*
21 марта 2021 г., 16:38
Бриг привычно раскачивался, преодолевая гребни волн, ветер наполнял паруса, в окна каюты било солнце. Матросы распевали старые добрые шанти, надраивая верхнюю палубу. Чудесный денёк, да и мысли о скором прибытии в порт, где можно будет потратить награбленное, — грели всем душу.
Капитан Оливер Дэвис, по прозвищу Олли-Гнездо, был осторожным и удачливым пиратом. Он не гнался за известностью, никогда не нападал на города, не пытался украсть кусок, который не сможет осилить, не устраивал игр в салки с английскими и испанскими военными фрегатами. Будучи прекрасным навигатором, он всегда знал, в каких укромных местах можно подловить торговый корабль, не нарвавшись на военные патрули и каперов. Старался не зверствовать понапрасну, потому что знал, что чем больше жертв он за собой оставит, тем выше будет награда за его голову.
Пусть их добычу и не назвать заоблачными сокровищами, зато она была регулярной, что не могло не радовать команду, которой не приходилось долгими месяцами болтаться в море в ожидании большого куша. Быстрые вылазки за чёткими целями. Дэвис щедро платил проверенным людям за сведения о названиях и маршрутах торговых судов, поэтому заранее мог прикинуть и шансы, и возможные потери.
Впрочем, потерь обычно было немного. Пару месяцев назад он распрощался со старым другом — Маленьким Фредди — который вышел на заслуженную пиратскую пенсию и осел в Нью-Йорке, и ещё пришлось оставить на Нью-Провиденс подававшего надежды матроса, которому так неудачно перебило ядром ноги во время захвата торговой шхуны.
Капитан Дэвис ценил своих людей. Лучше сохранить жизнь опытным воякам, недополучив часть трофеев, чем рисковать потерей половины команды, а потом чинить корабль и набирать зелёных новичков, с которыми шансы следующего рейда будут гораздо ниже.
Сейчас капитан Дэвис мог позволить себе расслабиться и заняться любимым делом: уже больше года он работал над своим жизнеописанием. Пусть он не обладал широкой известностью, но ему было что вспомнить. В юности он служил юнгой на одном из кораблей флотилии Генри Моргана, а позднее, уже имея своё судно, он пересекался со многими известными капитанами в Порт-Ройал.
Эх, почивший Порт-Ройал, в который уже никогда не вернуться!
Дэвис как раз подошёл к описанию своих золотых деньков в этом чудесном, полном разврата городе. Он постукивал пером по губам, размышляя над следующей строкой, образы дней минувшей молодости теснили друг друга, но слова не шли. Чего-то не хватало, прилива вдохновения, пожалуй. Что ж, Дэвис знал, как себе его обеспечить.
Он отбросил перо, потянулся и вышел на верхнюю палубу. Вдохнул полной грудью солёный морской воздух и всмотрелся в группки трудящихся матросов. Углядев кудлатую ярко-рыжую макушку, Дэвис прокричал:
— Финни, мелкий засранец! А ну тащи сюда свою тощую задницу!
Молодой матрос, крутившийся возле старпома, тут же подбежал к нему, навис жердью, перекрыв солнце. Когда только успел так вытянуться?
Этого тщедушного грязного ирландского мальчишку Дэвис заприметил в порту Нью-Йорка. Пожалел и взял на свой корабль юнгой. Отмытый и избавленный от вшей, дабы не позаражал команду, Финни оказался рыжим с головы до ног, усыпанным крупными созвездиями веснушек по всему телу. Хвостом бегал за Дэвисом, как благодарная дворняжка.
А теперь раздался в плечах от тяжёлой работы, загорел дочерна, и сейчас смотрел на капитана сверху вниз прозрачными светлыми глазами. Солнце, бившее ему в спину, образовало поэтичный огненный ореол вокруг его головы.
Дэвис опомнился, осознав, что стоит, замерев и разглядывая своего матроса, тряхнул головой и коротко бросил: — За мной.
— Никак не могу поймать мысль, — сказал Дэвис, когда они зашли в каюту. — Займись делом.
Парень коротко кивнул и приступил к давно определённым для него обязанностям.
Дэвис вздохнул, расслабился и устроился в кресле поудобнее. Вновь обмакнул перо в чернила.
— Будь старательным сегодня, мне нужно закончить эту главу. На берегу дел невпроворот, корабль пора кренговать, — проговорил он, уже аккуратно выводя слова на бумаге.
Благодаря знатному происхождению, у Оливера Дэвиса было неплохое образование, чем он весьма гордился, хоть и не афишировал. Ему нравилось писать, сам процесс расслаблял его, ровные строки ложились одна под другой, перо словно пело в мозолистых заскорузлых пальцах.
— Неплохо, Финни, неплохо! — хмыкнул Дэвис, и слегка похлопал парня по плечу. Отложил исписанный лист и взял новый. — Чуть усерднее, мой мальчик!
Мир воспоминаний развернулся перед Дэвисом во всех красках. Бордели Порт-Ройал, прокуренные опиумом, забитые самыми отвязными шлюхами и щедрыми посетителями, разбрасывающими награбленные сокровища во все стороны. Ром, вино, пиво — лились рекой. И вот, да, та рыжая красотка! Какая высокая белая грудь, круглая, большая, и пышные крутые бёдра. Богиня!
Дэвис опустил левую руку, сжал в кулаке рыжие патлы.
Финни вдохновлял его, так вдохновлял, что без него Дэвис уже не мог работать над книгой.
Капитан отложил ещё один аккуратно исписанный лист. Под столом раздался глухой стук. Дэвис фыркнул: его рыжий щенок стал слишком большим, и теперь с трудом помещался на полу между ног.
Финни выбрался из-под стола, потирая ушибленный затылок. Вытер губы рукавом рубахи и повернулся к капитану, всем своим видом показывая, что ждёт следующего приказа. Дэвису нравилась его покорность.
— Сядь, — коротко приказал капитан, указывая на пол возле своего кресла.
Финни повиновался, уселся, скрестив ноги. Дэвис положил ладонь на его голову, вплёл пальцы в спутанные кудри, почесал, словно и правда ласкает большого пса.
— Вот, послушай, здесь я повествую про Порт-Ройал, тебе-то там уже не побывать, а Нассау лишь бледный призрак по сравнению с ним.
И Финни послушно слушал, уложив тяжёлую голову на колени своего капитана, подставляясь под движения его шершавой ладони.
