Легенда о Преступнице

      Они вместе прошли по коридору, говоря о маловажных вещах, будто Такао хотел отвлечь Мэй от всепоглощающих раздумий. У него не получалось. Мэй поклонившись и ещё раз поблагодарив, вошла в свою комнату, бессильно свалившись на кровать.       «Итаааак… Много нового. Получается, всё настолько запущено. Моя мать криминальный авторитет, отец серый кардинал, они бесследно исчезли, но перед этим спасли меня… Будто их кто-то преследовал, будто они были в опасности и могли подвергнуть ей и меня… Но что тогда могло им угрожать? Кто? Они же были достаточно могущественны, дабы противостоять или защититься… Ничего не понимаю…» — и еле слышный стук в дверь вынул её из омута собственных мыслей. Раздался шелестящий голос…       — Тихая? — Входи, Кадзу. — она поспешно встала с кровати, пригладив волосы. Он вошёл. Внимательно оглядев, спросил… — Как прошёл разговор? — Познавательно. Родители были знакомы с Такао. И отчего-то, в самом расцвете их дела, они исчезли, оставив меня на своего помощника Ичиро. А он не успел меня забрать, и я оказалась у госпожи Кинуё. Это если не вдаваться в детали… — печально завершила Мэй. — Какие? — сосредоточенно спросил Кадзу. — То, что Ичиро хотел меня найти, но тоже исчез. Что за чертовщина? Почему они просто берут и исчезают, оставив кучу вопросов?.. — отчаянно спросила Мэй. Кадзу поглядел на неё пристально… — Хватит это мусолить, совсем скиснешь. Пойдём. — Куда? — непонимающе спросила Мэй. — Увидишь. — по его интонации Мэй стало ясно, что ответа ждать не стоит, и вышла вслед за ним. Они спустились на первый этаж, направляясь либо в чайный магазин, либо в неизвестное Мэй место. Оказалось, первое…       — Ты разбираешься, посоветуй, что заварить. — заметив блеск в глазах Мэй, он обвёл рукой подсобное помещение со множеством ящиков, сложенных по периметру небольшой комнатки без окон. Искусственное, но хорошее освещение приободрило Мэй.       — Хм… В первую очередь, нужно смотреть на собственные пожелания. Что-то лёгкое и незаурядное? — она чувствовала себя как рыба в воде. Он кивнул в знак полного согласия.       — Итак… Цвет, он некий контроллер. Чем темнее оттенок, тем интересней и глубже вкус. — она подошла к одному из ящиков, просмотрела названия на упаковках и остановилась на одном из них. — Так что это вполне подойдёт.       — Идём заваривать. — они вернулись к ней. Кадзу по-хозяйски прошёлся по комнате, подойдя к столу с чайником и чашками, неторопливо готовя приборы для чая. Мэй лишь тихо наблюдала со стороны, внутренне и возмущаясь от непоследовательности его действий в заваривании, и невольно умиляясь. Что им двигало в этот момент, ей не было ясным, но одно она знала — она не хочет, чтобы он сейчас уходил. Он стал каким-то островом спокойствия в живо меняющемся мире Мэй. Кадзу обернулся к ней, будто вторя её мыслям, сказал:       — Хватит ломать голову. Садись. — и он поставил на поднос чайник, подходя к столу. Мэй всё так же внимательно наблюдала, пока он не уточнил… — Так интересно?       — Просто мне сейчас немного непривычно.       — От чего?       — В баре я всегда заваривала и подавала чай, и мне в новинку подобное. — он ухмыльнулся на её слова, протягивая чашку.       — Всё бывает впервые. Осторожно держи. — Мэй благодарно кивнула, вдохнув запах горячего чая. Ноздри приятно защекотало, горьковатый аромат будто согревал изнутри. Она долго смотрела на слегка посветлевшее небо сквозь прорези жалюзи, будто изучая его серую неприглядность. И язык развязался.       — Мне кажется мороком всё, что произошло за эти дни. Вот усну, проснусь за барной стойкой — и ничего не было… — тихо проговорила она. Кадзу пригубил чай.       — Совсем? — Мэй посмотрела на собеседника, оглядев спокойное лицо, раздумывая над ответом. Взгляд остановился на губах. Озорной блеск в глазах Синоби дал понять, что он это заметил. Мэй не отвела глаза. Кадзу медленно приблизился, небрежным, выверенным движением поставил чашку Мэй, пока она всё так же молчала. В голове шумело: «Кадзу, что ты делаешь?..». Его дыхание тронуло лицо. Она хотела задать вопрос, крутившийся на языке, но он поднёс пальцы к её губам, сказав:       — Не думай сейчас. И не говори. Ничего. — он поцеловал её. Мысли мигом испарились под касаниями его губ. Остались лишь неизведанные ощущения ласки. Кадзу легко, неторопливо раскрепощал поцелуй, будто уча Мэй, ведя её за собой. Он не давил, давая привыкнуть к своим губам, пока Мэй таяла под ними, прикрыв глаза. Терпкий привкус на языке кружил голову. Она не заметила, как оказалась в аккуратных объятиях жёстких рук. Время замедлилось, и столь же медленно Кадзу оторвался от её лица, прошептав:       — Если хочешь… Никогда не вспомню об этом. Всё останется сном. — она молчала, глядя ему в глаза. — Чай остыл. — Пусть. — на выдохе сказала девушка. — Скоро Чонган придёт, любопытный. Тебе неловко будет. Отдыхай, красивая. — Мэй едва улыбнулась такой заботе. Кадзу вышел за дверь, не взглянув и не коснувшись на прощание. Мэй дотронулась до щеки тыльной стороной ладони. Лицо горело, дыхание было рваным. От смущения, от внезапно накативших эмоций. Она посмотрела на дверь, за которой скрылся парень. «Итааак… Глубокий вдох. Выдох. Подумаешь, первый поцелуй. Подумаешь…» — она резко растёрла лицо руками, отгоняя следовавшие размышления о произошедшем. Встав, пройдясь из одного угла комнаты в другой, она снова села, затем вновь встала и принялась убирать чайный набор. Она не могла найти себе места, только бы не дать себе думать. А думать было о чём… «Хочу ли я, чтобы это осталось наваждением, как он мне предложил? Нужно ли это? Особенно сейчас, особенно после… Всего… Всё иначе? А что это значило для него? Ёкай…» — она уже злилась на себя, мысленно рыча. Приказать себе не думать не получалось. И она подошла к старомодному музыкальному центру на столе. Спохватилась…       «Я не взяла его… Стоп. Самое время…» — Мэй нашла неразложенную сумку с вещами. Впрочем, там не было предметов, которые можно сложить. Разве что веер. «Какой необыкновенный. Чей же ты?» — девушка протянула раскрытый веер, просматривая на солнце. Тонкие золотые нити на тёмно-голубой полотне сверкали, складываясь в густые крапления звёзд, отдавая зеленоватым северным сиянием. Нити переливались, завораживая взгляд, и было понятно — это ручная работа, столь же искусная, сколь и старинная. Сейчас таких почти не делали. «Впрочем, они были богаты. Могли себе позволить. А если это семейная реликвия?» — она ловко подкинула веер над головой, тут даже поймав.       Танцы с веером и зонтом входили в её экзаменационную программу, и танцем с веером она могла гордится. Он становился её частью, когда она держала его в ладони. Она не раздумывая подошла к музыкальному центру, сразу уменьшив звук. Зрители ей были не нужны, как и слушатели. Услышав ритм одной из самых любимых мелодий, она невольно улыбнулась. Рука сама вытянулась над головой, одним лёгким щелчком раскрывая веер. И она растворилась в движениях, дав себе волю. Точный, как бросок сюрикена, выпад. Рядом не было огня, но сейчас она сама была пожаром. Всепоглощающим. Лишь чувственные, чарующе чёткие жесты. Ничего лишнего. Но в движениях крылась необузданная сила. Веер взлетал всё выше под потолок, полностью ею контролируемый. Ни одного ненужного шага, всё известно наперёд, но в то же время не знаешь, куда потянется душа, дабы подкинуть пёструю сияющую птицу тонкими руками. Голубые рукава и подол платья слились в едином порыве, чёрные волосы переливались атласной лентой, летя вслед за девушкой. Мысли рассыпались, не осталось ничего, кроме стремительных движений танцовщицы в голубом и синей бабочки, порхавшей над её головой. Музыка смолкла…