Unbroken Family

Второй день подряд Ник просыпался от стука в дверь. Официально - он ненавидит это место. Он просто хочет пойти на работу и снова стать нормальным полицейским. Он соскользнул с кровати, прихватив с собой пистолет. — Да? — прохрипел он, запоздало осознав, что не надел рубашку, и верхняя часть его тела разрисована Адалиндой. — Мистер Кесслер, я полагаю. Я приношу свои извинения за ранний визит. Меня зовут Хенрик Вонсетлер. Я представляю совет общественной безопасности. Я пришел, взять у вас показания. Боюсь, мне также нужно будет поговорить с вашей женой. В связи с характером вашего прибытия правление решило проявить некоторую снисходительность, но соответствующие документы все равно должны быть поданы, — Хенрик на несколько дюймов выше Ника, в дорогом люксе. Его волосы зачесаны назад блестящей прядью, а в глазах уже читалась скука. — Хорошо. Позволь мне пойти разбудить ее, — Ник впустил его внутрь, по пути включив кофеварку. Адалинда уже встала, ухаживая за Дианой. Он потер щетину на лице. Ему нужно было достать бритву, иначе у него скоро будет борода. — Здесь представитель правления, для того чтобы принять наши заявления, — он провел рукой по волосам, пытаясь придать себе презентабельный вид. Он натянул рубашку на пуговицы, но мужчина уже видел его, так что теперь в этом не было особого смысла. — Он выглядит враждебным, или это как тогда, когда Хэнк хотел получить мое заявление? — она воспользовалась моментом, чтобы собрать волосы в аккуратный конский хвост и надеть повседневный свитер, который свисал с ее рук и доходил до колен. — Как с Хэнком, но, судя по его виду, он юрист или бухгалтер, а не полицейский, — он взял Диану, и они вернулись вниз, навстречу музыке. Он аккуратно сел на один из их кухонных стульев, которые принес в гостиную, чтобы они могли сесть на диван. Обстановка поставила его в положение авторитетного человека. Это не первый его раз. — Хорошо. Так что просто для формальности я запишу этот разговор, если вы назовете свои имена, — он поставил записывающее устройство на стол, Адалинда села на диван, потянулась вперед и выключила его. — Нет, этого не будет. Мы не будем делать признаний во время этого разговора. Мы с радостью ответим на любые ваши вопросы по вашим бланкам, но ни я, ни мой муж не будем предоставлять вам никаких дополнительных доказательств событий вчерашнего дня. Я не какая-нибудь молодая домохозяйка, — она похлопала по дивану рядом с собой, и Ник с легким смешком сел. От Адалинды действительно была польза. — Я понимаю. Это нормально. Я постараюсь сделать это как можно более целесообразным, — он сыпал вопросами, и Ник поймал себя на том, что позволяет Адалинде отвечать, если только они не были адресованы конкретно ему. Слушая, как они ходят взад и вперед, Ник понял две вещи: этот парень определенно адвокат, и Ник никогда не хотел сидеть напротив Адалинды в зале суда. От этого у него закружилась голова. — В заключение мы хотели бы попросить, чтобы вместо общественных работ Ник позволил нам соединить его с офицером, который уже знаком с сообществом. Они отлично справляются со своей работой, и мы бы никогда не попросили кого-либо из вас лжесвидетельствовать в нашу пользу, но наличие детективов, знакомых с проблемами, с которыми мы сталкиваемся, имеет большое значение для того, чтобы держать нас вне поля зрения, — Ник снова включился при упоминании его имени. — Да, наличие партнера, который понимает мир существ, всегда помогает, — Ник встал, как только он это сделал, и пожал Хенрику руку. Адалинда проводила его до двери, в то время как Ник щелкнул Диану по носу, наслаждаясь ее тихим хихиканьем. — Я не слушал и половины из этого, и у меня все еще болит голова, — Ник не поднял глаз, когда она вернулась, вместо этого он посадил Диану себе на колени. На столе у Ника зазвонил телефон, они обменялись взглядами. — Ник Кесслер, — ответил он. — Привет, это Дерек. Мне бы не помешала помощь. Никаких трупов, просто проблема с кузнечным делом, и, поскольку моя жена занята доской, тебе выпала короткая соломинка, — Дерек звучал отстраненно, и на полпути что-то рухнуло на землю. — Я могу прийти прямо сейчас, — Ник передал Диану Адалинде, вставая. Он не хотел надевать белую футболки, занимаясь кузнечным делом, каким бы оно ни было. — Дверь открыта, — Дерек повесил трубку, Ник преодолел две ступеньки за раз. — Хорошо. Ты просто собираешься сбежать, не сказав мне, что происходит? — Адалинда крикнула ему вслед, он вернулся в футболке с улыбкой. — Очевидно, я собираюсь стать кузнецом. Дереку нужна помощь, и я считаю, что я у него в долгу, — Ник повесил пистолет на пояс и схватил пальто, не дожидаясь ответа. — Пока, я думаю. Твой фальшивый папочка — полный идиот, Диана. Пойдем закончим с этим заклинанием, — Адалинда направилась в лабораторию. Ник вернулся совершенно мокрый от пота и сажи. Оказывается, кузнечное дело очень теплое. Он поднялся по лестнице и чуть не налетел прямо на Адалинду. — О, — она положила руку ему на грудь, чтобы не упасть в него. — Тебе нужно в ванную, — он не собирался казаться раздраженным, но его слова прозвучали резко, когда она прикоснулась к нему. — Все в порядке, я могу подождать, — она отдернула руку, сжимая их вместе и закручивая свои длинные рукава. — Нет, иди первой, — он махнул рукой в сторону двери, просто стараясь быть вежливым. Ему действительно хотелось отлепить одежду от мокрой от пота кожи. — Ты уверен, потому что выглядишь немного грязным, — она жестом указала ему на все, что казалось справедливым, но если бы она просто ушла, то, вероятно, уже закончила бы. — Да, хорошо, ты выглядишь — вау! Диану вырвало на тебя? — он впервые по-настоящему посмотрел на нее, ее рубашка забрызгана ярко окрашенной рвотой. Внезапно мысль о том, чтобы пойти первым, заставила его почувствовать себя ужасно виноватым. — Вроде того. Я быстро, — она нырнула в ванную, оставив Ника прислоняться спиной к комоду. — Что ты делал, чтобы так испачкаться? — позвала Адалинда через дверь, Ник с легкой улыбкой одернул рубашку. — Дерек работает над какой-то металлической ямой для костра. Вещь огромная, и во многих из них все еще есть углерод от выстрела, — он действительно наслаждался своим днем, несмотря на беспорядок, Дерек забавный, если не немного туповатым, и наблюдать, как их работа создает что-то приятное. — О-о-о! Я только что поняла, что забыла взять с собой одежду, чтобы переодеться, — ее голос звучал почти раздраженно, он предположил, что ей было не так весело, когда Диану на нее вырвало. — О да, хорошо, я могу тебе кое-что принести. Что тебе нужно? — он отодвинулся от комода, ожидая ее ответа. — Все, что угодно, без детской рвоты, было бы прекрасно, — сказала она, он повернулся, чтобы порыться в комоде, но обнаружил, что тот довольно пуст. — Эй, милая, просто чтобы ты знала, нехорошо блевать на свою маму, — он остановился, чтобы посмотреть на милое личико Дианы, она улыбнулась ему, ерзая в своей кроватке. Сколько времени пройдет, прежде чем она сможет ходить? Она растет слишком быстро. Люди начали бы сомневаться в этом, если бы она поступила в школу. — Выбирать было не из чего, так что я просто взял одну из своих рубашек, — он постучал, держа сложенную белую ткань у двери, но отводя глаза. У него было слишком много воспоминаний о ней такой обнаженной, какой она была. — Спасибо, — ее рука выскользнула и взяла рубашку. — Ты знаешь, нам действительно нужно купить какую-нибудь одежду, у меня тоже ее немного, — что правда, у него только две другие рубашки на пуговицах, которые он мог надеть на работу. — Я могу купить немного, пока ты на работе, если ты знаешь свой размер. Я знаю, это неловко, но не то чтобы у меня не было времени, — предложила она, он не возражал против этой идеи, он всегда ненавидел ходить по магазинам за одеждой с Джульеттой. — Да, ну, не иметь одежды неудобно, — он отступил назад, когда она открыла дверь. — Верно. Хорошо. Спасибо, — Адалинда вышла из ванной в одной белой рубашке на пуговицах, рукава спускались ниже ее рук, но сама рубашка едва прикрывала изгиб ее задницы. — Твоя очередь, — она босиком подошла к кровати, и легкий синяк на ее бедре привлек его внимание. Синяк, подозрительно похожий по форме на его руку. Он стряхнул с себя это зрелище, стягивая рубашку через голову и закрывая дверь. Он обнаружил, что снова столкнулся с нижними вещами Адалинды. Эта женщина была бы его смертью.

~~

Ник выскользнул из постели до того, как зазвонил будильник. Он приготовил завтрак и кофе, Адалинда была бы рада снова начать пить кофе теперь, когда она начала отучать Диану от грудного молока. Живя с ней, было неприятно трудно не думать о ней. Он приготовил тарелку и принес ее наверх, когда закончил есть. Он положил руку ей на плечо, все еще прикрытое только рубашкой. — Мне нужно идти на работу, — прошептал он, ставя тарелку на прикроватный столик, и ушел, прежде чем она смогла по-настоящему проснуться. Он припарковался возле участка, он не сильно отличался от того, из которого он приехал. Он почти надеялся, что Хэнк будет ждать его внутри. — Вы, должно быть, Кесслер! — сказала блондинка, что была почти на шесть дюймов выше его, из-за чего было трудно не смотреть на ее впечатляющую стойку. — Просто Ник, — он поднял глаза, не желая быть грубым, вокруг них толпились детективы и полицейские в форме, бросая на него сочувственные взгляды. — Рота Шульц, я твой новый партнер. Пойдем, я покажу тебе город, — она обняла его за плечи, практически подняв на руки, чтобы отвести в гараж, к патрульной машине. — Подожди! Мне нужен мой значок. Я даже не видел капитана, — Ник вырвался из ее объятий, чтобы попытаться добраться до офиса. — Ой! Ладно, извини, я забегаю вперед. Пойдем, — казалось, она получила довольно широкое рождение, когда они проходили мимо. Он последовал по проложенному ею пути, и она вошла в кабинет капитана, как будто он принадлежал ей. — О, капитан, мой капитан. Я пришла с новичком, — она толкнула Ника перед столом, он старался не спотыкаться. — Николас Кесслер, добро пожаловать. Ваш послужной список в полиции Чикаго весьма впечатляет. Мы рады, что вы у нас есть, — он подвинул значок через стол, Ник поднял его, и другая часть его вернулась на место. Он чувствовал себя таким голым без своего значка. По крайней мере, у него было оружие. Он уже оформил документы, чтобы зарегистрировать его. — Я счастлив быть здесь. Когда ребенок дома, хорошо поговорить с кем-то, чье представление о веселом времяпрепровождении не имеет ничего общего с кубиками или бинки, — Ник пристегнул значок к поясу и легонько похлопал по нему. — Хорошо, обмен любезностями закончен, пошли, — она грубо вывела его обратно из офиса, как только они добрались до гаража, Ник с большим усилием остановился, сопротивляясь ее толчкам. — Хорошо, больше не надо. Я знаю, как ходить, — сказал он, и она с легкой гримасой убрала руки. — Извини, я просто очень взволнована. Моим последним партнером был изнаночник, даже не изнаночкин-ловкач. Ты даже не представляешь, как трудно выполнять свою работу с таким поводком, — она похлопала по капоту их простого темно-синего крейсера. Она выглядела почти точно так же, как та, которую он делил с Хэнком. — На самом деле, я тот, кто должен был объяснить это моему последнему партнеру. Хэнк воспринял это довольно спокойно, — сказал он, слегка нахмурив брови. Он не мог притворяться изнаночником, не с тем, насколько силен, и его способностью видеть существо. Если он собирался играть в открытую, ему пришлось бы притвориться существом. — О, да? Это должно было быть тяжело. Нелегко решиться привести кого-то в этот мир, так что… — она покачнулась, ее глаза мерцали таким светло-голубым светом, что казались почти белыми, а уши снова превратились в нечто похожее на крылья. Ее светлые волосы стали серебристыми, а макушка выглядела почти металлической. — Извините, я не могу сделать это полностью в машине, но приятно знать, с чем работаешь. Не хочу показаться бесчувственной, но кто ты? — она чуть не подпрыгнула на своем сиденье, он явно не мог пошатнуться, но должен был что-то сказать. — Посвящённый, я не показываюсь на публике. В моем старом городе был Гримм, — технически он не лгал, она широко раскрыла глаза, когда выехала на главную дорогу. — Гримм! Я никогда даже не слышал о том, чтобы кто-то был поблизости, не говоря уже о том, чтобы встретить его. Как он, убил кучу существ в вашем участке? — у нее был тот же страх перед этим словом, с которым он всегда сталкивался. — Нет, он был полицейским. Он всегда был справедлив, мы действительно были довольно близки, — он попытался не рассмеяться своей собственной маленькой шутке. Она рассмеялась, таким полуистеричным смехом, который был бы прибережен для кого-то, кто явно был не в своем уме. — Неудивительно, что у тебя такой строгий контроль. Я не думаю, что когда-нибудь смогу подружиться с Гриммом. Это в их природе — убивать нас. Это все равно, что падальщик дружит с шустролапом, или я дружу с ведьмой, — то, как она произнесла «ведьма», прозвучало как ругательство, Ник ощетинился, он тоже их не любил, но ему не нужно, чтобы его партнер ненавидел его фальшивую жену. — Что не так с ведьмами? — он решил посмотреть, откуда это взялось, прежде чем что-нибудь ей сказать. — Все. Они хотят власти, но они не будут работать, чтобы получить ее, они коварные трусы, умирающие от голода. Они не знают честную борьбу, даже если бы ударит их по голове. Ведьмам никогда нельзя доверять. Они меняют стороны, как я меняю носки, — сказала она, Ник заскрежетал зубами, несмотря на то, что не до конца понял все, что она сказала. Он знал достаточно, чтобы обидеться за Адалинду. У нее было много качеств, но трусость не входила в их число. — Адалинда — ведьма, — Ник небрежно посмотрел в лобовое стекло, когда город пронесся мимо них. — Кто? — она остановилась на светофоре, дороги здесь немного более извилистые, чем он привык. Он поднял руку, покачивая обручальным кольцом, в данный момент ему не очень хотелось разговаривать. — Ой! О боже мой! Мне так жаль! Я уверена, что она прелестна, я не имела в виду… Я думаю, это все объясняет, я вроде как подумала, что это был смелый выбор для первого дня, но если твоя жена ведьма, то это не так уж плохо. Я сейчас все испорчу, — она указала на его шею. Рука Ника потянулась к воротнику, чувствуя легкое жжение от синяков, которые оставили на нем ее губы. — Все в порядке, я знаю, что Адалинда немного пристрастилась. Я просто подумал, что тебе следует знать, прежде чем продолжать в том же духе, — ему, честно говоря, вообще не должно быть до этого дела, и его расстраивало то, что это его расстраивало, что довольно неприятно. К счастью, диспетчер нарушил неловкое молчание, и они отправились вместе расследовать свое первое дело. Перед тем как уйти на весь день, он открыл свою рабочую электронную почту. Это было бы безопаснее, чем делать это дома. Он думал о десятках вещей, которые хотел сказать своей матери. Он скучал по друзьям и Джульетте, он скучал по своей жизни. В конце концов он решил выбрать что-нибудь простое. Чем меньше он говорил, тем меньше было шансов, что кто-нибудь заметит. M, Благополучно доехали. Н. Пять слогов, посланных единственному контакту, который у него был за всю его жизнь. Теперь у него новая жизнь, какой бы странной она ни была, все не так уж плохо. Он встал, схватил пальто и направился к их дому. Он ожидал, что жизнь с Адалиндой будет более хлопотной, чем это было на самом деле, что делало ее еще приятнее. Она превзошла его ожидания. — Адалинда, я вернулся, — крикнул Ник, проходя через прихожую в сторону кухни. На столе лежали две сумки, похожие на одежду, и записка на холодильнике. Ужин в холодильнике. Его встревожило то, как быстро он узнал ее четкий почерк, даже наспех нацарапанный на ярко-желтом квадрате. Сначала он проверил монитор системы безопасности, отметив, что они в гостиной. Он достал свой ужин — жареный картофель, свиные отбивные и зеленая фасоль. Он откинул целлофан, чтобы понюхать его. Пахло, конечно, хорошо. Он остановил микроволновку за секунду до того, как она подала звуковой сигнал, и направился в гостиную, чтобы сообщить ей, что вернулся домой. Ему пришлось бросить тарелку на кофейный столик, когда тарелка оказалась слишком горячей. Он потряс рукой, пытаясь избавиться от остаточного ожога. Когда он обернулся, чтобы посмотреть, почему Адалинда не начала смеяться над ним, он был удивлен, увидев, что она спит. Действительно потеряла сознание. Ее рот приоткрылся, волосы растрепались, Диана прижалась к ней сбоку. Она пошевелилась, пиная Адалинду, чтобы попытаться добраться до него, поэтому он наклонился, чтобы подхватить ее, поцеловал в живот, прежде чем посадить ее с игрушками. Наверное, ему следовало уложить ее в кроватку, уже поздно, но он хотел сначала поесть. Когда он сел со своим пивом, диван наклонился к нему. Во сне Адалинда подвинулась к его теплу, прижимаясь к его боку. Он нахмурился, но она не мешала ему есть, поэтому он позволил ей остаться так. В конце концов, когда его тарелка была очищена от удивительно вкусного содержимого, у него не было выбора, кроме как двигаться. Он отставил тарелки в сторону и погладил ее по щеке, пытаясь осторожно уложить на диван. Он встал, помыл посуду, не сводя глаз с Дианы через монитор. Закончив, он отнес ее в кроватку, пытаясь уложить на ночь. Он принял душ и приготовился ко сну, а затем столкнулся с чем-то вроде дилеммы. Он не хотел будить Адалинду. Она выглядела измученной, но он не мог позволить ей спать на диване. Она определенно проснется больной. Он пинал себя всю дорогу вниз по лестнице, потому что на самом деле был только один жизнеспособный вариант. Он подсунул одну руку ей под колени, а другую под спину, легко приподняв ее. Иногда он забывал, какая она маленькая на самом деле. У нее такое большое присутствие, она привлекала к себе внимание, как никто другой, и это позволяло легко забыть, что она тоже может быть хрупкой. Она что-то пробормотала во сне, уткнувшись носом в его обнаженную грудь, когда он поднял ее. Он смотрел на нее сверху вниз, пока поднимался в их комнату. Он откинул одеяло, так что ему оставалось только уложить ее и подоткнуть одеяло. Почему он не мог просто продолжать ненавидеть ее?

~~

Адалинда проснулась в постели, а не там, где она заснула. Она вскочила, когда не взяла Диану на руки, но даже в постели могла видеть ее в кроватке. Она посмотрела на Ника, она не помнила, чтобы он возвращался домой. Должно быть, он принес ее наверх. Он дернулся во сне, его брови сошлись на переносице. Она снова легла рядом с ним, позволив своей руке коснуться его, и он резко взял ее за руку. Она не отстранилась, и, казалось, его успокаивало то, что она представляла в его снах. Она просыпалась еще три раза от его трепыханий, прежде чем отказалась от дальнейших попыток поспать. После всего, что он сделал вчера, она решила, что, по крайней мере, должна ему завтрак. Ник спустился прежде, чем она успела зайти слишком далеко, кроме как замешать тесто. — Привет. Ты же знаешь, что это испортит завтрак в постель, если ты проснешься до того, как я закончу готовить, — она указала на него лопаточкой, прежде чем перевернуть тонкое тесто на тарелку. Она намазала тонкий блин маслом, посыпав его сахаром, прежде чем свернуть. — Я все еще ценю идею. Извини, что я пришел так поздно, было много бумажной работы. Что это такое? — он сложил странный блинный рулет, глядя на обе его стороны. — Тощий блин, или, ну, это очень похоже на креп. Я нашла рецепт моей тети в одной из книг моей матери. Моя тетя всегда называла их тощими блинчиками, она была немного странной, — сказала Адалинда, Ник нахмурился, глядя на это, несмотря на то, что это дымящееся маслянистое добро, он не знал, доверяет ли ему. — В книги заклинаний твоей матери? — он приподнял бровь, глядя на нее, она закатила глаза, протягивая ему рецепт. — В выпечку можно положить много проклятий. Я обещаю, это просто еда, ты, большой ребенок, — она наклонилась, чтобы откусить кусочек блинчика, который он держал. Ник пожал плечами, запихивая все это сразу в рот. — Как прошла работа? Вау, я говорю так по-домашнему. Ты не обязан отвечать, — она покачала головой, зачем она вообще спрашивала? Не то чтобы они были настоящими друзьями. — На самом деле это было хорошо, кстати, они очень вкусные. Рота, моя партнерша — какое-то существо с этими крыльями, торчащими из головы, и металлической кожей на лбу. Очевидно, она уже ненавидит тебя, — Ник схватил следующую, наливая себе стакан молока. — Фу, звучит как валькирия, их напыщенные мясные головы, они одни из немногих существ с настоящими крыльями, и не только на голове. Они не могут летать, но они скользят. Крылья на самом деле предназначены для исцеления. Если они обхватывают своими крыльями кого-то раненого, они как бы вибрируют. Они выделяют фермент с этой дозвуковой частотой, который способствует заживлению. Их перья один из основных ингредиентов во многих зельях и заклинаниях, — Адалинда медленно наклонила сковороду, перемещая тесто к краям. — Тебя очень удобно иметь рядом. Но это не объясняет, почему она тебя ненавидит, — Ник потянулся, чтобы взять еще один блин, и она шлепнула его по руке лопаточкой. — Ты не можешь съесть их все! — она откусила кусочек с очаровательным взглядом. — Валькирии являются основой для многих мифов, ангелов, апкаллу и, в первую очередь, Валькирии. Они на самом деле многое поняли правильно, Хел была ведьмой. Наполовину красивая девушка, наполовину отвратительный труп, звучит знакомо? В те времена ведьма вырывала бы им крылья, если бы поймала их. Они убивали нас в ответ, так что у нас все еще есть некоторое предубеждение. — Ну что, ты планируешь пощипать моего партнера? Как это стало нормальным предложением в моей жизни? — Ник хмуро посмотрел на свежую выпечку. Адалинда усмехнулась, протягивая ему тарелку, чтобы он взял следующую. — Нет, если мне понадобится перо, я могу просто купить его. Это не значит, что они не линяют, — она вылила на сковороду остатки теста. — До тех пор, пока ни один из вас не попытается убить другого. Мне пришлось сказать ей, что я Посвящённый, — он подошел и сел рядом с Дианой. Она подползла к нему, хихикая, когда он подхватил ее на руки. — Что? Почему? — она выключила плиту, жуя свой завтрак и наблюдая за ними. Ник откинулся назад, подхватив Диану в воздух над собой, прежде чем посадить ее себе на грудь. — Ну, я не мог сказать ей, что я Гримм, и я не мог притвориться изнаночником. Я могу видеть существо, и я намного сильнее обычного человека. Партнер в конце концов это заметит. Я чувствую, что вернулся туда, где был несколько лет назад, лгу всем, — он старался не слишком задумываться о подобных вещах, но ему все равно это не нравилось. — Я полагаю, что Посвящённый — довольно хороший выбор. По крайней мере, ты можешь рассказать ей хотя бы часть правды. Мне жаль, что я втянула тебя во все это, — она подошла и села рядом с ним в куче игрушек и одеял, которые так любила Диана. — Это не твоя вина. Итак, это для меня? — он оглянулся на пакеты, все еще стоявшие на столе в столовой. — Да. Я думаю, что все должно подойти, но если что-то из этого не подойдет, я сохранила чеки, — она забрала у него Диану, чтобы он мог пойти примерить вещи. Адалинда чуть не ахнула, когда он снял футболку и начал примерять вещи за столом. Не то чтобы она не видела его без рубашки дюжину раз с тех пор, как они приехали сюда, но почему-то, видя, как он раздевается снова и снова, у нее немного подкашивались колени. — Они немного тесноваты, — он потянул за футболку, которую она ему подарила, Адалинда посадила Диану в игровой загон, чтобы подойти поближе. — Они должны быть тесными. У тебя есть мускулы, Ник, покажи их. Поверь мне, это выглядит хорошо, — она пододвинула к нему сумку с разнообразными брюками. Он вытащил пару, подозрительно разглядывая их. — Они не должны быть тесными, не так ли, потому что некоторым вещам нужно место, — он сказал, она усмехнулась. — Я хорошо осведомлена о пространстве, которое тебе нужно в этой области, а теперь иди одевайся на работу, если только ты не планируешь примерять их и за столом, — она ухмыльнулась, он бросил на нее взгляд, но взял сумку с собой наверх. Все шло хорошо, у них были дела, но Рота на самом деле много знала о местных существах, и ему не нужно было использовать трейлер ни для чего, кроме своих собственных исследований всю неделю.