Пазлы и стразы

      Сколько прошло времени никто не знал. Может Акаи простояла так, вдыхая аромат древесины исходящей от его свитера секунды, а может вечность. Постепенно она успокаивалась, и всё стало казаться для неё другим: минуты замедлились, как и мысли в её голове — они вообще молчали. Сердце Итачи билось так умиротворенно и спокойно, ни в какое сравнение с её собственным, что желало покинуть грудную клетку.       Итачи крепко прижимал её хрупкое тело к себе, прислушиваясь к тихим вздохам. С каждым рывком её легких он ожидал, что сейчас она перестанет дрожать в его руках, ведь женские слезы, вторая вещь в мире, которую он не любил. Временами ему и вовсе казалось, что это его ахиллесова пята, потому как стоило его матери проявить подобную уловку, тут же начинала накатывать безвольность и покорность. Сейчас была другая ситуация, но он был растерян, и до сих пор не проронил ни слова. Акаи тихонько шептала что-то в его грудь, но Итачи не мог разобрать слов, предполагая, что это просто эмоциональная волна, с которой она справится самостоятельно.       Акаи не хотела покидать теплые объятия Итачи, но внутри непримиримо кольнула совесть, напомнив, как безгранично она злоупотребляет его любезностью. С неохотой отстраняясь, одно ей хотелось сделать точно: спрятаться в другой комнате, и расшибить себе лоб за такое дурное поведение, но она лишь тихо просипела сорванным от криков голосом:       — Прости, — шмыгая носом, растянутым рукавом свитера Акаи размазала по лицу слезы, — кажется я позволила себе расклеиться. На сегодня.       — Тебе не стоит извиняться, — тихо произнес Итачи, так непривычно для него, смотря ей в глаза с глубоким пониманием, словно бы он знал, что стало причиной её слез, но тактично молчал.       Сиявшие глаза Акаи улыбнулись в ответ, а сердце до краев наполнилось теплом и благодарностью. Ей бы хотелось ещё воспользоваться его добротой, но рассудок, руководительница рациональных размышлений, несгибаемо напоминала ей, что сейчас нужна дистанция.       — Предложение с чаем всё ещё в силе? — прервал заминку Итачи, и кивнул на две чашки, одиноко скучавшие на столешнице позади. — Я всё ещё ожидаю гостеприимства.       Эта невинная шутка, слетевшая с его уст, вызвала всплеск смеха у Акаи. Она очаровательно сморщила свой красный носик и кивнула, подошла к столешнице и наполнила вторую чашку теплым чаем.       — Конечно в силе, — ответила она, игриво улыбаясь. — Но тебе придется самому приложить усилия и подойти ко мне за своей чашкой.       Эта смена вектора настроения Итачи пришлась по душе — как хороший знак. Наконец-то ему стал знаком яркий задор в её серых, чуть заплаканных, но всё так же привлекательных глазах. Приподняв брови с видом притворного изумления, он медленно подошел к Акаи и остановился рядом с ней.       — Значит, мне нужно подойти и забрать свою чашку, да?       Его присутствие рядом будто выбило из груди воздух и заставило Акаи сжаться в предвкушение. Казалось бы, столь посредственная просьба, к тому же буквально минуту назад, он крепко обнимал её, пока она плакала, вот только теперь между ними необъяснимо образовалась тонкая, игриво прыткая, связь. Пусть сейчас это была какая-то мелочь, но за все состояние мира Акаи не согласилась бы отвести взгляд от его, наполненных какой-то загадочной волной, глаз. Она боялась вздохнуть, боялась моргнуть: новый, такой непривычный для неё Итачи, сейчас, в её маленькой квартире, сжавшейся до жутких сантиметров их близости мог просто превратиться в мираж, обман зрения, которое играется с ней.       Итачи улыбнулся, и прикоснувшись невесомо к её руке, забрал из горячих пальцев чашку. Акаи проследила за тем, как он сел на стул, так плавно переходя из действия в покой, и поверженная, она сжала края столешницы пальцами, борясь с наваждением. Как-то вовремя сознание открыло перед ней то воспоминание с их поцелуем, о котором она старалась не думать.       — Спасибо, — тихонько прощебетала она, присаживаясь напротив и отбрасывая нежеланный морок. — Спасибо ещё раз, что привез вещи, что оказался рядом, и я не хочу думать…       — Мне в пору считать, сколько раз ты сказала мне спасибо, — Итачи выглядел ослепительно в скромной обстановке её кухни. Будто вписывался в интерьер так, как если бы существовал в этом месте уже несколько лет.        Акаи сделала глоток — чай уже остыл, но раскрыл все нотки вкусов — и скромно улыбнулась. Ей нравилось то, каким он выглядел сегодня, поэтому она так долго разглядывала его, пока Итачи отвлекся на свой телефон, чтобы ответить на сообщение. Она обратила внимание на мягкое светлое свечение, которое ласково подчеркивало его лицо, и на тонкие крошечные морщинки уголков его глаз, возникающие при улыбке. Синее полотно свитера подчеркивало его стройную фигуру и придавало ей загадочность. Акаи обдумывала эти детали, пока он был увлечен перепиской. Она наблюдала, как он набирает сообщение, размышляя о том, какие слова он выберет и какими эмоциями они будут пропитаны. Его пальцы легко скользили по экрану, словно сочиняя музыку. Итачи был настолько увлечен общением, что не заметил, как Акаи ускользнула в гостиную, и взяла в руки камеру, что он ей подарил. Она кротко улыбнулась, и незаметно начала делать фотографии Итачи, с глубоким умением и вниманием к деталям. В который раз Акаи убеждалась в том, какой внешностью обладал этот мужчина, — камера его, однозначно, любила. Её глаза сканировали каждое его колебание, каждое его движение, и она с умом дела пополняла свою личную папку на рабочем столе, под названием «красивый засранец».       Когда Итачи закончил набирать сообщение, он поднял глаза и заметил, что Акаи наблюдает за ним, с привычным инструментом в руках.       — Прости, я не удержалась, — убирая камеру в сторону, Акаи лукаво похлопала глазами, — камера тебя явно любит.       — Удивительно, что даже в такие моменты ты ей не изменяешь, — он положил телефон экраном вниз, чтобы приходившие сообщения не отвлекали его от разговора, — я, кажется, начинаю ревновать.       — Неужели? И Вы на это способны, Итачи-сан? Такая пустяковая вещь, не находите? — когда Акаи обращалась к нему в весьма игривой форме, сердце его начинало непривычно и больно стучать, — эти ощущения заставляли задержаться на каждом ударе.       — Я бы поправил на то, что я просто собственник.       — О, правда? — она задумчиво скользила пальчиками по гладкой поверхности стола, словно размышляя над его словами всерьез. — Но ведь я пока Вам не принадлежу.       — Всего лишь «пока», — с оттенком уверенности подчеркнул Итачи, разгоняя по её венам кровь.       Она пристально посмотрела на мужчину, смещая брови в забавной манере.       — Вы задираетесь, Итачи-сан, — она с хитрым прищуром посмотрела на него, — впрочем, мне это даже нравится. Начинаю видеть новые грани Вашей загадочной натуры.       Итачи внезапно поднялся со своего места, чем удивил Акаи. Она неотрывно, с замиранием сердца, следила за каждым его движением, — он оперся ладонью о стол, и склонился над ней, смотря на неё сверху вниз. Его глаза, привычно черные, проницательно взирали на неё, будто пытаясь разгадать каждую спрятанную от него мысль. Акаи ощущала его взгляд, неотрывно проникающий в ее душу, и это вызывало в ней непривычное ощущение страха и влечения. Ей было показалось, что он намеревался вновь поцеловать её, и это было непреодолимым искушением, — вновь. Но вопреки всем ожиданиям, он взял чашку и это заставило её зачарованно прошептать:       — Это моя…       — Я знаю, — он мягко улыбнулся и повернул чашку той стороной, где остались следы помады, и сделал глоток, не позволяя ей отвести от него смущенный взгляд.       Акаи не могла оторвать глаз от Итачи. Она была зачарована этим моментом, который просто источал неразрушимую притягательность. Когда Итачи опустил её чашку на стол и вернулся на прежнее место, Акаи заметила, как в его глазах зажглась искра: чертовски красивый и загадочный, его аура притягивала, и этому было с каждым разом всё труднее сопротивляться.       — И да, я абсолютно не задираюсь, — Итачи усмехнулся и откинулся на спинку стула, его взгляд задумчиво блуждал по ней, — я просто строю планы на будущее.       Из коридора, где она бросила свою сумку с вещами, раздался знакомый рингтон, который преждевременно уведомлял о том, кто мог её потревожить — это было как нельзя вовремя. Акаи обменялась с Итачи взглядами, и поднялась с места, ускользая в коридор.       — Да, Сакура, надеюсь у тебя веская причина меня сейчас потревожить, — потирая устало переносицу, Акаи вернулась обратно на кухню.       — Скажи мне, Какаши тебе уже звонил? — она спрашивала об этом каждый час, но только в социальных сетях, и судя по тому, что Акаи уже два часа не брала в руки телефон, она явно пропустила срок исполнения своих информационных обязанностей.       И как не вовремя она вспомнила о том, что обещала сообщить Какаши, когда освободиться и назначить место и время встречи, — это абсолютно покинуло её светлую голову в связи с появлением на пороге её дома в начале серьёзного Сасори, а потом встревоженного Итачи. На этих мыслях сердце её неприятно сжалось, но ей быстро удалось прогнать неприятное, ноющее чувство.       — Как раз об этом, — Акаи вновь села на стул, и подогнула одну ногу под себя, прижимая колено к груди, — Мы должны встретиться сегодня, — на этих словах она мимолётно успела поймать заинтересованный взгляд Итачи, но быстро переключилась на дождливый пейзаж за окном, — и Какаши заверил, что дело выигрышное, поэтому вдох-выдох Сакура, всё скоро наладиться.       — Акаи, я тебя просто обожаю! — Сакура радостно завизжала в трубку, отчего Акаи болезненно поморщилась и отодвинула телефон от уха.       — Я позвоню тебе позже и всё расскажу. Пока Услышав на прощание пылкое «обожаю, люблю», Акаи нажала подушечкой пальцев на красную кнопку и отключила звонок. Быстро отбила Какаши место и время, хаотично размышляя уместным ли было встретиться у Наруто вновь, — ответ через минуту убедил в правильности. Она ещё мгновение смотрела на потухший дисплей, и почему-то чувствовала неловкость, боясь отвечать на неудобные вопросы перед Итачи, а она всей душой понимала, что они последуют. В кухне царила пустая тишина, словно всё замерло в ожидание, и только далекий стук дождя по окну проникал в комнату.       — Что-то случилось? — пронзил молчание остротой своего вопроса Итачи, и она длинно выдохнула, небрежно покручивая телефон по столу.       Ее взгляд, пропитанный тонкой вуалью нежных капель дождя, освободился от оков печального пейзажа и направился к собеседнику. Она обхватила ладонями любимую кружку, подаренную Саске, и попыталась собраться с мыслями.       — Да, — вопреки всем ожиданиям Акаи вздумалось быть честной, хотя прежде она считала, что рассказать Итачи правду означало обременить его. Она взирала на него смело решительная поделиться важным, что так беспокоило её. — Правда вот, я даже и не знаю, с чего бы начать.       — С важного, — помог ей Итачи, и она задумчиво сжала губы.       Акаи устало обвела взглядом комнату, и почему-то подумала о том, как ей нравится её маленькая квартира, обреченная стать для неё местом души. Переезд сюда было, пожалуй, лучшим решением, которое она принимала за последние несколько лет. Попрощавшись с тихой и сказочной природой, с горными лесами, просторными полями в Синдзё, она сменила всё это на безликий город, который встречал её, вопреки ожиданиям, радушно. На десятом этаже она открывала окно в другой мир. Город, расстилающийся перед ней, был как невероятное полотно, на котором танцуют рассветы и закаты, а огни ночного города пульсируют, словно живые сердца. Она смотрела на эту симфонию из красок и движения со своего наблюдательного поста, ставшего свидетелем ее ежедневной рутины. Рассветы были как нежное прикосновение, разбудившее мир от сна и пробудившее его к новому дню. Закаты, с их огненной палитрой, словно картины на холсте, наполняли ее сердце теплом и уютом. Огни ночного города, мерцающие и звенящие, создавали впечатление удивительной живости и магии. Уличная жизнь, с ее шумом и суетой, была как музыка, исполняемая пульсирующей толпой. Она стояла на десятом этаже, сливаясь с этим оживленным ритмом, наслаждалась моментом и забывала о мире вокруг. Ее сердце, словно мальчик-колдун, становилось частью этой вибрирующей симфонии.       — Акаи, — выхватил её внимание Итачи. Улыбнувшись, Акаи почувствовала, что взяла слишком длительную паузу для ответа, и посмотрела прямо в черные глаза.       — Извини, задумалась, — Акаи неловко поправила спутавшиеся волосы, и слова посыпались из её уст, будто бы непрерывный поток мыслей, — просто сложно, после случившегося. Я говорю себе, что всё будет хорошо, потому что кому-то из нас не следует терять голову. С Сакурой так было всегда, поэтому, — глаза её застыли на дисплее лежавшего перед ней телефона, а краешек губ смялся в тоскливой улыбке, — поэтому Саске с ней всегда рядом, пытается поддерживать, как может, а я… Я просто должна делать вид, что все хорошо, хотя ничего хорошего нет. Потому что если я расклеюсь, то я обязана буду признаться, что вокруг меня один лишь хаос, — она перевела взгляд на гладкую поверхность стола, её пальцы отбивали незамысловатую мелодию, но остановились, когда почувствовали теплую ладонь Итачи. Он смотрел на нее с глубоким пониманием, буквально ощущая её болезненные эмоции, и это было драгоценнее, чем весь фальшь слов.       — Акаи, — его ладонь чуть смяла холодные пальцы, и тихим голосом он произнес: — Истинная сила не заключается в том, чтобы всегда выдавать, что всё хорошо, когда это не так. Иногда самое смелое и мудрое действие — признать свои слабости и побороть свои страхи. Ты не должна скрывать свою боль и одиночество, этого от тебя никто не требует.       — Я это понимаю, но… — она закусила губу в нерешительности, не хотелось говорить о том, что лежало на такой поверхности, до тошнотворного отрицаемое ей уже долгие годы. Возникало странное чувство, словно на ней лежала тугая завеса молчания, которую она не хотела раздвигать.       — У тебя есть друзья, а это дорогого стоит, и позволь им время от времени поддерживать тебя, — уловив смятение её мыслей, Итачи осторожно добавил, пытаясь различить в серых глазах знакомые искрящиеся очертания, но она будто бы замерла.       Акаи думала о многом, — разговор с Итачи ушёл в совершенно иное русло, будто бы сейчас она могла довериться ему. Её пальцы тихонько сплелись с его, и она длинно выдохнула. Слова неприятным комом стояли в горле, и ей казалось, что говорить о своих переживаниях сейчас неуместно. Сомнение и заминка сделали своё дело, Акаи одумалась.       — Сакуре сейчас не легко, потому что студия была её детищем. Поэтому так остро встает вопрос о том, получится ли выиграть дело со страховой компанией, которая отказывается платить.       — Считают это умышленным ущербом? — Итачи резонно предположил очевидное, и Акаи коротко кивнула в подтверждение его слов.       — Да, но, возможно, получится исправить это, хотя важно узнать, кто именно это сделал.       — Почему ты не попросила помощи у меня? — этот удивительно неожиданный вопрос исключительным образом выбил Акаи из равновесия, и она часто заморгала, теряясь с ответом. Она озадачено смотрела на Итачи, её ладонь уже была свободна, а его локти упирались в стол, сам же он нагнулся чуть вперед, ожидая, что девушка ответит на это. Очевидным было то, что Итачи непременно задал бы этот вопрос, прямолинейно. Акаи так же знала это, потому как на его месте поступила бы так же — она бы обязательно выяснила причину.       — Итачи, — сердце Акаи заныло от неприятного чувства вины, и она крепко сцепила лежавшие на столе руки. — Я не могу просить тебя о помощи, потому что мне не чем тебе отплатить. Вот и весь ответ, который в миг заставил Итачи изумится. Его глаза, ранее полные спокойной решимости, в мгновение ока превратились в открытые окна души, переполненные потрясением.       — В каком это смысла оплатить?       — Я злоупотребляю твоей помощью слишком часто, — Акаи поднялась с места, и засунув руки в карманы джинс, отошла к окну, — и мне правда не хотелось обращаться к тебе, к тому же… Это только моя проблема, ты и так спас меня и вытащил из огня, не хватало, чтобы ещё тебе пришлось разгребать последствия.       — Я не против.       — Но я — против, — отчеканила Акаи, удивляясь внезапной резкости в своём голосе и тому, как она взглянула на него — не примирительно.       Итачи перекрестил руки на груди и закрыл глаза, казалось, над чем-то задумавшись. Акаи позволила тишине между ним вновь вступить в свои права и не оборачивалась. Ей было сложно, в основном эмоционально, говорить о чем-то подобном; обнажать свои мысли и чувства было так дико. До этого она не просила Итачи о помощи, он действовал по своему усмотрению и опирался на собственные решения, и она не припирала. Но сейчас она будто бы ощущала зависимость от подобной блажи, и это пугало. До исступления.       Сколько прошло минут в молчание Акаи не наблюдала, только скрежет ножек стула и шаг Итачи прервал её мысли. Она развернулась, позволив себе посмотреть в его бездонные глаза, с невообразимой палитрой эмоций, которые Итачи так отчаянно скрывал от всех под маской хладнокровного спокойствия. Как-то некстати вспомнились слова Саске, что Итачи весьма сдержанный в своих эмоциях — он не врал, но почему-то именно с ней всё было иначе. Будто бы он позволял себе быть чуточку уязвимым, и это как не скрывай, льстило ей.       — Я не прошу у тебя платы за помощь, это было бы даже оскорбительно с моей стороны, — на этих словах уголки его губ чуточку приподнялись в ироничной усмешке, а потом взгляд зацепился за её бледные щеки, и он коснулся её линии подбородка осторожно, отчего Акаи замерла. — Я хочу, чтобы ты доверяла мне так же, как доверяешь Саске и Сакуре.       — У меня с доверием в последнее время неполадки, — она невольно прижалась щекой к его теплой ладони, словно пытаясь утонуть в безграничном океане нежности, и прикрыла глаза. — Но я и правда способна справится с этим самостоятельно, пока у меня есть нужные ресурсы.       Итачи надеялся, что этот откровенный разговор позволит вновь почувствовать её отчаянное желание в его близости, но Акаи мягко отстранилась и вернулась обратно за стол, заметно сжимаясь под его взглядом. Ему ничего не оставалось, кроме как повторить её действия и наблюдать за ней с осторожностью. Но молчание надолго не осталось в пределах их досягаемости, и уже через минуту она отвлеченно рассказывала ему про свою работу.       — Было ещё как-то раз такое, что у меня была фотосессия с кошками, не помню, для чего. И на эту съемку решили напроситься Саске и Сакура, хотя это был предлог, так как они прогуливали лекцию самого неприятного преподавателя, — она подняла ладони в непонимание, и продолжила, — всё началось замечательно, кошки позировали, Саске угрюмо сопел в другом углу зала, но одна из кошек вдруг решила, что Саске ей куда интереснее съемки, и пока тот что-то говорил Сакуре, она резко на него запрыгнула и решила расцарапать ему лицо.       — Но у Саске же аллергия на шерсть, — сочувственно заметил Итачи, с улыбкой на лице.       — То-то и оно, что аллергия, и его крики вперемешку с чихом было самым смешным за всю эту съемку. Такого визга я никогда от него не слышала. Это было безумно забавно, — улыбка на её лице всё больше усиливалась, и это было так заразительно, что Итачи не сдержался и засмеялся вместе с ней. — А пока всё это происходило, — Акаи избавилась от слезинки в уголке глаза и потянувшись за телефоном, активно что-то искала, а когда нашла, протянула телефон экраном к Итачи, — я сделала эти фотографии, и теперь она пожизненно у меня на звонке Саске. Знал бы ты, как он бесился, но это того стоило.       — Между нами есть явно что-то общее. Он смотрел на искорёженное лицо брата на фотографии и не мог сдержать смех.       — И что же? — удивленно спросила Акаи.        — Мы любим подшучивать над Саске, — заметил Итачи, вспоминая, как и сам любил в детстве скрытые шалости над братом, ведь это всегда вызывало у него массу удовольствия и веселых моментов. В его глазах можно прочитать волну возмущения, маленький носик смешно подрагивал от раздражения, а бровки были нахмурены в небольшом ругательстве — и это увеселяло ещё больше.       — Согласись, он смешно дуется, — с улыбкой отметила Акаи, наблюдая, как молчаливо Итачи с ней соглашается.       Итачи не помнил, когда последний раз чувствовал себя так спокойно и расслабленно. Этот, казалось бы, малообещающий день получился на редкость удивительным, и уютные разговоры за чашкой чая под опускающиеся на город сумерки были для него диковинкой. Обычно такой собранный и сосредоточенный, в присутствие Акаи он разрешил себе стать другим, позволял наслаждаться моментом их приятной беседы. Хотелось продлить это мгновение, чтобы оно длилось бесконечно, но внезапно Акаи замолчала, взяла его руку за запястье и взглянула на наручные часы.       — Ох, твою ж, я же так опоздаю! — она подскочила с места, и начала судорожно рассчитывать в голове время на сборы. Только сейчас, очнувшись после приятного омута мыслей, Итачи вспомнил её телефонный разговор и договоренность о встрече.       — Я могу подвезти тебя, — поднимаясь вслед за ней, сказал Итачи, надеясь, что она согласиться. Акаи подняла на него взгляд, про себя о чем-то размышляя, возможно, сомневаясь. Ей не хотелось лишний раз принуждать Итачи к помощи, хоть и предложил он её сам. На самом деле, переведя взгляд в окно и убедившись в недоброжелательности погоды, Акаи понимала, что разумным было бы воспользоваться поступившим предложением. Она покусала нижнюю губу несколько секунд, и бросила:       — Хорошо, только придется немного подождать, — она тяжело выдохнула и посмотрела в телефон, времени у неё, разве что полчаса, а оставлять Итачи одного ей не хотелось, — я буду готова через тридцать минут.

***

      Акаи долго сверлила взглядом своё отражение в зеркале, время от времени подбадривая себя тем, что Какаши располагал к доверительным отношениям. И хотя она совершенно не знала этого человека, несмотря на их связь, весьма короткую, ей всеми силами хотелось помочь Сакуре. Поэтому она убеждала себя в том, что, поговорив, жизнь наладится.       Самое громкое свидетельство тому, что она рыдала были не опухшие веки или искусанные губы, а красное пятнышко на скуле с правой стороны. Оно появлялось у неё всегда, стоило ей хорошенько поплакать. Мама твердила, что виной этому была её детская травма, когда ей случайно прилетело дверцей шкафчика. И вот теперь она отчаянно пыталась смыть все признаки её слабости, но удавалось смехотворно. Акаи в считанные минуты накрасилась, забетонировала покушение на её самооценку и выпорхнула из комнаты в гостиную, ища взглядом Итачи. Мужчина нашелся у её стеллажей с фотографиями: одну из них он внимательно изучал, пока она не откашлялась, привлекая тем самым его внимание.       — Иной раз удивляюсь тому, как мой брат скрывал тебя, — поворачиваясь к ней, лицо Итачи излучало серьезность, но глаза, напротив, улыбались. Она уже научилась замечать такие важные детали в его черных омутах.       — Саске всегда скрывал от нас правду о своей семье, — подойдя к нему, Акаи накинула на плечи кардиган и пожала плечами. — Может у вас есть какая-то страшная семейная тайна?       — О, конечно, у нас есть одна тайна, — сказал Итачи, отводя глаза в сторону с таинственным видом. — Наш клан, клан Учиха, был известен своей силой и способностью манипулировать огнем. Но с этой силой приходила и темная сторона — жажда власти и контроля. В итоге, наши предки столкнулись с разделением и конфликтом, что привело к трагедии.       Акаи смотрела на Итачи с интересом, ее глаза были полны любопытства.       — Что же случилось? — спросила она, стараясь скрыть свое волнение. — Расскажи мне больше.       Итачи немного задумался, прежде чем продолжить.       — В конечном счете, наш клан был предательски уничтожен, и мой предок был вынужден принять решение, которое покажется многим непостижимым, — произнес он тихим, но решительным голосом. — Он пожертвовал своей семьей и селектором для нашего дерева генеалогии, чтобы избежать еще большего разрушения и пролития крови.       Заметив, как её взгляд замер в ожидании продолжения, он улыбнулся и мягко погладил её по голове.       — Не нужно верить всему, что я говорю Акаи, — ласково сказал Итачи, и развернулся в сторону коридора. — Мы не опоздаем?       — А я ведь поверила, — усмехнулась она, бросая в сумку телефон и наспех обуваясь. — У вас же, наверняка есть какая-то древняя история. Она не унималась, пока они спускались в кабинке лифта, устроив ему допрос с пристрастиями.       — Может это история от части правда, — сейчас она выглядела по ребячливому забавно, и он не мог не подогреть любопытство, сдувая воспламеняющую тревогу в глазах Акаи. — А может что-то я выдумал. Кто знает?       — Итачи, ну не юли! — запальчиво воскликнула она, желая услышать правду.       — Я предпочел бы пока остаться загадочной личностью, — шутливо отозвался Итачи.

***

      Волнуясь, перед встречей Акаи запахнулась в свой уютный кардиган и мягко опустилась на пассажирское кресло, аккуратно присушивая небрежные капли дождя на влажных волосах. На улице уже достаточно стемнело, отчего город погрузился в вихрь ярких огней, искрящихся в ночи. Казалось, будто каждый оконный орнамент и сияющая вывеска заведения соревновались в том, кто сможет привлечь больше внимания и создать бесконечное впечатление неповторимости. В уголках площадей зажженные фонарики, как звезды, привязывались к веткам деревьев, рисуя спиральные узоры из света.       До кафе Наруто, где по обыкновению происходили все её встречи, они ехали медленно. Итачи прокладывал им путь по знакомым улочкам, избегая заторов и останавливаясь перед каждым перекрестком, чтобы уступить дорогу проходящим мимо пешеходам. Акаи его не торопила, бессознательно уверенная в том, что Какаши опоздает, потому что она всё-таки отчасти знала его скверные привычки, одна из которых — систематическая недисциплинированность. Именно это играло с ним роковую шутку, когда он опаздывал на собственные лекции. Правда сейчас они уже не в университете, и нет надобности соблюдать правила. Акаи изредка косила взгляд на собственное отражение в бликовом окне автомобиля, и тщательно пыталась не обращать внимание на Итачи, молчаливо ведущего машину. В этой тишине у неё была возможность обдумать предстоящий разговор с Какаши, и все тонкости, которые она всё же надумала упомянуть. В душе она подбадривала себя тем, что доверить своё дело профессионалу вроде Какаши было, пожалуй, разумным решением с её стороны. Может быть, всё не так плохо, раз добродетель-судьба благосклонно послала ей его в тот момент, когда она так нуждалась в помощи. А что было бы, не встреться они? Сжимая раздосадованно губу, Акаи легко дала ответ на этот вопрос быстрым взглядом на обаятельный профиль Итачи, — она бы обратилась к нему. Этот вывод разочаровал её, и за потоком собственных мыслей, в которых она вязла, как в болоте, Акаи даже не заметила, как они припарковались прямо напротив входа. Очнулась только в тот момент, когда Итачи открыл перед ней дверь и теперь ждал, когда она выйдет.       — Ты что, пойдешь со мной? — резонно вопросила Акаи после того, как Итачи заблокировал дверцы автомобиля и убрал ключи от машины в карман брюк.       — Конечно, — безапелляционно ответил Итачи, и ей нечего было возразить, от чего она подавилась воздухом, когда он, не выражая никаких эмоций, распахнул перед ней дверь, впуская внутрь. — У меня прекрасные навыки коммуникации.       Ей нечего было возразить, потому что… А собственно почему? Акаи посмотрела на Итачи снизу вверх, совершенно не понимая, что твориться в его голове. А вот Итачи напротив всё прекрасно понимал, и чётко расставил свои приоритеты. К тому же, ещё в квартире, когда он ждал её на сборах, Саске отбил ему вполне предупреждающее сообщение, которое гласило: «не оставляй её наедине с Какаши». Напрашиваться он не собирался, потому что решил просто поставить перед фактом, чтобы времени на убедительные доводы не осталось. Уточнять у Саске смысл сообщения не требовалось, так как пазлы складывались поэтично.       — Пусть будет, по-твоему, — угрюмо проворочала Акаи и обвела взглядом пространство. Знакомого лица в радиусе досягаемости не наблюдалось, отчего она облегченно выдохнула, и хотела было направиться к столику, как в дверях позади них раздалось:       — Ого, какие интересные люди! — голос Какаши был бодр и лучист, и Акаи, развернувшись к нему лицом, поймала его приветственную улыбку, направленную по её сторону. — Привет, Итачи.       Какаши небрежно стряхнул влажные капли с плеч и шагнул к ним. Итачи так непринужденно пожал протянутую ему руку, что Акаи моментально пронзило неприятное осознание, — эти двое знакомы.       — Приятно снова встретиться, Какаши. Давно мы с тобой не виделись.       Какаши согласно кивнул.       — Этот мир, что, теснее моей комнаты? — с негодованием фыркнула Акаи, смерив сжатые в приветствие руки не примирительным взглядом.       — Ты не одна училась в Токийском университете, — участливо пояснил Итачи, гармонично скрывая свою улыбку.       Акаи оставалось только нелицеприятно закатить глаза к потолку и бесцеремонно занять приличное место за столиком в дальнем углу. Ужин и весь разговор предстоял трудный, и она уже пожалела бессчетное количество раз, что согласилась на сопровождение. Хотя погодите, а кто-то поинтересовался её мнением? Она скосила взгляд на Итачи и пробубнила проклятия себе под нос. Ей бы и самой удалось договориться с Какаши, ведь по личному опыту, у неё были сопутствующие навыки в разговорах с ним.       — Итачи и я уже давно сотрудничаем. Я помогал ему в нескольких деликатных вопросах, ещё со времен университета, — садясь напротив Акаи, заговорщически сказал Какаши и улыбнулся.       — Значит, ты хорошо знаешь Итачи? — спросила Акаи, не скрывая своего удивления.       Какаши наклонился вперед, поднял брови и привычно притаился за своей загадочной улыбкой.       — Что конкретно тебя интересует?       Акаи глубоко задумалась, и перевела взгляд на сидевшего рядом Итачи, который убрав меню, предупреждающе посмотрел на Какаши.       — Интересно, Какаши, твой шрам на погоду не болит? — внезапно за столом раздался неуместный вопрос от Итачи, и Акаи не понимая его глубины успела только заметить, как заметно напрягся Какаши.       — Иногда, если надумываю оправится отдохнуть к реке, — Какаши натянуто улыбнулся, и подмигнул Акаи, уже тише добавив, — я тебе обязательно расскажу, в другой раз.       — Какаши, — утробно рыкнул Итачи, выражая одним взглядом своё неодобрение.       Успешное сочетание его мрачного настроения и серьезного взгляда вмиг заставило сердце Акаи пуститься в зажигательный пляс. Её серые глаза внимательно следили за Итачи, пытаясь уловить любые признаки его настроения, ведь с ней чаще всего он был собранным, в меру улыбчивым, но редко когда злым. Волнение таинственно покачивалось внутри нее, словно смесь эксплозивного коктейля из страха и притяжения. Как некстати возникло жгучее желание подшутить над Итачи, чтобы распалить его ещё больше. В голове, словно забытая мелодия, всплыл их чудесный променад в царстве развлечений, где она с легкой долей неожиданного ребячества, надела на него эти несчастные ушки. Неоспоримым был тот факт, что они выглядели прелестно, и, если порыться в телефоне Акаи, отыскание этих эпохальных снимков будет неизбежным.       — Ох, — она театрально прикрыла ладонью рот, и как вовремя её непослушный характер решил толкнуть на маленькую шалость. Акаи улыбнулась исподлобья, и украдкой прощебетала: — получается, Итачи-сан, кошачьи ушки не единственный компромат на Вас.       Итачи удивленно вздернул бровями и не удержался от улыбки. Он очень быстро понял, что Акаи пытается подразнить его, и решил не продолжать эту игру. Вместо этого он ответил с неподдельным спокойствием:       — Ах, Акаи-сан, Вы, как и всегда, не изменяете своим игривым способам. Но я уверен, что у Вас еще есть несколько трюков в запасе, не так ли?       Акаи нахмурилась, но не смогла скрыть улыбку на лице. Она знала, что Итачи не так-то просто клюнет на её провокацию. Вместо этого, он всегда находил способ остаться невозмутимым и сдержанным. Это было одной из причин, почему она испытывала к нему особое влечение.       — Как интересно за вами наблюдать, — вклинился в разговор Какаши, чуть растягивая слова. — Особенно за тобой, Итачи. Не знал, что у одной дамы есть на тебя столько компромата, но не переживай, — он поправил ворот своей рубашки, изворотливо улыбаясь, — я не добавлю новых.       — Ха, как благородно, — буркнула себе под нос Акаи.       Обсуждения дальнейшего плана действий со страховой компанией заняло достаточно больше времени, чем рассчитывала Акаи. Она оставалась строго молчаливой в течение всего разговора, будто слова не находили выхода из её уст. В то же время Какаши, будучи профессионалом своего дела, с видом знающего раздавал указания. Было приятно наблюдать его в деле, но признаться она чувствовала себя ужасно беспомощной и утомленной. В какой-то момент, когда Итачи взял на себя ведение разговора, она почувствовала себя совершенно лишней. Было так, будто она оказалась в середине делового разговора, в котором место было не для детских ушей, и это задело ее глубоко в сердце.       Какаши обещал в скором времени составить заявление и подать его в суд на рассмотрение, заверил её о том, что нет никакой нужды переживать, так как дело было однозначно выигрышным. Хотелось тут же позвонить Сакуре и обрадовать её новостями, но она сдержалась, лишь коротко кивая и благодарно улыбаясь. Когда все условности были обговорены, задачи поставлены, все засобирались.       — Я только с Наруто быстро попрощаюсь, — подлетая со своего места, Акаи извиняясь, направилась к барной зоне.       Итачи, будто бы скрытый наблюдатель, пристально следил за удалившейся девушкой. В его груди зародилось неприятное чувство, словно острая игла пронзила его сердце. Акаи, погруженная в объятия Наруто, словно волшебница, восхищала своей раскованностью и близостью, которую она находила с легкостью, но которая оставалась недоступной для него. Ее рука лежала в его ладони с такой естественностью, а ее лицо безо всякого повода пристроилось к его груди, словно она нашла в нем убежище. Итачи ощущал себя отдаленным, иным, чужим. Но внезапно его мысли прервал кашель Какаши, который поднялся со своего места, с некоторой опаской взглянув на него.       — Итачи, я не хотел говорить это при Акаи, чтобы не пугать её, — поправляя ворот пальто, внезапно серьезно заговорил Какаши, чем удивил Итачи. — Но я советую тебе присмотреть за ней. Это был поджог, но я уверен, что целью была вовсе не Сакура. И, если мои подозрения верны, в скором времени произойдет ещё один инцидент.       — К чему ты клонишь? — голос Итачи звучал низко, хрипло встревоженно, а глаза пронзали Какаши, требуя разъяснений.       Поднимаясь с места, он проследил за взглядом Какаши, и теперь они оба неотрывно следили за тем, как Акаи топает ножкой и злиться, поправляя взъерошенные стараниями Наруто волосы.       — У Акаи есть недоброжелатель, к тому же, — Какаши повернулся к нему, смотря на него выдержанно серьезно, — она поделилась со мной тем, что некоторое время ей поступают анонимные сообщениями с угрозами. Я прикреплю это к делу, но проблема от этого не пропадет.       — Я даже не знал об этом, — нахмурился Итачи, вспоминая сегодняшний срыв Акаи на кухне. Внезапно всё встало на свои места, и он понял, о каких трудностях сквозь пелену слез шептала девушка.       — Предполагаю, никто не знал, — Какаши вздохнул и устало потер переносицу, — Акаи такой человек, сколько я её знаю, она никогда бы не стала обременять друзей своими проблемами. Будет делать вид, что всё хорошо, и с ней всё в порядке.       Их разговор прервала вернувшаяся Акаи, хмуро сверлящая взглядом Какаши, будто бы подозревая, что тот сболтнул лишнего.       — Сплетничаете тут без меня?       Итачи и Какаши обменялись взглядами. В глазах Какаши читалась немая просьба не сообщать Акаи о том, что он посмел озвучить без её одобрения. Отбрасывая все юридические формулировки, по старой их дружбе, он не должен был этого делать — она просила его об этом.       — Нет, просто обсуждали некоторые рабочие вопросы, — ответил Итачи, пытаясь успокоить Акаи и не нарушить доверия Какаши.       Акаи нахмурилась и сердито сморщила лицо, но допрашивать не стала. Ей хватало и того, что сегодня допрос с пристрастиями ей устроил сам Какаши.       — Я, пожалуй, вас оставлю, — откинув руку в сторону, Какаши сурово сверился с часами, и, хотя это вызвало у Акаи улыбку, она не стала комментировать его спешку. — Ещё много дел.       Он кивнул на прощание Итачи, пообещал связаться с Акаи в ближайшее время и его фигура исчезла в стеклянных дверях. Акаи улыбнулась, вспомнив, как мужчина мгновение назад смотрел на часы, прекрасно понимая, что он опоздает куда бы не торопился.       — Даже птицы на горах улетели, а он как обычно, — вслух озвучила она свою мысль, и Итачи скосил на неё взгляд.       — Я и правда удивлен тому, что вы с Какаши оказались знакомы, — улыбаясь, Итачи галантно подал ей плащ, помогая одеться.       — Мне кажется, или ты хотел бы знать историю? — с любопытством в тоне спросила Акаи, встречая настороженный взгляд мужчины.       — Пожалуй, нет, — честно ответил он.       Как только они оказались на улице, в лицо ударил прохладный сырой ветер, словно поцелуй безумной весны. Он беспощадным вихрем путался в их волосах, вызывая у Акаи желание поскорее вернуться домой. Ей не потребовалось просить Итачи о спутничестве, поскольку он ласково повел их к машине, и вскоре они уже наслаждались теплом салона. Внутри царила такая благодатная теплота что, откинувшись затылком на подголовник, Акаи удовлетворенно выдохнула. Силы больше не текли по её венам, смертельная усталость ломила тело и разум, и Акаи прикрыв блаженно веки, провалилась в сон.

***

      Какаши уже несколько долгих часов смотрел в монитор компьютера, позабыв о том, что за окном жизнь постепенно тает в сумерках. Его это не волновало, он даже не следил за временем, теряя его в утомительной работе. Его худые и тонкие пальцы, как пауки, прыгали по клавиатуре, сосредоточенный взгляд цеплялся за фрагменты собственной рукописи, и эта симфония работы не стремилась заканчиваться, пока в дверь не постучали.       — Какаши-сан, — на пороге его кабинета появилась девушка, с нежной улыбкой на губах, — все нужные документы отправила, назначила на завтра встречи, могу ли я уйти домой? Какаши устало выдохнул, бегло оглядел её чуть красноватые от работы за компьютером глаза, и посмотрел на часы, как раз висевшие над дверью в его кабинет.       — Конечно, Томико, ты можешь быть свободна, — и разорвав зрительный контакт, его взгляд вновь припал к экрану монитора.       Дверь щелкнула замком, и это заставило Какаши упрямо отодвинуть работу в сторону, провалившись в сумятицу. Он окинул взглядом свой кабинет, за закрытой дверью раздалась спешность каблуков по паркету, и опала тишина. Офис, сотрудники и все вокруг него воображало важность жизни, с которой ему было уютно существовать, дома же его, напротив, ожидало тусклое одиночество, немытая посуда в раковине и пустой холодильник. Поэтому он никуда не торопился, предпочитая развалиться в кресле и работать, на благо общества. А сегодня ещё и на благо подруги. Хотелось бы помочь Акаи в том деле, которое на его усмотрение казалось до смешного простым. Оно не вызывало вопросов, но возникало смутное ощущение, что пожар в студии не единственное, что ожидало её.       Какаши, откинувшись на спинку кресла, устало прикрыл глаза. Он ощущал неприятную сухость, вызванную долгим пребыванием перед ярким монитором. Зажмурив глаз, через мгновение он широко распахнул их, словно бы вспоминая нечто важное. Когда фирма только открылась, в руки ему попало одно любознательное дело: молодой человек преследовал свою бывшую девушку, отправлял угрозы, и один раз, практически удачно совершил покушение. Удалось нехитрыми приемами получить запрет на приближение к девушке, а также необходимость пройти психологическую реабилитацию. Дела Акаи, и той девушки — имя он даже в самый лучшие день не припомнил бы — были весьма схожи. Детали, попытки, и даже просмотр записи с камер наблюдения, которые были неподалеку от студии говорили об одном — это сталкер. Какаши, во всяком случае, выводы делать не спешил до того разговора с Акаи, когда она поделилась с ним анонимными сообщениями.       — Уже несколько дней присылают, — с легкой тревогой в голосе говорила Акаи, всякий раз оборачиваясь, будто ощущая за собой слежку. Её длинный палец листал на экране телефона все сообщения, которые отправлялись с разных номеров. — Сначала я не придавала этому значение. Но сообщений стало больше, а содержание угрожающим.       Она замолчала, её глаза выражали страх, непривычный для такой бойкой девушки, и в этот момент Какаши и сам занервничал.       — Есть предположения, кто это может быть?       Она помотала головой и нервно закусила губу. Тогда-то Какаши показалось, что она сейчас заплачет.       — Ты что-то знаешь, — уверено сказал он.       — Ну… Возможно, я не могу говорить точно. У меня и доказательств-то и нет. Просто предположение… Акаи молчала, непривычно долго, смотря в пол, словно бы все её мысли в этот момент провалились в бездну. Она боролась с сомнениями сколько могла, это было видно по тому, как сжалось её тело, а потом она тяжело вздохнула и подняла глаза.       — Это может быть мой бывший, — начала она неуверенно, — это лишь предположение, — вскинув на него опасливый взгляд, Акаи закусила губу, страшась того, что даже позволила себе столь серьезные обвинения озвучить вслух. — Мы просто плохо ладили в последние дни, он часто звонил мне, и мы то и дело ругались. Никак не можем закончить нашу историю. Больше у меня нет версий.       — Не переживай Акаи, прежде всего мы тщательно проверим его, а только потом будем делать выводы, — он коснулся её ледяных рук, и ободряюще улыбнулся.       Какаши потер пальцами веки, и выпрямился. Разговор запомнился ему во всех деталях, ведь как бы Акаи не опасалась собственных предположений, они обязаны были допускать даже самые абсурдные вещи. Подозревать некогда близких людей, быть внимательными к любым штрихам в их поведении. Какаши уже хотел поискать информацию о Сасори в своей базе, как телефон на столе завибрировал. Может в другой иной ситуации Какаши не ответил, но звонила Акаи.       — Какаши… — её голос ощутимо дрожал, казался слабым, и он едва услышал просьбу, — приезжай…пожалуйста. .