчина разводит пальцы в стороны на манер ножниц. Внутри Чонгука ещё влажно, мокро после недавнего двухдневного секса, когда его отца дома не было. Поэтому не церемонясь, мужчина входит в парня, продолжая растягивать дырочку, чувствуя, как тело под ним захлёбывается возбуждением и сладко стонет в подушку, впиваясь в неё руками.       Двуспальная кровать жалобно скрипит от ритмичных толчков, и Чонгук в такт хрипло стонет, подаваясь навстречу и насаживаясь глубже. Внутри так горячо, туго, что просто сносит крышу. Тэхён выходит и переворачивает его на спину, закидывая длинные ноги себе на плечи и, наклонившись, жадно целует, вылизывая чужой рот. Он трахает языком до тех пор, пока парень не начинает полузадушено мяукать под ним и пошло прижиматься задницей к паху, прося о большем. И мужчина берёт его, как в первый раз — грубо, топя в своём собственном желании, жестко, до синяков фиксируя руки, позволяя лишь подчиняться. И Чонгук сгорает в этом пожаре, кончает, крупно вздрагивая всем телом и изливаясь в руку, пачкая живот. Тэхён лежит на нём, ловя отголоски оргазма, вжимаясь лицом в чужое плечо, слушая сбившееся дыхание. Парень водит пальцами по спине, вычерчивая только ему известные линии и почти засыпая, тихо шепчет:       — Останься.       И пусть им обоим известно, что это глупое желание, что им нельзя находиться в одной комнате, в одной кровати, Тэхён всё равно остаётся, слабо обнимая со спины и утыкаясь в волосы Чонгука, позволяя забыть на время о том, кем они приходятся друг другу.

******

      Когда утром Чонгук просыпается, он видит лишь пустоту с другой стороны кровати. Вовсе не удивительно. Парень как-то горько усмехается и притягивает к себе подушку, обнимая её и чувствуя оставшийся запах мужчины. Он носом втягивает аромат ванили и вишни и его лицо снова озаряет ухмылка. Взрослый мужчина, которому за тридцать, использует такие нежные шампуни. Но Чонгуку нравится, ему вообще, можно сказать, всё нравится в Тэхёне, пусть он и никогда не произносил это вслух.       — Мог хотя бы оставить записку, — говорит Чонгук чуть обиженно, но в душе, ну и головой тоже, прекрасно понимая, что у них не те отношения, чтобы так относиться друг к другу. На самом деле, у них вообще нет никаких отношений. Они не друзья с привилегиями, которые лишь иногда удовлетворяют друг друга, не влюблённая пара, которая ходит за ручки в какие-то там кафешки и кино, и покупает сладкую вату, кормя друг друга. Они просто… Просто партнёры по сексу. Да.       Мечтал ли Чонгук когда-либо о таких отношениях? О, нет. Никогда и ни капельки. Ему, двадцатилетнему парню, у которого в голове до сих пор романтика и флаффные, прочитанные книжки, никогда не хотелось таких вот отношений, чтобы спать с мужчиной, который старше тебя на десять лет. Ему хотелось и хочется просто слащавой романтики. Чтобы за ручки держаться, грея и чувствуя тепло друг друга, ходить на глупые свидания, на которых задумываешься — сейчас поцеловать или нужно ещё подождать немного, и смотреть вдвоём с крыши на ночное небо, усыпанное бесчисленным количеством звёзд.       Но как же Чонгук докатился до таких отношений, в которых нет ничего из вышеперечисленного? Он сам до сих пор не знает. Всё это началось ещё шесть месяцев назад, когда его отец сообщил, что теперь у него будет телохранитель, из-за его же похищения какими-то идиотами, то есть, конкурентами отца, с целью заставить его отказаться от своего поста. Конечно, родитель испугался за своё любимое дитя, поэтому как только Чонгука освободили, а это уже через день похищения, он нанял ему телохранителя, который позаботился бы о его маленьком ребёнке. А ведь он и не догадывается, что его маленький ребёнок при каждом удобном случае широко раздвигает свои ножки, позволяя своему же телохранителю жёстко трахать его, самому получая не меньшее удовольствие.       Их недоотношения начались после двух месяцев Тэхёна на посту телохранителя. Это был выходной день Чонгука и, конечно, как любой парень в таком возрасте, он разгуливал на вечеринках, наполняя свой желудок алкоголем. Раз Тэхён был его защитником от всяких плохих дядей, он был с ним. То есть, не прямо в доме его друга разгильдяя — Хосока, а снаружи, сидя в машине. Время уже давно перевалилось за полночь, поэтому ему было велено привезти Чонгука домой. В целости и сохранности. И Тэхён так и хотел сделать, ведь сам устал торчать в машине два грёбаных часа. Но пьяный Чонгук, у которого мозги куда-то исчезают во время опьянения, не хотел возвращаться домой…

Flashback

      — Я не хочу домой. Отпусти сейчас же, иначе закричу, — Тэхён хотел бы сейчас сказать ему, что он и так кричит на весь чёртов район, и некоторые прохожие смотрят на них, как на придурков.       — Чонгук, тебе нужно домой. Отец волнуется, — буднично проговаривает Тэхён, таща его к машине.       — Ты плохой дядя, я не хочу садиться в твою машину, — продолжает кричать Чонгук, не обращая внимание на то, что уже поздно и что нормальные люди спят. Он только пытается отцепить свою руку от железной хватки мужчины.       Тэхён не отвечает ему ничего. Он наконец добирается до машины, поэтому заталкивает Чонгука на переднее сидение, хлопая дверью и быстро садясь на водительское место. Когда он занимает своё место, Чонгук уже открывает дверь, желая выйти на улицу. Мужчина хватает парня за локоть и снова притягивает к себе, но не рассчитывает силы, из-за чего Чонгук падает ему прямо на грудь. Тэхён ошарашенно смотрит на него, видя в чужих глазах не меньшее удивление. Несколько коротких секунд проходят в диком молчании, пока они, как два героя из романтических фильмов, глядят друг на друга. Первым вырывается из транса Чонгук.       — Ты ведь такой красивый, на самом деле. Но ведёшь себя со мной так грубо, — произносит Чонгук, осторожно прикасаясь рукой к чужому лицу. Он слабо, почти невесомо проводит указательным пальцем по лбу мужчины, опускается к скулам, носу и даже к глазам, вынуждая того на секунду прикрыть глаза.       Парень очерчивает пальцем по каждому уголку чужого лица, останавливаясь на губах. Он мажет по ним лёгкими движениями, поражаясь их мягкости. А потом, ведомый чем-то, медленно и неуверенно проталкивает фалангу в рот, погружаясь дальше. Тэхён широко раскрывает глаза, удивлённо глядя на него, но парень не останавливается. Когда он смелеет и начинает шарить по чужому рту, играясь с влажным языком, мужчина тихо рычит и прижимает к себе ближе, заставляя того сесть к нему на колени. Его руки удобно ложатся на ягодицах, мягко их сжимая. Из губ Чонгука слетает тихий, едва слышный стон. А Тэхён начинает сам играться с пальцем, покрывая слюной и позволяя тому снова оказаться на губах, размазывая.       — Ты этим пальцем трахаешь себя? — интересуется Тэхён, хитро, по-лисьи усмехаясь.       Чонгук невинно так хлопает глазками несколько секунд, а после погружает в свой рот именно тот палец, который минуту назад был во рту Тэхёна. Он играется со своим язычком и не даёт мужчине опомниться, первым подаваясь вперёд и накрывая чужие влажные губы. Мужчина сильнее притягивает к себе, перемещая одну руку на шею, а второй всё также сжимая в своих жилистых руках его пышную задницу. Их поцелуй выходит грязным, пошлым, никак не романтичным, но, кажется, никого это не волнует. Они целуются много, очень много, так, что начинают задыхаться, забывая, что нужно дышать носом. Чонгук отстраняется, наклоняется к уху и шёпотом выговаривает, выделяя каждое слово.       — Я думаю, твои пальцы смогут достичь моей простаты, не думаешь?       На лице Тэхёна в одну секунду пробегает удивление, но быстро сменяется на дьявольскую ухмылку. Он также приближается к его покрасневшему уху и шепчет.       — Хочешь проверить это?       И Чонгук, борясь со своими ангелами внутри, кричащими, что это неправильно, кивает и они прямо в тесной машине занимаются сексом. Нет никакой прелюдии, нежных поцелуев, есть только быстрые, торопливые движения и высокие стоны, которые слышит, кажется, весь район.

End

      После того случая, Тэхён ясно даёт понять, что между ними ничего не может быть. Прямо так и говорит, когда привозит его домой лишь спустя час «Это было мимолётное желание и всё». А что Чонгуку оставалось? Он только кивает, ведь вряд ли его отец погладит по голове, если он скажет ему, что вместо того, чтобы широко раздвигать ножки какой-нибудь красотки, он сам становится в позу собачки, чтобы глубже и жёстче, пока головка члена достаёт до его простаты.       В общем, так и всё решилось. И пусть было сказано про мимолётное желание, они всё равно при каждом удобном случае трахаются. То в машине, то в комнате Чонгука ночью, пока его любимый отец спокойно спит, зная, что о его ребёнке заботится такой порядочный мужчина Ким Тэхён, то в каком-нибудь клубе. Чонгуку не важно, где именно, возбуждение приходит и они спят, а Тэхён просто идёт у него на поводу желаний, но на самом деле это не так, ему всё нравится ничуть не меньше. И это единственное, что связывает их. Нет никаких разбирательств, никаких ссор и споров, только желание (но и о никакой любви на всю жизнь тоже речь не идёт).       Наедине они ведут себя, как самая настоящая пара, а на людях просто малознакомые люди, которых не связывает ничего. Чонгук — сын директора крупной строительной компании, которому важны лишь его сын и власть, но иногда всё же вторая выходит куда важнее. А Тэхён простой телохранитель, которому нельзя и голову поднять перед его отцом. Такие до жути разные, но смогли как-то связать себя. И пусть больше половины мира считает это неправильным, им плевать. Жизнь слишком коротка, чтобы следовать каким-то глупым правилам. Верно ведь?       — Господин Чон-младший, отец ждёт вас за завтраком, — звучит хриплый и до чёртиков знакомый голос рядом с открывшейся дверью.       Чонгук поворачивает к мужчине голову, ухмыляется так нахально и встаёт, прихватив с собой одеяло и прикрывая своё нагое тело. Он проходит мимо него, закрывает дверь на ключ и снова подходит к Тэхёну, окольцовывая его шею.       — Ты опять свалил с утра пораньше. Так боишься моего отца? — спрашивает парень, быстро чмокая его за ухо.       — В этом особняке более двадцати охранников, которые проверяют каждый уголок. Если кто-то из них заметит, как я тайком выбираюсь из твоей комнаты в лохматом виде и засосами на шее, меня выгонят пинком или убьют, — отвечает сдержанно Тэхён, опуская руки тому на талию.       — Действительно боишься. Пойдёшь со мной в ванную? — переводит тему Чонгук, медленно срывая с себя одеяло, но Тэхён всё равно останавливает его.       — Пожалуй, откажусь. Твой отец ждёт тебя уже десять минут. Ты знаешь, он придёт смотреть, куда делся его сын и телохранитель. И представь, как он застанет меня, трахающим его маленького малыша, — Тэхён выдаёт усмешку, наблюдая за тем, как меняется лицо Чонгука.       — Фу, «малыш» звучит отвратительно, — Чонгук кривится и убирает руки с чужой шеи, направляясь в ванную и напоследок бросая: — Зови меня деткой, папочка, — и смеётся громко, скрываясь за дверьми, под томным взглядом мужчины.

******

      — Доброе утро, отец, — здоровается Чонгук, садясь напротив мужчины.       — Доброе, выглядишь неважно. Не выспался? — обеспокоенно спрашивает Сынхо, внимательно смотря на него.       Чонгук чуть смущается, неловко поправляя волосы. Не сказать же, что уснул почти под утро, из-за одного мужчины, который трахает крышесносно. Так, что хочется ещё и ещё.       — Да, готовился к учёбе. Скоро ведь второй семестр.       — Правильно. Только не переусердствуй, — заботливо просит мужчина.       — Хорошо, отец. Приятного аппетита.       — Тебе тоже… Кстати, я хотел сообщить, что звонил твой друг… Как его там зовут?       — Хосок, — подсказывает Чонгук, мгновенно напрягаясь. Хосок слишком мало думает мозгами, а больше действует своим языком, который просто его враг. Он мог что-то разболтать отцу.       — Хосок, да. Твой телефон лежал тут в гостиной и я услышал звонок, проходя мимо. Я не успел сказать ему, что это не ты, потому что он начал тут же кричать о чём-то. Я разобрал лишь то, что «Ну как, Чонгук? Сегодня мистер неприступность снова показывал тебе чудеса постели?» А потом, когда я сказал, что это не Чонгук, он тут же отключился. Что это значит? Кто такой мистер неприступность? И о каких чудесах постели идёт речь? — заваливает Сынхо сына вопросами, чуть приподнимая свою бровь. Всё это кажется очень подозрительным.       — Ох, вот как, — Чонгук неловко улыбается и переводит взгляд на Тэхёна, что стоит почти рядом с ними, замечая ухмылку на его лице. Знает ведь, гадёныш, о ком идёт речь, — на самом деле, Хосок не имел в виду чудеса постели…       — Что тогда?       — Мне захотелось научиться водить мотоцикл и я нашёл того, кто мог бы научить меня. Мы с Хосоком называем его «Мистер неприступность», потому что он ну очень строгий и обращается со всеми немножко-таки грубо, скажем. А на контакт не идёт, — кое-как выпаливает Чонгук, удивляясь тому, как он смог на ходу придумать какую-то нелепую историю. Главное, чтобы отец поверил.       — А чудеса постели? — Сынхо не выглядит убеждённым, это видно невооружённым взглядом, но всё равно даёт Чонгуку ответить.       — Хосок имел в виду чудеса вождения, а не постели. Ты, наверное, неправильно расслышал. Он же кричал в трубку, — отвечает Чонгук, снова поглядывая на Тэхёна, который не прекращает ухмыляться. Смешно ему тут. Попробуй сам выкрутиться.       — Может быть, — Сынхо кивает самому себе и приступает к трапезе, больше не задавая никаких вопросов.       — Если в следующий раз Хосок снова позвонит, то, пожалуйста, не бери трубку, хорошо?       — Да, хорошо. А то такими двусмысленными фразами я могу и в гроб попасть. Сначала подумал, что он говорит о каком-то парне, который показывает тебе чудеса постели. Кошмар, — проговаривает Сынхо, а парень только неловко пытается улыбнуться. Его отец никогда не понимал и не принимал однополых отношений. И ведь он не знает, что его сын далеко не по девушкам, а по взрослым мужчинам.       А Чонгуку лишь остаётся думать о том, что как только он встретит Хосока, то убьёт его. Он, блять, действительно убьёт его, если тот не прекратит доставлять Чонгуку столько проблем своим языком.