Взаимное желание или всё-таки любовь?

      Чонгук думает о своей матери неделю. Целую неделю он решается наконец-таки взять себя в руки, позвонить ей и поговорить, только вот сил не хватает, а глаза тут же слезятся, когда Чонгук вспоминает о том, как с ним поступила собственная мать. После того, как Сынхо сообщает ему о том, что приехала Мэй, Чонгук на следующий же день просит у отца номер её телефона. Сынхо понимающе кивает, одобряя его поступок, хотя Чонгук понимает, что тот не совсем рад тому, что его бывшая жена снова появилась в их жизни. Потому что прошлое оставило большой шрам, который не хотел исчезать.       Чонгуку было восемь лет, когда его родители решили развестись. Хотя Сынхо до последнего надеялся, что этого не произойдёт, потому что он её всегда любил и пытался дать ей с Чонгуком хорошую жизнь, чтобы они ни в чём не нуждались. Сынхо ещё тогда был не настолько богат, его компания только по чуть-чуть становилась на ноги, и потому времени практически на себя и своих родных не хватало. Чонгук обожал проводить время с отцом, когда тот иногда брал выходной на один день. Они гуляли по городу, катались на аттракционах, ели мороженое и просто веселились от всей души. Маленькому Чонгуку тогда хватало этого дня на несколько недель, так как отец снова пропадал на работе. Мать же всегда меньше времени проводила с Чонгуком, она с ним почти не разговаривала, только когда нужно было, по делу. Всегда уходила куда-то, оставляя маленького мальчика с няней на весь день, хотя Чонгук предпочитал погулять с ней, поиграть в игры, смотреть вместе мультики и просто провести время в обществе друг друга. Чонгук тогда думал, что она на что-то обижается, что он чем-то её обидел, раз она мало времени проводит рядом с ним, а оказалось та, ещё когда узнала о беременности, не захотела рожать (это отец рассказывал, когда Чонгук был уже достаточно взрослым).       Его родители не были женаты, когда Мэй забеременела. Она тогда сначала решила сделать аборт, и то в тайне от Сынхо, но когда он нашёл тест на беременность, спрятанный за унитазом, он уговорил её родить. Она долго отнекивалась, потому что понимала, что ребёнок ей пока будет только мешать, но всё же согласилась, поэтому они сразу же заключили брак, чтобы ребёнок родился в полной семье. Они были ещё молоды, отцу было двадцать, а маме — восемнадцать. Первое время им помогали родители с обеих сторон, но когда Чонгук родился, а компания отца уже двинулась с мёртвой точки, родственники перестали помогать, говоря, что они теперь сами способны позаботиться и воспитать ребёнка.       Но Мэй предпочитала тратить своё драгоценное время на себя, нежели на сына, от которого было много проблем и хлопот. Пусть Сынхо не был достаточно богат в то время, всё равно нанимал нянь, потому что мать всегда пропадала неизвестно где. То он находил её в баре, зажимающейся с каким-то англичанином, то в стриптиз клубах, где перед кучей женщин танцевали почти голые мужчины, а иногда даже пьющей рядом с Чонгуком, пока у няни был выходной. Сынхо правда любил Мэй, он старался закрывать глаза на все её выходки, понимая, что ребёнку нужна мать. Только вот, когда Чонгуку было восемь, и он ещё был в школе, на дополнительных занятиях, Сынхо раньше вернулся домой, чтобы провести день рождения сына в кругу семьи, но застал Мэй занимающейся сексом с другим мужчиной. Это стало последней каплей, чаша терпения наполнилась и Сынхо подал на развод. Женщина долго сопротивлялась, прекрасно понимая, что у неё больше не будет той жизни, где она ни в чём не нуждалась, но Сынхо остался непреклонным.       Чонгук не понимал тогда, почему его мама больше не возвращается домой, только когда ему исполнилось шестнадцать, Сынхо ему всё рассказал. Не то, чтобы он был зол на мать, он просто был обижен, потому что провёл своё детство без неё. В то время, когда другие дети вместе с мамой и папой проводили время, счастливые и беззаботные, Чонгук лишь опускал голову и шёл дальше, стараясь подавить в себе чувство обиды одиночество. Образ мамы почти исчез из его памяти, он помнит её смутно, едва различая лицо, только вот последние слова матери запомнились ему навсегда. Когда она в суде отказалась от него, а после окончания, ушла, даже не взглянув на него в последний раз. Чонгук это помнит очень даже хорошо и оттого чертовски паршиво на душе.       Что теперь ей нужно спустя одиннадцать лет? Чего она хочет? И зачем снова появляется в его жизни, заставляя старые шрамы снова отдавать болью? Чонгук не понимает. Он даже не хотел поначалу идти с ней на контакт, но всё же столько лет разлуки дали о себе знать, поэтому Чонгук согласился. Только, чтобы спросить, зачем она так с ним поступила. А остальное его совсем не интересует.       Поэтому Чонгук сейчас приближается к кафе, где они назначили встречу. Тэхён не крепко сжимает его руку своей, пока второй водит машину. Он тоже не появлялся в комнате Чонгука эту неделю, только потому что понимал, что тому нужно побыть наедине с самим собой и подумать обо всём. Они и так встречались редко, Чонгук старался меньше выходить из своей комнаты. На самом деле, если бы не университет, куда Чонгук ходит каждый день, чтобы не пропускать занятия, то он бы хотел проводить время в своей комнате, чтобы его мыслям никто не мешал. Сейчас уже поздно отступать, решение принято, а липкий страх и волнение посещают его. Он так давно не видел свою мать, что теперь даже не знает, как с ней разговаривать. Это так сложно, чёрт возьми!       — Мне ждать тебя здесь? — спрашивает Тэхён, отвлекая его от нудных мыслей. Чонгук замечает, что они уже стоят около кафе, и коротко кивает, выходя из машины. Тэхён провожает его печальным, сочувствующим взглядом.       Когда Чонгук открывает дверь, проходя в помещение, пахнущее сладкой выпечкой, ему издалека тут же машет женщина средних лет. Сердце Чонгука замирает на мгновение, а способность дышать исчезает, оставляя после себя жгучую боль в районе груди. Он пытается взять себя в руки и подойти к той, которую не видел одиннадцать чёртовых лет, но ноги будто приросли к полу. Мэй улыбается ему, что Чонгук замечает даже со входа, и медленно встаёт, наверное, чтобы подойти к нему. Рядом с ней оказывается маленькая девочка, лет пяти-семи, которая сидит за столом и смотрит на него большими глазами. Чонгук, глубоко вздохнув и посчитав до десяти, чтобы успокоится, делает к ней один шаг, после направляясь к столику.       — Привет, — неловко здоровается Мэй, приближаясь к нему, чтобы обнять, но Чонгук делает шаг назад, ясно давая понять, что не хочет этого.       — Давно не виделись, — выговаривает Чонгук, понимая, что мать теперь для него совершенно другой, незнакомый человек, которого он будто видит впервые.       — Давно, — соглашается с ним женщина, виновато смотря на сына.       — Зачем ты хотела встретиться? — в лоб спрашивает Чонгук, не желая сидеть в окружении этой женщины. Он переводит взгляд на девочку, мельком осматривая её и понимая, что она очень похожа на Мэй. У неё тёмные большие глазки, которые смотрят на Чонгука опасливо, и кудрявые волосы, заплетённые в рыбий хвост. На ней коротенькое голубое платье, а её руки взволнованно теребят подол, играясь с торчащей ниткой.       — Я хочу попросить у тебя прощения, Чонгук, — произносит женщина спустя нескольких минут молчания.       — Зачем? — скептически изогнув бровь, спрашивает Чонгук, складывая руки на груди.       — Я поступила с тобой очень подло…       — Да ну? — перебивает её Чонгук, нахмурившись. Действительно, зачем ей просить прощения спустя столько лет? Какой теперь в этом смысл?       — Чонгук, я понимаю, что моё решение отказаться от тебя, было очень мерзким. Но пойми, на тот момент я бы просто не смогла дать тебе хорошую жизнь, — оправдывается Мэй, тоскливо смотря на него. — У меня не было работы, денег, а судья всё равно бы оставил тебя отцу…       — Так что, ты просто облегчила себе жизнь, сразу же отказавшись от меня, — снова перебивает её Чонгук, наклонившись к столу, глядя холодным взглядом. — Ты даже не искала встреч со мной, просто взяла и исчезла из моей жизни, вычеркнув нас с папой из своей, — заканчивает он.       — Послушай, это не так. Я ведь так скучала по тебе и мечтала встретиться с тобой. Мне было так больно, — голос женщины становится ломким, а её глаза влажными.       — И вот так ты старалась избавиться от боли, — взглядом указывая на девочку и на живот матери, проговаривает Чонгук. Ему хочется уйти, уйти и навсегда забыть дорогу к этому человеку. Забыть её полностью, вычеркнуть из своей памяти и никогда не вспоминать. Потому что чертовски сильно больно. Больно от того, что собственная мать сидит напротив тебя и нагло врёт. Почему Чонгук решил, что она говорит ложь? Да потому что, если бы ей действительно было больно, она мечтала встретиться с ним и скучала, то не стала бы заводить новую семью. Не стала бы одиннадцать лет жить в другой стране, а после заявляться к нему и просить прощения. — Давай по-честному… Почему ты хотела встретиться со мной? — его тон грубый и холодный, режущий воздух на части.       — Я… я приехала, потому что их отец выгнал нас. У него появилась другая, — спустя минуты-две признаётся Мэй, опустив голову. Девочка, сидящая рядом с ней, сжимает её руку своими пальчиками, а другой рукой поглаживает её живот. — У меня нет денег, чтобы снять здесь квартиру. А работу я пока не нашла, — договаривает она, а Чонгук вдруг усмехается. Так вот зачем он ей понадобился. Его матери от него всего лишь нужны деньги.       — Ты оставила меня в восемь, сука, лет. Я не видел тебя одиннадцать грёбаных лет. Когда я услышал от отца, что ты хочешь встретиться со мной, я был рад и взволнован нашей встречей спустя столько лет, надеясь, что ты скучала по мне, а оказалось, тебе просто нужны деньги. Чёртовы деньги, — Чонгук совсем не замечает, как его тон повышается, из-за чего некоторые посетители разворачиваются к нему, пытаясь послушать. Чонгуковы глаза опасно сверкают, а в воздухе останавливается напряжённость. Ему приходится понизить голос.       — Чонгук, мне сейчас нужны деньги… пожалуйста, — говорит Мэй, от чего глаза парня увлажняются, но он не даёт слезам выбраться на волю.       — Я дам тебе деньги только ради этих невинных детей, — Чонгук вытаскивает из кармана бумажник и берёт оттуда все наличные. Так же он снимает с себя золотые часы, которые ему дарил отец на восемнадцатилетие, и вручает их женщине, вставая со своего места. — Больше не ищи поводов встретиться со мной. Вычеркни этот день и меня тоже, забудь, как страшный сон. В прошлом у тебя это хорошо получилось, — Чонгук больше не смотрит на мать, только кидает последний взгляд на девочку и выбегает из кафе, направляясь к машине.       Он открывает дверцу и садится рядом с водительским местом, мгновенно начиная плакать. Из него выходят громкие рыдания, контролировать себя больше не получается, а глаза тут же становятся красными. Тэхён сначала смотрит на него испуганными глазами, а потом притягивает к себе, давая тому поплакаться на своём плече. Чонгук хватается за него, как за спасательный круг, он обнимает его крепко и боится отпустить, думая, что мужчина исчезнет. Тэхён ласково гладит его по волосам, шепчет на ухо «Всё будет хорошо, детка» и он надеется, что так и будет. Чонгук упускает из виду, когда Тэхён прижимает его к себе ближе, заставляя сесть ему на колени, когда сцеловывает его слёзы с красных щёк, когда шёпотом проговаривает, что ему больно видеть его слёзы, он только слышит стук собственного сердца, что обливается кровью и нещадно болит, а мозг упрямо подкидывает ему отрывки прошлого, разговора с мамой, которой не Чонгук был нужен, а всего лишь деньги.       — Мне…мне… больно, так сильно больно, — сквозь всхлипы произносит Чонгук, не ослабляя хватку на чужой шее ни на минуту. Сердце будто разрывается в клочья, а дышать становится трудно, словно кто-то сжимает его грудную клетку.       — Тише, детка, тише, — успокаивает Тэхён, продолжая гладить его по волосам. — Что она сказала?       — Я думал, что она правда скучала, но ей нужны были только деньги, — отвечает Чонгук, поднимая на него свои влажные и красные глаза. — Разве я не заслуживаю, чтобы меня по-настоящему любили? — Он смотрит на Тэхёна отчаянно, так, что второму становится буквально больно от этого взгляда.       — Ты заслуживаешь всю любовь этого мира, — говорит мужчина, слабо прикасаясь к щеке младшего. Он гладит большим пальцем нежную кожу, стирая солёные слёзы.       — Тогда почему моей матери от меня нужны были деньги?.. Я ведь так мечтал встретиться с ней и поговорить, спросить, за что она так со мной поступила, а ей было плевать. Она жила своей жизнью, даже не вспоминая меня, а теперь, когда осталась одна и без денег, вспомнила обо мне… Зачем она делает мне больно? — Чонгук тычется носом в теплую шею, вдыхая запах одеколона мужчины и пытаясь успокоиться. Кажется, слёзы скоро высохнут, но боль не торопится уходить, принуждая его сердце страдать. Так больно ему было в последний раз, когда мать оставила его дома, сказала, что вернётся скоро, но так и не появилась. И опять из-за неё, Чонгук плачет.       — Иногда мы нужны людям только ради выгоды, — Тэхёну прекрасно знакомо это чувство. Чувство собственной ненужности другим. Когда его ещё только новорождённого оставили около двери детдома вместе с сестрой, и ему приходилось там буквально выживать, потому что другие дети были чертовски жестокими по отношению друг к другу, он понял, что в этом мире не всегда добро на первом месте. Что «семья» — это пустое слово, если кто-то в ней обманывает, изменяет и делает больно. Тэхён тогда, когда ему было ещё одиннадцать, задумывался по ночам почему же его оставили родители, с которыми он не прожил и месяца после рождения. Почему они не попытались вырастить его, воспитать и просто любить? Почему так быстро отказались от него с сестрой, выбросив их на произвол судьбы? Тогда маленький мальчик думал, что он не заслуживает любви и тепла, раз его оставили родители. Но позже понял, что есть люди, которые даже не пытаются сделать что-нибудь, чтобы изменить свою жизнь в лучшую сторону. Может быть, его родители были бедными, у которых ничего не было, но они могли попытаться сделать хоть что-нибудь, только не оставлять своих детей, одному из которых еще и месяца не было. Но нет, они выбрали более лёгкий путь, чтобы ничего не сделать.       Тэхён на них не обижается, всё же их лиц он вообще не знает, поэтому никогда и не считал, что у него есть родители. Раз они его оставили, значит на то была причина. А какая именно, Тэхён узнать не хотел и никогда не захочет. Ему всё равно на них. Они для него были чужими и ими останутся.       — Но ведь она моя мама, — шёпотом произносит Чонгук, на минуту оторвав лицо от шеи мужчины. Ему в руках Тэхёна так удобно. Он чувствует себя в безопасности, и это даже не из-за того, что тот его телохранитель, а в том, что рядом с ним всегда уютно и тепло. Тэхён просто такой человек, объятия которого действуют лучше любых лекарств. И Чонгуку в них, несомненно, хорошо.       — Чонгук, — Тэхён обхватывает его лицо в свои ладони, стирая слёзы, — неважно, кто она тебе. Важно то, что она в который раз доказала, что кроме денег, ей ничего больше не нужно. И ты должен понять, что не все люди хорошие, кем бы они не были, ладно? — Чонгук слабо кивает и снова прижимается к нему, не желая уходить сейчас куда-либо. Ему хочется побыть с Тэхёном, вдыхать его запах и остаться с ним бесконечно долго.       — Мне с тобой хорошо, — выговаривает спустя несколько секунд молчания Чонгук, едва ощутимо поцеловав мужчину в скулу.       — Мне тоже, — отвечает ему Тэхён, целуя его в светлую макушку. Не хочешь стать для меня кем-то больше, чем просто любовником? — так и остаётся не озвученным.