Remember me

Он был счастлив. Несмотря на все, что было раньше когда-либо, но был… Он сидел на коленках любимого мужчины в белой рубашке и черных брюках и улыбался, смотря на него. Черная водолазка и закатанные рукава… руки, которые расстегивали его пуговицы, а затем обнажая кожу, Гарри почувствовал, как к ней прижались чужие губы. Он счастлив… — Мой Лорд, вы хотите заняться чем-нибудь другим? — сказал Гарри, глядя на черную макушку волос и задыхаясь, когда руки забрались под ткань и начали поглаживать живот, бока, грудь, поясницу… Том смотрел на него и ему нравилось видеть этого мальчишку столь смущенного, ежели, когда на него был направлен полной ненависти взгляд, как в тех глупых снах. … несмотря на то, что когда он поступил на шестой курс, его крестного уже не было, погибнув в Отделе Тайн из-за Беллатрисы Лестрейндж. Гарри тогда, кажется, серьезно желал этой Пожирательнице Смерти, чтобы она сдохла. Гарри видел, как Сириус падал за арку и надеялся, что упадет где-то там, а затем будет снова сражаться.Но нет. Он кричал, вырывался из рук Ремуса, что не давал сделать подростку что-то ужасное неправильное, например, пойти за крестным и не вернуться. — СИРИУС! — закричал Гарри. — СИРИУС! — Ты ничего не можешь сделать, Гарри… — говорил ему Люпин… — Помогите ему, спасите его, он ведь только что был здесь… —…слишком поздно, Гарри. — Сейчас мы его вытащим… — Гарри яростно извивался, пытаясь вырваться, но с Люпином было не так-то легко сладить. — Ты ничего не можешь сделать, Гарри… ничего… его уже не вернуть. Ведь этим летом он не услышит ласковое «Сохатик», не увидит, как он задумчиво смотрел в окно, наверно, вспоминая своих погибших друзей, не расскажет о своих приключениях, при которых он коротко смеялся, а затем грустил. Гарри помнил, как загорелись у Сириуса глаза, когда он подарил ему небольшой подарок; как крепко его сжал мужчина в объятьях… как однажды показал целый гобелен Блэков… И так же, к сожалению, до сих пор помнил сумасшедший и громкий крик ненормальной колдуньи. «Я убила Сириуса Блэка!» Ее безумный и ликующий смех, что заполнило все пространство, до сих пор пробирало до кожи и злило его. Как родственники могли так ненавидеть друг друга? Он хотел ее убить. Он кричал об этом, чтобы потом за ней побежать. — Выходи, выходи, малютка Гарри! — пропела она тонким издевательским голоском, и ее слова отразились эхом от начищенного паркета. — Зачем же еще было бежать за мной? Я думала, ты хочешь отомстить за моего дорогого братца!  — Да, хочу! — крикнул Гарри, и с десяток его призрачных двойников вокруг всего зала повторили: «Да, хочу! Да, хочу! Да, хочу!» — Так-так… Наверное, ты любил его, малютка Поттер? — Гарри захлестнула такая лютая ненависть, какой он не знал никогда прежде; стрелой вылетев из-за фонтана, он взревел: — Crucio! — Беллатриса вскрикнула. Наверно, Пожирательница не ожидала такой ужасающей боли от мальчика, который был всего лишь юнцом, еще не окончившим школу. Который еще не видел взрослой жизни. Но как объяснить то, что она рвано дышала и чувствовала, как разрывало ее изнутри? «Как…» Кто же знал, что Гарри к этому момент применял это заклинание не один раз? Несколько недель назад, когда ему удалось уйти ненадолго из школы, ему нужно было встретиться с одним мужчиной… они поговорили… ну, а потом, когда у него не осталось терпения, он использовал легилименцию. Да, грубо. Да, не спрашивал человека. Но он просматривал его воспоминания и чувствовал лишь омерзение к нему. Он хотел, чтобы он страдал, как те дети, которых он изнасиловал… Гарри ненавидел насилие, почувствовав его на себе. Не хотел видеть, как страдают другие люди. Но одновременно понимал, что без этого никуда — если ты хочешь жить, если хочешь, чтобы все шло по твоим планам, то это необходимо. Он не планировал его использовать, может, в качестве пытки, если бы тот мужчина молчал или отказывался говорить… … но нет. Применил, увидев животный страх и слезы на детских лицах. В конечном счете, конечно, Гарри узнал необходимую информацию и чтобы не оставлять следов, убил его любимым заклятием Волдеморта — Avada Kedavra. И сжег, отвратительно себя почувствовав, ведь он отнял чужую жизнь… Но с другой стороны, жизнь ведь жестока, не так ли? Нужно платить цену… Поэтому это ощущение злости, что заполняли его разум — его крестного нет из-за этой ненормальной Пожирательницы, — не давали проходу разумным поступкам. Гнев послужил выходу второму Непростительному. Заклятие Гарри сбило ее с ног и женщина начала извиваться и корчиться от боли, как Невилл до этого. Беллатриса кричала и сжимала черную ткань, впиваясь ногтями в ладони. Воздух застревал в легких, а перед глазами были багровые пятна… Пожирательница почувствовала каждую мышцу, как она выворачивается… а затем неожиданно все прекратилось. Открыв глаза, она увидела лишь потемневший зеленый взгляд, а затем дрожащую руку, что держала палочку. Этот мальчишка… такая знакомая жестокая улыбка, что часто была у нее… не уж то она ошиблась? — Ты думала, что я не применял Непростительное раньше, не так ли, а, Белла? — поинтересовался Поттер холодным тоном. Женщине хотелось вырвать его язык. Что он себе позволял. — Но я уверен в том, что тебе это не понравилось: ты ведь не мазохистка, которым нравится причинять себе боль или унижения. Но я убежден, что ты хочешь применить его на мне. Заставь меня кричать. — Тебя не победить меня, Поттер! — крикнула она, поднимаясь на ноги. — Ты лишь замечтавшийся мальчишка, а я была и остаюсь самой верной слугой Темного Лорда и ты, Поттер, никогда не сможешь со мной потягаться… — Никогда не говори никогда, — просто ответил парень, следя за ее движениями. Еще немного и полетят проклятья. — Я смогу через два года или позже, Беллатриса Лестрейндж. Я мог бы сделать то же, чего ты добилась с Сириусом Блэком — убить тебя, но не стану. И лишь потому, что твой Хозяин будет недоволен. Я его смерть никогда не прощу, а впрочем, тебе ведь интересно, где пророчество, правда? — спросил он с невинной улыбкой. — Отдай его мне, Поттер, если хочешь спасти свою жизнь! — крикнула она. — Тогда тебе придется убить меня, потому что его нет! Начался поединок. Он хотел ее убить… хотел отомстить… но не стал. Казалось бы, женщина была не в себе, получая его гнев, валяясь на полу, что помешало бы убить ее? Как бы это не звучало, но Гарри считался с мнением Волдеморта — ведь Беллатриса была права в своих словах… … и мальчик совершенно не замечает, увлеченный разговорами и перекидыванием заклинаний, когда сзади появилась темная фигура, заставляющая биться его сердце чаще и чаще. — Зря стараешься! — крикнул Гарри. — Он тебя не услышит! — Неужели, Поттер? — сказал высокий холодный голос. Гарри оглянулся и весь пыл ушел на нет. «Пришел все-таки, а я ждал…» — подумал он. Высокий и худой, в черном капюшоне, что закрывал лишь затылок; жуткое змеиное лицо и багровые глаза с щелочками зрачков… Лорд Волдеморт стоял посреди зала, направив на него палочку, и Гарри застыл на месте, не в силах шелохнуться. Его личная причина в тех кошмарах, которые ему иногда снятся. Тот человек, который заставил бы его повиноваться, если бы Гарри был слабым и неупорным… из-за кого, он сейчас пытается выровнять дыхание и сосредоточиться. Но всемогущий Мерлин… несмотря на холодный и настороженный взгляд, вопреки этой палочке, что являлась близнецом его собственной, от мужчины исходила ужасающая своим холодом магия, которая была словно повсюду. И да, Гарри допустил на минуту, только на минуту, чтобы он посмотрел с теплотой и слабой надеждой… «Смотри только на меня, Том», — подумал мальчик, вспоминая, что этот человек ему сегодня снился. В этот раз Тому было столько же, сколько ему. Они стояли, упершись руками о края подоконника, и смотрели на темный Запретный лес. Гарри говорил, что ему жаль. Действительно жаль, что так все произошло.

— Я бы хотел, чтобы все этого не было и я был бы самым обычным мальчиком, который учился в Хогвартсе как все. Хотел бы, чтобы сменилась власть и вернули чистокровные традиции. Хотел бы, чтобы маглорожденные могли узнавать про магию прежде, чем об этом скажет письмо в одиннадцать лет, в то время, как дети из чистокровных семей знают больше их. Но я бы не хотел тебя забывать или встречаться на пути когда-либо. Не хотел бы отказываться от чувств, понимая, что без этого был бы не я. Это все сон и настоящий ты не подозревает обо всем этом, что я говорю сейчас… может, без меня было бы лучше? Я не знаю… И он совершенно не замечал, пока вел монолог, как менялись эмоции на лице Тома, ведь в этот раз был все по-другому. Но Гарри смотрел лишь на Запретный лес и грустно улыбался…

«Черт возьми, Поттер, не отвлекайся!» — Итак, ты разбил мое пророчество? — вкрадчиво спросил Волан-де-Морт, устремив на Гарри безжалостный взор своих красных глаз. — Нет, Белла, он не лжет… Я вижу правду, которая глядит на меня из его никчемного мозга… целые месяцы подготовки, столько усилий… и вы, Пожиратели смерти, позволили Гарри Поттеру снова расстроить мои планы… — Простите меня, хозяин, я не знала! Я сражалась с анимагом Блэком! — зарыдала Беллатриса, бросаясь ниц у ног Волдеморта, сделавшего несколько шагов вперед. — Вы же знаете, хозяин… — Замолчи, Белла. — В голосе Волдеморта послышалась угроза. — Через минуту я с тобой разберусь. Ты думаешь, я пробрался в Министерство магии, чтобы слушать твое дурацкое хныканье?  — Но, хозяин… он здесь… внизу… — Волдеморт не обратил внимания на ее слова. — Мне больше нечего сказать тебе, Поттер, — спокойно промолвил он. — Ты мешал мне слишком часто и слишком долго. АВАДА КЕДАВРА! И совершенно пропустил момент, когда рука мужчины оказалась под его брюками и весьма понятливо сжимала между ног. — Хочу тебе доставить удовольствие, Гар-ри, — сказал Риддл хриплым голосом. — Думаешь, я смог бы отказать тебе, Том? — поинтересовался он, улыбнувшись. О чем он вспоминал? Об Отделе Тайн… хорошо, что он закрыл связь, а Том бы не читал его мысли. Ох. Сириус… Да, именно Бродяга был тем, кто стал ему родным и живым человеком, хотя Блэк обращался к нему «Сохатик», то навевало на мысли, что он видит в Гарри лишь друга прошлого. Как же он с отцом похож, да? Лишь шаг лишила его крестного, который так вторгся в его жизнь, еще два года назад. А затем стал самым родным, ведь Сириус любил его точно также, как Гарри его. Когда-то у него были мысли, что он заменил бы ему отца… как это было глупо с его стороны. «Наверное, ты любил его, малютка Поттер?» — раздался в сознании издевательский голос Беллатрисы, и Гарри сжал волосы на затылке Тома, отчего тот зашипел. — Ай, больно вообще-то, Гарри, — пожаловался Том. — Но делай это почаще, когда стонешь мое имя, дорогой. — Как скажете, мой Лорд, — шутливо отозвался парень, прежде чем снова начать думать. Конечно любил! Те, кто даже не способны на чувства или закрылись в себе, способны любить… иначе как-то же его полюбил Том, хотя раньше считал, что любовь — это лишь слабость и глупость человека? Только больнее всего осознавать, что всех, кого он когда-то любил, попадали под угрозу и от этого Гарри становилось еще хуже. Хотелось выть. Хотелось задать вопрос Судьбе, за что она так с ним. Мама, папа, Сириус… теперь и Том… Как, как он может знать, что случится в будущем, пока один старик, который был побежден в первой половине двадцатого века, сейчас находится на свободе и собирает последователей? И если он снова уйдет в Европу и будет делать то, что раньше… Что делать ему, Дамблдору и Тому? Британии, в конце концов? Ведь, как известно, те кто наступал против него, были потом мертвы. Темные Лорды, как иначе. Но Гарри видел его и лишь одним чудом, что тогда волшебник сразу же ушел, будто не собирался ничего делать. Будто давал ему время, чтобы собраться с силами. Ему было страшно, на самом деле… смотря в черный цвет глаз… он был бледным и истощенным, его светлые волосы находились в полнейшем беспорядке, а края мантии были рваные… Но черт возьми, это удушающая сила, исходящая из него, была действительно внушающей. И это он, который по силе равный светлому волшебнику и современному Лорду? То что им делать?

***

Гарри помнил, что произошло в тот самом баре, когда он и Тиарнак Саксен решили выпить вина и наблюдать, как другие танцевали и то дело, что целовались и пошло поглаживали бедра руками… Где он сел на колени слизеринца и поцеловал его, перед этим сказав, что «не любил бы его, с радостью влюбился в тебя, а затем трахнул». И это была правда. Не будь Тома, без сомнения начал встречаться с ним. Парень, выглядевший сейчас на несколько лет старше из-за зелья, прижимался к нему и терся; желал увеличить жар и почувствовать чужую горячую кожу на своем теле; целовался, углубляя поцелуй, иногда покусывая губы… он застонал, когда Тиарнак провел языком по нижней губе и это было так правильно… словно так было всегда, несмотря на доводы разума… И когда они отстранились, тяжело дыша, Гарри попытался извиниться за то, что делал. Он знал из-за чего этот порыв… И приподняв челку Саксена под взором темных глаз, Гарри побледнел. Шрам. Тот самый шрам, что когда-то получил Том Риддл. В точности такой же. А ведь он еще задумывался, откуда знакомы эти черты лица, это необъяснимое притяжение и покалывание… Том, Том, Том, Том… «Как я по тебе скучал». — Гарри? Ты в порядке? — Да, в порядке. Насчет того, что я говорил… я не жалею, Тиарнак, но я не подумал о тебе и эгоистично поступил с моей стороны. Все нормально? — Да. Но зачем? «Зачем. Действительно, зачем, Том. Потому что увидел на секунду в нем тебя», — подумал про себя парень. Так сходить с ума, видя эти кошмары, что мучают ночами, когда он видел смерть любимого человека, что он пьет зелье от сновидений, чтобы потом через время видеть галлюцинации. Гарри иногда не спит, предпочитая вместо это сидеть в Выручай-комнате и прятаться, чтобы его снова не избили, снова не получить новые синяки, будущие шрамы, да… Если бы не Эбигейль и Тиарнак, если бы не Отряд Дамблдора, он был сдох пораньше, да? Он бы не справился? Но Гарри не мог бы этого допустить… Он сидел на его коленях. Том смотрел с непониманием. А затем начинают разговаривать, делясь откровениями… Вроде… — … ты так на него похож, что я иногда теряюсь. Правда ли это? Правда ли то, что тот человек, который передо мной — он? Или в этом виновато то, что я плохо сплю и вижу образ? Но нет, я сейчас смотрю на тебя и понимаю, что был не прав. Вы различаетесь. Или… — Давай допьем и поедем домой? — спросил Гарри. — Ты пьян. А затем снова целуются, пока не заканчивается воздух. Том держит его сзади и не дает куда-либо отступать, будто этого Гарри сильно хочет. Гарри Поттер был зависим от него. Физически и душевно… И он сходит с ума от ощущений, не понимая, что постепенно втягивается в болото… ему все равно… это ведь Том… Том, к которому он чувствует любовь и нежность, восхищение и тоску, вожделение и желание им контролировать… В глазах темный восторг, а блядские губы сейчас были пухлыми. На щеках лихорадочный румянец, а еще тяжесть внизу… Гарри смотрит на него и хочет подчиниться, хочет принадлежать. И плевать, что по сути, так хотеть врага было ненормально.

***

В копилке воспоминаний, что Гарри собирал отдельно в специальные маленькие флаконы, был один случай, произошедший как-то летом. К этому времени они уже знали, кто из них кто. Например, Гарри знал, что Тиарнак Саксен — это Том Риддл и рассказал об этом ему. А сам Том рассказал, что давно понял, кто стоит под личностью Серого Лорда, с которым он однажды встретился. Гарри отчетливо помнит те самые удивленные глаза, когда он пришел к его дому, что был в Литтл-Хэнглтоне. Дом Риддлов… Большое и величественное здание, что стояло на холме, был когда-то живым — когда-то в нем жили люди, та самая семья… Но он стал заброшенным до тех пор, пока не стал убежищем для Тома. Он не помнил, что тогда его сподвигло прийти к нему… какая была причина? Кошмар? Желание увидеть?.. что-то еще?.. И лишь открывая дверь, Том видит своего мальчика совершенно бледного и одинокого. Он был промокшим, его толстовка и брюки прилипли к коже, обхватывая неплохие мышцы, полученные от занятий с квиддичем и заданий. Взлохмаченные мокрые волосы, но блестящий взгляд и прикусившая, дрожащая губа лишь дополняло картину… Гарри Поттер стоял посреди входа его дома. Посреди дождя, что было на улице. Глупый мальчишка! Заболеет же ведь… — Том… — Гарри… что ты здесь делаешь? — Почему я от тебя так зависим, Том?.. Его слабый голос заставляет сердце остановиться.

***

Этот вечер действительно был одним из самых спокойных и уютным за последнее время. Ведь как никак, даже в магловском мире у Мальчика-Который-Выжил не было покоя. Задания, что он выполнял несколько месяц, отнимали много сил и по несколько часов в неделю, заставляя себя чувствовать опустошенным. Иногда голова просто раскалывалась, когда нужно было командовать и выслушать отчеты от Черных Стражей, как делал это Волдеморт с Пожирателями Смерти. Нужно было встретиться с мистером Роуделом под личностью Эдварда Хопкинса, чтобы послушать очередные новости и новый план на ближайшее время. Иногда мистер Роудел раздражал, когда подбадривал девушек, отсасывающих ему почти каждый раз. И задания, по другому миссии… Драко, что однажды рассказав о том, что он хотел пойти работать в Мунго целителем, вылечивал его и его последователей раны и травмы, когда те случайно не заметили опасность или заклинание, что было редко. И Тисовая улица, дом четыре. Дядя Вернон, что уже не обращал внимания на то, что Поттер пропадал, лишь бы не видеть его. И причитания тети Петунии, когда тот в очередной раз приходил позже, чем следовало бы. Но сейчас, когда Гарри уже шестнадцать, его хотя бы не запирали, а сам уже нормально питался за счет заработанных денег. Правда, большая часть из них идет на накопление, чтобы потом получить хорошую сумму, но это пустяк. И, о Мерлин, завтра очередная сделка. Парень про себя выругался. Но стоя у входа многоэтажного дома, несмотря на сильный дождь на улице, Гарри хотел на несколько часов почувствовать себя в безопасности с Томом, а еще и увидеть его. Он соскучился по алому взгляду и холодному тону, что иногда можно было в нем заметить немного оттенки тепла. Тосковал по сильным рукам, что обхватывали его и не давали никуда уйти. И очень хотел снова ощутить на себе горячие губы, и как электрический ток шел по телу. Том впустил парня, бормоча что-то про глупых гриффиндорцев, что на месте не сидят и не удосужились использовать отталкивающие чары от ливня, не говоря уже о согревающих. Мужчина применил беспалочковые чары и Гарри улыбнулся. Одежда была сухой и теплой. — Спасибо, — поблагодарил он. — За мной, если ты не хочешь заблудиться здесь, — скомандовал Риддл, который уже направился в сторону какого-то коридора… И разглядывая по пути, Гарри еще раз убедился, что Риддлы были богаты. Здесь все кричало о роскоши. Если бы отремонтировать этот дом и привести его в порядок, добавить несколько нейтральных и не кричащих оттенков, здесь можно было бы жить. И этот дом был бы не хуже, чем тот, что в Годриковой Впадине, принадлежащий Поттеру. Лишь бы не вспоминать последнее посещение, когда он нашел семейную галерею и портреты своих родителей… Нет, не стоит думать об этом. Сейчас он здесь и хочет расслабиться в компании Риддла. Через несколько минут они дошли до помещения, в котором он узнал кухню и ахнул. Когда-то Том убил своих родственников, что его не приняли… Мужчина, увидев выражение лица у мальчика, лишь усмехнулся. Он давно уже пережил и принял свое прошлое, свое происхождение. Да, он полукровка и рос в приюте, но сейчас смотря в зеленые глаза Гарри и чувствуя теплоту в районе груди, подумал, что это больше не имеет значения, потому что Том Риддл старше и умнее. Тогда нужно было просто уйти и забыть. Но нет, шестнадцатилетний Риддл увидевший своего отца, бабушку и дедушку, что спокойно ужинали и разговаривали, хотел, чтобы его приняли и полюбили. Чтобы появилась семья, что его поддерживала. Но Риддл-старший… ничтожный маггл, по сравнению с волшебниками… кто разбавил кровь, в котором была кровь Слизерина… который его потом оскорбил… И они все они смеялись над ним. Это было больно и обидно. И Том лишь хладнокровно убил каждого, внутри жалея, что если было все иначе, то не стал бы этого делать. Что за мысли посещали его, когда он стоял у окна и курил сигарету? Сигарета… чертов Поттер, который как-то предложил ему попробовать покурить, говоря: — Ну, а что может случиться от одной сигареты, Саксен? В то время, как у Гарри уже была третья за последние минут десять. Глупый ребенок, привязался к никотину, а потом лечиться будет. И мужчина вздрогнул, когда ощутил, как к нему прижалась чужая грудь сзади и руки, что обхватили его торс. Гарри… тот самый мальчик из пророчества, что должен был его убить, вместо этого просто полюбил, вопреки его ужасающим и страшным поступкам, вопреки, что убил его родителей… Ведь он, Гарри Поттер, увидел во сне мальчика и пожалел. Захотел искренне помочь даже тогда, когда Том убил Билла… А в мыслях мальчика было лишь: «Так хорошо…» И запах табака, мужского и соблазнительного парфюма, вошел в легкие. Закружилась слегка голова. Гарри был счастлив. Он смотрел куда-то там, на подоконник и задавался одним вопросом. «А смог бы ли я его ненавидеть когда-нибудь?» И понимал, что оставит его без ответа.

***

Тяжелее всего было дышать, после случившегося. Но Гарри Поттер не сожалел, нет, ему было хорошо и беззаботно. Он устало водил пальцами по плечам мужчины и не думал, но смущаясь от воспоминаний. Светлый свет, что пытался пробраться сквозь шторы, напоминал, что прошла ночь. Самая восхитительная ночь в его жизни. Кто же знал, что такой человек, как Том Риддл или Лорд Волдеморт, мог совмещать в себе столько и быть таким разным одновременно? Для всех он жестокий и темный волшебник, что убивает налево-направо маглов и носит за собой лишь разрушения. Для Пожирателей Смерти — он Хозяин, Повелитель, Темный Лорд. Его боятся и уважают, не смеют перечить его словам (лишь некоторые, но позже получают Круцио). Для учеников и преподавателей Хогвартса, где он под именем Тиарнак Саксен, один из лучших учеников, но слишком отстраненный. Гарри бы сказал, что ему не интересен этот цирк, под названием подростки и их молодые годы, когда большинство не стремятся к высоким отметкам, отдавая свое время развлечениям и разговорам. Для Гарри же, Том — одинокий человек, который бывает иногда бывает нежным, целуя в висок. Грубым, когда вжимает его в стену и затем оставляет укусы на коже. Недоверчивым, потому что не привык делиться с кем-либо своими чувствами и прошлом, но заинтересованным и умным, когда это касается информации. Том может рассказать о свойствах какого-то зелья, показать свое мастерство в Защите от Темных Искусств, но не обещает, что вы не останетесь без ушибов и царапин, если влетите случайно в стенку… Том, который привык подчинять себе все, но отступает, видя огонек в глазах Гарри и очень желает узнать, что этот чертенок в очередной раз придумал. Том — прекрасный учитель. Если бы каждый так подходил к своему предмету, как он, то хороших преподавателей было бы больше. И таким нетерпеливым, когда стянул с Гарри толстовку и брюки, уже раздевшись сам, подмял под себя, чтобы потом поцеловать, постепенно углубляя поцелуй. Ощущение чужого языка, что отзывалось дрожью по телу, а затем неожиданный вздох, когда длинные пальцы сжались вокруг члена и начали медленно надрачивать, ускоряя темп. И отстранившись, смотря в почерневшие зрачки парня и опустившись к шее, втягивая и увлажняя кожу, оставил несколько засосов. Гарри застонал, а затем поморщился, когда ощутил, как чужие увлажненные пальцы вошли в него и стали растягивать. Было непривычно и больно, особенно когда углублялись. — Мм… — промычал он, смотря в глаза Тома. — Потерпи немного сейчас, потом легче будет, — предупредил он, прежде чем войти. — Черт… — прошипел он, сжав зубы, чувствуя, как к уголкам глаз подступают слезы, а внутри разрывало. — Все хорошо, Гар-ри, — прошипели в ответ ему в ухо. — Я люблю тебя. И он шипел, с каждым движением и толчком. Но потом стонал и выгибался, хватая пальцами простыни и позже царапая кожу мужчины, когда привык, а возбуждение возвращалось. Том же с каждым вздохом и стоном ловил, запечатляя в памяти. Ему нравилось, как Гарри хрипло между стонами говорил: «Пожалуйста, Том, быстрее», чем когда тот лежал на кладбище и кричал от Непростительного. Ему хотелось это слушать вечно, так восхитительно и прекрасно… Ведь самое слабое место Гарри Поттера — оказался он сам. — Remember me, Гарри.

***

Он не думал запоминать эту фразу, но все равно отложилась где-то в памяти, иногда напоминая о себе. — Помни меня, Гарри. И что это могло бы значить? После той ночи много что произошло. Например, Том также поступил на шестой курс, а затем удивился, когда на месте преподавателя по Зельеварение сидел не Северус Снейп, а Гораций Слизнорт. А впрочем, Гарри и так знал, почему он здесь. Дамблдор искал крестражи, чтобы их уничтожить. Он не говорил это прямо, но Поттер и так сам понял. Конечно, эта новость позабавила Тома, когда он об этом услышал. — Пусть ищет старик то, чего нет, мне то что? — сказал Риддл, а затем усмехнулся. Потому что оставшиеся два — это сам Гарри, а второй дневник, с которым парень до сих пор продолжал общаться. Только то, что он теперь в отношениях с другим Томом, не сказал. С Драко, который внезапно закрылся еще в августе и почти не отвечал по зачарованному пергаменту, тоже все нормально обошлось. Он не хотел становиться Пожирателем Смерти, как его отец. Он плакал и огрызался, когда Гарри нашел его, но потом позволил себя обнять и успокоить чаем… Гарри представили перед Пожирателями как равного, как Серого Лорда… он привел Тома на Гриммо и познакомил его с Вальбургой Блэк… И то, что Том говорил, что он не сентиментальный, не останавливало Гарри думать, что все-таки романтичный и нежный. У Гарри на спине, на груди и основании шеи много светло-фиолетовых засосов, на боках синяки, что заживают через несколько дней. Гарри сходит с ума, когда Том прижимает к его стене, и дрожит. У него в глазах мрачный восторг и чертово вожделение к этому человеку, который, когда тот становится собой, выглядит слишком потрясающе. Иногда останавливался в мыслях, что если бы он не сдерживал себя, но засосы были у Тома, а не у него. Риддл стонал, а не Гарри… у него были бы на коже полосы от крови, которые можно слизывать и улыбаться. И хрипло шепчет. — Я хочу тебя. Лопатки мужчины были прижаты к стене, а сам Гарри сидел между его ног со спущенными брюками и смотрел на него. Том не возражал, а лишь ждал. Протянув руку, он коснулся пальцев лодыжки, а затем обхватил ладонью, чтобы медленно поднимать наверх, пока не заключил в кольцо полувозбужденный орган и не выдохнул горячим воздухом на головку. Риддл рвано вздохнул. Пусть мальчишка пораньше начнет, иначе они на пару со Слизерином опоздают… он конечно предпочел пропустить урок, но Гарри нужно учиться… сегодня понедельник и должна быть Защита От Темных Искусств… невербальные заклинания, о, как он любил… Приблизившись, язык начал скользить по его член, обводя каждую венку, пока Гарри не обхватил его губами. Помогая себе рукой, он начал двигать головой и медленно доставлять удовольствие мужчине, выглядевшему сейчас примерно его возраста. Темный Лорд тяжело дышал, а зеленые глаза, что смотрели на него открыто, лишь быстрее подводили к пику… как же он сейчас соблазнительно выглядел… Было восхитительно… даже учитывая, что это был первый раз у Гарри, то у него хорошо получалось. Лишь бы ноги держали. Он уже не мог сдерживать свое наслаждение и отчаянно застонал. Посмотрев на Гарри, Том увидел на его лице капли его спермы и это выглядело ужасно обворожительно и развратно. Гарри только в конце подумал, что устроит сюрприз Волдеморту, когда придет до собрания и сделает под столом минет. А что будет потом, уже неважно. Это заставило коварно улыбнуться. Но сейчас, сидя на ступеньках дома тети Петунии, он смотрел на безразличное выражение лица его Тома и не понимал, что происходит… — Гарри, я подумал, что нам лучше разойтись. … а происходило это. Что? — Извини? — Так будет лучше, Гарри. Нам лучше расстаться, — повторил он. — Что-то не так, Том? Просто скажи. Скажи правду. — Нет. Я не хочу тебя обманывать, поэтому буду говорить как есть. Нужно было раньше так сделать. — Что именно? — Гарри, ты мне не нужен. — То есть ты хочешь сказать, что ничего не чувствуешь? — Не надо мне тут истерик, Поттер. Я обдумывал это последний месяц, чтобы ты знал. Потому что мне надоело. Потому что, таких как ты, живущих в розовых мечтах, миллионы. Я же устал. — Я не собирался, дорогой. Просто адекватно рассматриваю ситуацию, что такого? Но разве не ты говорил, что любишь меня, например? Или о том, что я твой? — Я врал. Это ничего не значащие слова, Поттер. Мне плевать на тебя, потому что я пользовался и играл в актера, что ты даже не заметил. — Пожалуй, с Волдемортом было проще. Он всегда знал, что хотел убить меня. — Так ты нас разделяешь? — Нет. С Волдемортом, я встретился хоть год назад, хоть полгода, хоть два месяца, хоть сейчас. Это ведь один человек. — В любом случае я сказал все, что я хотел. Договор еще в силе, если ты об этом думаешь. — Хотя бы одна положительная новость. Но знаешь, я предполагал. Поэтому как скажешь, так оно и будет. Ты ведь знаешь, где больно, бей, Том. «Я не буду умолять тебя остаться, Том. Потому что не хочу унижаться и пасть еще ниже…» — Не дави на меня свою жалость, мальчишка, — прошипел он, а перед тем, как трансгрессировать, бросил,— Remember me, Harry Potter. Remember me. И на его месте больше ничего не осталось. Пустота… ушел… все-таки… Ушел, оставляя его задыхаться от чувств… где была его рациональность и здравомыслие? Как же больно… — Черт… Когда-то, еще несколько месяцев назад, договорились, что если кому-то нужно будет уйти — неважно, Гарри или Тому, то дадут на это полное право и не станут вмешиваться, не станут останавливать другого — так или иначе. Неужели уже тогда Риддл решил, что он ему не нужен? А ведь Гарри мог привыкнуть ко всему: к боли, к чужой смерти, к лишениями. Но почему он не мог привыкнуть к камню на лице Тома? Это глупо, правда, да? Чертовски глупо… Ведь он… потому что он любил его той самой любовью, что горечью отдает во рту.

***

Гарри видит в кошмарах смерть Добби, которого сильного ранил один из приспешников Темного Лорда Гриндевальда. В огне погибают дорогие ему люди из Отряда Дамблдора, который потом стал Черным Стражем — Гермиона, Рон, Драко, даже Эбигейль… шумные близнецы — Фред и Джордж, Забини, что часто язвит и шутит. Теодор, с которым, несмотря на его закрытость, можно было поговорить о чем угодно. Бесшумный, тихий и опасный. Он чувствует, как обхватывают лианы его тело и шею, а затем начинают сжиматься, душа его. Гарри мычит, он не может кричать, когда длинные шипы впиваются в его кожу, а кровь просачивается наружу. Парень семнадцати лет видел полуразрушенный Хогвартс, что осталось после битвы. Орден Феникса и Пожиратели Смерти объединились против общего врага, что должен был давно гнить в Нумергранде. Он видел чертово Геллерта Гриндевальда и его черные глаза. И в этот раз Гарри совершенно один. — Твои последние слова, Мальчик-Который-Выжил? — с издевкой спросил он, улыбаясь кривыми и гнилыми зубами. Противно. Его наставник, который принял его выбор, который принял Тома, сейчас мертв… Дамблдор… а ведь из-за кого? Из-за предателя! Если бы не он, Альбус был бы жив… — Твой бывший возлюбленный разочаровался бы в тебе, Геллерт, — бросая и ставя сильнейший щит, что учил Том. Лицо старика не изменилось. — Ты умрешь, Гарри Поттер, а эта девочка попадет в приют. Станет таким же, как и ее отец. Но ты умрешь. — Этого не будет, — твердо отвечал я, а затем происходило то, что я не видел давно. С того самого кладбища. Фините Инкантем. Это значит… палочка из тиса и перо феникса была у него… значит, Том погиб? «Но если это так, то я не должен сдаться, я должен выжить!» Юноша падал безжизненным телом на землю, а его враг злорадно смеялся. — Гарри Поттер мертв! Англия теперь принадлежит мне!

***

Однажды Гарри увидел галлюцинации Фреда — погибший на той самой битве. — Мне жаль, Фред. Мне бесконечно жаль за вас. Вы должны были жить, вы не виноваты, что умерли. Виноват во всем я… — Ты не виноват, Гарри, — рыжий улыбнулся. — Не виноват. Просто Гриндевальд такой, что думал только о себе и не заботился о чувствах других людей. Фанатик. Он ведь он гниет в могиле, да, Гарри? — Да, Фред. Гниет, к моему облегчению. Гарри после кошмаров бежит к детской кроватке, чтобы посмотреть на длинные темные волосы, что немного вьются и выразительный взгляд карих, но закрытых, глаз. Девочка учится ходить, повторять слова, собирать пирамидку и держать в руках чашку. Гарри не спит по ночам, когда у Дельфи прорезываются зубки, но лишь для нее улыбается. Какой смысл переживать за собственное здоровье, видя, как она смеется и у нее что-то получается? Ей нравится яблоки и его картофельное пюре. Ей нравится сидеть у Гарри на ручках и дергать того за волосы, что отрасли за последние три года с той ночи… Он ждет с нетерпением, что когда Дельфи подрастет, то будет заплетать на нем косички и прыгать на месте. Ждет, когда у нее появятся настоящие друзья, которые были как у Гарри — Гермиона и Рон. Гарри просит на выходных Драко, чтобы посидел с ней, пока он разбирается с оставшимися Пожирателями Смерти и Черными Стражами. Кажется, объявился новый маньяк, что изнасиловал уже несколько жертв. Вот он и станет новой игрушкой для Круцио… Гарри жаль, что Люциус ужасно занят страной, что вряд ли смог бы выделить несколько минут. Малфои… еще тогда, после битвы, Эбигейль попросила с ней сходить в их Малфой-мэнор. Именно я спас ее от приспешника Гриндевальда, в конце убив его убивающим заклятием. Девочку пришлось удочерить, но как? Тому бы не понравилось, что Дельфи ходит с маггловской фамилией… обратились к гоблинам… Из Дельфи Риддл девочка стала Дельфи Мракс-Поттер. Два рода, иначе бы я права, как отец, который удочерил ее, не получил. И теперь мы — последние в своем роде. И спустя четыре года, сидя недалеко от берега озера, они обедали. — Гарри, а ты расскажешь еще раз о моем отце? Я так хочу его увидеть… — Я тоже, Дельфи. Я безумно скучаю и люблю… спустя столько лет не могу забыть о нем. Но есть же ты, верно? Мы вместе, мы семья. Мы станем великими, как твой отец. И Гарри Поттер всегда будет на твоей стороне, не так ли? — мужчина наклонил голову набок и улыбнулся. — Ты меня не оставишь? Пожалуйста, пап. — Конечно нет. — Не оставляй. Не смей. Я хочу, чтобы ты был со мной всегда. Хочу, чтобы ты гордился мной, пап. Тебе ведь никто не нужен, кроме меня, Гарри, ты это знаешь. Я ведь твоя ведьма и всегда была ей. Ты спас меня и я всегда буду благодарна. Он улыбается, а затем что-то рассказывает, не замечая чужого взгляда.

***

— Нет! — Том метнулся наперерез проклятию, загораживая Гарри своим телом. Время остановилось.

Очередной кошмар. Снова.

 — Нет! Том, очнись, пожалуйста! Том, — Гарри тряс его за плечи и не мог остановиться. Том должен был встать прямо сейчас! Это же Том, он не может умереть! Это какая-то ошибка!

Каждый раз, когда я засыпаю, я вижу мертвое тело и остеклившее глаза Тома… я вижу зеленый луч Геллерта, который попадает в него — в самого дорогого человека на Земле. Которого я терпел, ненавидел, хотел убить, хотел поцеловать, хотел быть с ним, хотел жить вместе, хотел, хотел, хотел… но что какие желание могут возникнуть, рядом с трупом? Рядом с неживым человеком, который доставлял боль и само высшее наслаждение с безумием? Безумие — ощущать его губы, длинные пальцы, видеть алые глаза, слышать его «дорогой», ругаться, мириться, чувствовать жар тела… а затем возвращаться в реальность, где все мрачнее, чем было до этого. — Гарри, нам нужно уходить… — Тогда я сгорю вместе с ним. Альбус, находящиеся рядом люди, продолжали сражаться. Для Гарри существовало ничего. Глупо, глупо, Поттер! Глупо. Вот он — самый темный волшебник этого столетия, которого потом перехватывают авроры и надевают перчатки, ограничивающие магию. Безумный ублюдок, безумный… следовать своим целям, чтобы стать монстром для всех, чтобы его боялись… глупо, глупо! Он должен поплатиться… Глупо надеяться, что будет так, как прежде. Глупо надеяться, что он случайно воскресит, что потом щелкнет перед глазами, что снова начнет плеваться, глупо. Глупо ждать его магию, глупо смотреть на мертвое лицо и целовать… мужская грудь, которая вся в пыли и в крови, она не поднимается. Сердце молчит. И это конец… но что это было для него, который прожил такую сложную жизнь? Смерть — это только начало, да? Том просто уйдет к Смерти и все… и не вернется, Авада Кедавра, как на нем, не сработает… — Том, очнись пожалуйста, Том, я люблю тебя. Том, ты же не мог оставить меня одного, да? Том, Том, Том… — я повторялся, я срывал голос и плакал. У меня был срыв. Я не мог ничего видеть, не слышать Альбуса, чувствовать огонь, что обвил меня… я и не помнил, как спасся тогда. И лишь позже, когда битва закончилась, а авроры увели Геллерта, Гарри обратился к живому Альбусу Дамблдору. — Профессор, можно я сам похороню его? — спросил я, когда полностью восстановился в Большом Крыле. Я скрывал в себе апатию, то безразличие, мою слабость… я давал видеть то, что нужно было другим. — Но мой мальчик… тебе необязательно это делать. Мы можем обратиться… — Пожалуйста, профессор. Это единственная моя просьба. Дамблдор после моих слов согласился. Я похоронил его там, где никто бы не нашел… сам вырыл могилу, сам переместил тело, а после закопал… Я плакал, я говорил какой-то бред… мне было больно. Мне казалось, что из меня вырвали все живое и оставили лишь оболочку — бледные кости, худые мышцы, обтянутые кожей. Зеленые глаза, которые после истерики были красными из-за полопавшихся капилляров. Я не возвращался в школу какое-то время, чтобы успокоиться, а затем продолжать учиться в Хогвартсе. Мне срочно нужен был план. Что делать дальше? Что делать дальше? Держа в своих руках медальон Слизерина, я усмехнулся. Наткнулся я на него случайно, в том самом магазине «Беркин и Бергс», когда искал подходящую вещь для ритуала. Старый мужчина, покрытый весь морщинами, в старой мантии и чудаковатой шляпе с черепами, согласился его продать за нескольких сиклей. А ведь это была всего лишь подделка, потому что настоящий был давно уничтожен… На следующий день никто не видел того самого мракоборца, предателя. Как было просто уговорить, чтобы его отдали мне. Никому не нужный, униженный и ничтожный аврор. Его смерть почти не вызывала чувство вины, но что было сделано, то сделано. Я держал в своих руках собственный кусочек души… сделал то, что планировал Том. Стал бессмертным, ведь пока есть этот якорь, я буду жить. Несмотря на то, что стал более безразличным, будто раньше это было в недостатке… лишь воспоминания и слова напоминали меня того, кем я был до смерти одного слизеринца. — Remember me, Harry Potter. Remember me. Он видит галлюцинации Тома. Это сводит с ума, но одновременно становится легче. — Гарри, ты сильнее меня. Неужели ты дашь поглотить себя Тьме? Ты сильный, Гарри, сильный волшебник и человек… — я обернулся и увидел Тома. Снова. Мое наваждение, галлюцинация. Я решил наплевать на лечение, понимая, что я никогда не выздоровею. Я могу пить лекарство, чтобы потом быть как все, но какой в этом смысл? — Я не сильный, Том. Я до сих пор виню себя за твою смерть, за смерть своих друзей, до сих пор прихожу сюда и кладу на твою могилу лаванду. Я не смог пережить твою смерть, чтобы снова быть с кем-то, а ты заявляешь, что я сильный?! Какое у тебя понятия «сила», Том? И Гарри Поттер меняется. Ему придется иногда выводить пар на его бывшем друге, который в прошлом над ним издевался, а в последний раз чуть на магловский способ не перешел. И он ругается матом. Что он творит, почему дает чувствам взять над ним вверх?! Раз, два, три, четыре, пять. Гарри поднимает рукав и сквозь зубы выдает. — Чертов Реддл… У него на руке татуировка. … в виде… — Почему я не могу забыть тебя? … треугольника, палочки и небольшого овала… — Как же я люблю тебя, Том… … Даров Смерти. — Remember me, Harry Potter. Remember me. И Гарри Поттер помнит. Помнит, пока снова не увидит его и не поверит, что он настоящий.