Обещание

-Подумай головой! У тебя маленький ребенок, а если с тобой что-нибудь случиться?! Он же души в тебе не чает! -Миссис Эрнст, кто-то же должен прекратить этот беспредел! Наше правительство только и делает, что пьет и ест на наши деньги! Да, к тому же нас будет больше пятидесяти взрослых мужчин. Вряд ди они осмелятся пойти против нас. -Все равно никуда не пущу! Придет же такое в голову! Собраться вместе и идти требовать что-то! Я понимаю денег у нас, как и у всего города, в принципе нет, но вы знаете, что те, против кого вы идете, могут с вами сделать! Это еще хорошо если вас просто в тюрьму посадят, но могут же убить! -Мама, это необходимо для всего города! Как ты не понимаешь, если мы сейчас ничего не будем делать, они все также будут ездить на нас! Мы работаем, не покладая рук, у нас опасная работа, а они смеют три месяца не платить нам нашу законную зарплату! Не выносимо терпеть все их издевательства! Мы тоже люди и тоже хотим нормально жить, а не существовать! -Да, мама, мы должны отстоять свои права на зарплату. -Гилберт, а ты то куда?! Тебе всего семнадцать! Ты даже не работаешь там! -Я тоже житель Шиганшины и могу требовать зарплату рабочим. -Видишь, мама, даже Гилберт не остался спокоен, как обычно! Уж не это признак того, что мы должны прекратить это кощунство со стороны начальства! У нас и так зарплата маленькая, так еще они нам ее не платят. Когда же мы решили спросить почему же ее нет, так нас просто проигнорировали и выгнали со словами больше туда не возвращаться! Они нас даже за людей нас не считают! -Альфред, будь вас хоть сотня, вы ничего не сможете сделать им! Они обладают воистину огромной властью, захотят убьют или отправят в тюрьму! Вам оно нужно? Сидите тихо мирно и ничего не случиться! -Вот именно, что ничего не случиться! Нас вечно будут использовать! -Бабушка, я пить хочу, - у двери стоял чуть сонный черноволосый маленький мальчик в белой спальной футболке больше походивший на длинное платье до колен. Он чесал правый глаз и зевал в левую руку, смотря на то как его бабушка, папа и два дяди ругаются. В последнее время он привык к вечной ругани по вечерам, хотя в начале сильно пугался, однако иногда он все также вздрагивает при громких выкриках дяди Альфреда. Никто не ожидал, что в такой поздний час, как два часа ночи, кто-нибудь, да проснется. Миссис Эрнст, приходившаяся бабушкой, пришедшего мальчика, и матерью Альфреда и Гилберта, как только ее окликнули, в одночасье встрепенувшись и повернув голову к двери, ласково вымолвила: -Уже проснулся, солнышко? Что-то случилось? – Миссис Эрнст всегда отличалась прекрасной выдержкой, даже в момент, когда решается судьба ее зятя и сыновей она все также нежно смотрела на последнее напоминание о ее старщей дочери, чьи глаза передались ее сыну. Она никогда не понимала, как такие очи могли быть у человека. У самой Миссис Эрнст были ничем не примечательные карие глаза, так казалось ей самой. Ее же семья имела отличное от нее мнение. Они видели в ее глазах лишь вечные любовь и тепло. Для них они были софитами, всю жизнь излучавшие материнскую поддержку и чуткость по отношению к любому члену их семейства. Наверное, это и было тем первым мостом, что соединил таких разных людей, как саму миссис Эрнст и ее ныне покойного мужа мистера Эрнста. По правде говоря, никто не мог понять, как бывший уважаемый солдат, служивший в военный полиции, и неизвестно как оказавшийся в такой глуши как Шиганшина, так и оставшийся жить здесь до своей смерти, и милая обыкновенная продавщица цветов, с рождения так никуда и не уезжавшая из родного города, нашли друг друга. Ходило много сплетен о том, как именно девушка влюбила в себя военного. Некоторые думали с помощью приворота, другие же, что она знала какую-то грязную тайну мужчины и взамен на ее неразглашение заставила его женится на себе. На самом же деле ни того, ни другого не было. Он сам, только увидевший ее, сразу же сделал девушке предложение, которое было принято только через два года неловких ухаживаний и многих других трудностях отношений. Все те же припухлые и немного красноватые от сна небесно-голубые глаза смотрели на то, как Миссис Эрнст со стеклянными глазами снова впала в воспоминания. С момента смерти Мистера Эрнста прошел год, но она все так же временами впадает в ступор, при хотя бы намека на его отсутствие. Так и не дождавшись воды, маленький мальчик сам подошел к большому столу, за котором каждый вечер собирается его огромная семья, взяв кувшин и немного пролив воду, он налил ее в близ лежащий стакан. Только когда он утолил свою жажду, его бабушка с грустью на сердце отвлеклась от своих мыслей и произнесла: -Хайнцсик, иди поспи, - одновременно с этими словами Хайнц подошел к сидящей на табурете миссис Эрнст, она же никогда не умевшая сопротивляться объятиям, посадила его на свои колени. Мальчик, как только почувствовал родное плечо зазевал, прикрыв рот рукой, и удобно устроился на коленях, немного поерзав. -Мама, не называйте Хайнца Хайнцсиком! Он ведь хоть и маленький, но мужчина! Альберт, ну хоть ты останови ее в превращении Хайнца в девчоку! -Да, Миссис Эрнст, Альфред прав. Хайнц уже достаточно взрослый для того чтобы с ним обращались, как с мужчиной. -Как по мне он еще маленький. Ему только семь лет. Да, и из него вышла бы миленькая девчушка, а я так хотела внучку, - сказав это, она шутливо покачала головой, как бы говоря, что ее мечта не сбылась. -Ну все, милый, ставай-ка и ложись спать. Мальчик немного погодя встал и в последний раз осмотрел мутным взглядом кухню и направился на второй этаж. Следующим днем в семь часов утра целая бригада из пятидесяти взрослых мужчин и нескольких юнош стояли у главных ворот замка мэтра*, управлявшего Шиганшиной. Последующие три часа большая часть этой толпы людей, хотевших только честного к ним обращения, была избита до полу живого состояния, а те, кто отличались выносливостью тела также не отступали от своей цели и стояли, держа в своих руках самодельные плакаты о бесчинствах властей. Позже, когда уже все протестующие были избиты, их немедля повесели всех до единого. Уже ближе к обеду маленький Хайнц, не подозревавший о случившимся, вместе со своей теткой Марией, старшей его на девять лет, обнаружил на главной площади болтающихся на висельнице тела своих родных. Как только она отвлеклась от чтения книги, в этот момент Хайнц остановился и нараспашку открытыми глазами разглядывал лица всех повешенных, будто надеясь не найти свою семью. Рядом с такими же лицами стояли люди, приходившиеся другим повешенным близкими людьми. Некоторые из них оседали на землю и ревели слабо пытаясь встать и подойти к висельникам, в основном это были женщины средних лет приходившими им матерями. Мария сразу же закрыла глаза мальчику и загородила вид мертвых, уже остывших тел, своей спиной и сказала ему: - Пойдем. Но Хайнц не слышал ее. Он находился в пространствии из которой выходить он не хотел. Тогда понявшая это Мария взяла его за руку и потянула в сторону дома. Она сама еле волочила ноги и сдерживала слезы, но все также вела за собой племянника, поминутно оборачиваясь назад проверяя не смотрит ли он на чудовищное сцену. Память Хайнца обрывается сразу же с приходом домой. Он помнит лишь обрывки того как его тетя обнимала его и рыдающею бабушку. *** Хайнц открыл глаза и громко дышал, он чувствовал, как холодный пот стекал по его лицу. Этот кошмар не снился ему уже два года, с самой смерти его дядь и отца. Когда же его сердцебиение немного успокоилось, он тут же вспомнил все произошедшее за последние двое суток. «Если бы не я, моя бабушка бы не пожертвовала бы собой. Зачем она это сделала? Она любила меня, как и сказала та девочка? Разве можно лишиться жизни за любимого человека? Я скучаю. И по тебе бабушка, и по тетя Мария. Вы меня слышите?» Аккерман сам того не замечая начал плакать. Он вспоминал все моменты, проведенные со своей семьей то, как они каждое воскресенье ходили к реке, ставили пикник и просто смеялись, бабушка учила его готовить, а тетя Мария учила его рисовать, благодаря ей он пристрастился к этому хобби. До своих смертей его отец и дяди учили его самообороне, но из-за того, что Хайнц был очень слаб здоровьем и не мог долго находиться вне дома, они обычно придумывали веселые приключения и записывали их в тетради, болтая и поочередно рассказывая свои истории за день. Слезы Хайнца стали лить с новой силой, и чтобы перестать плакать Хайнц начал осматривать помещение в котором он находился. Первой, что он увидел была спящая девочка, что спасла его. Она лежала в форме эмбриона на тонком старом покрывале, скорее всего оно было собственностью какого-то монастыря или больницы, и обнимала свое легкое пожелтевшее местами одеяло. Она дрожала и вертелась, шепча что-то при себя. Хайнц понявший, что ей холодно укрыл ее своим одеялом, больше походившим на оборванную штору. Ее длинные ярко рыжие волосы рассыпались мелкими кудрями по ровному холодному полу на котором спали множество людей укрывшись простынями. На ее загорелом аккуратном лице было множество рассыпанных веснушек. Он вспомнив слова своего отца о том, что рассматривать людей неприлично, Хайнц быстро отвел свой взгляд на других людей, также лежавших на полу на старых простынях, и почувствовал, как к его лицу приливает кровь. Пытаясь успокоится он рассматривал помещение в котором находился. Эти люди в основном вбивались в группы и спали с друг другом, были и одиночки, обычно они лежали возле стены или в углах. Народ был самым разным старики, дети, женщины и мужчины средних лет, подростки и даже младенцы со своими молодыми родителями. Все они спали и находились в большом темном сарае. Он был холодным и поэтому многое люди мерзли, родители предпочитали отдавать свои одеяла малышам и мерзнуть сами, но с мыслью что их дети в тепле. Хайнцу тоже было холодно, но своим одеялом он укрыл ту девочку, и забирать его ему не хотелось. Его дедушка говорил, что дам нужно оберегать и любить. Понятно почему бабушка была так счастлива с ним в браке. Чтобы согреться Хайнц сел и начал тереть свои руки и ноги ладонями, одновременно пытаясь вспомнить почему они в сарае и что случилось с ними после того как он встащил их на корабль. Голова болела, но он все также не мог припомнить прошлый вечер. Девочка рядом замельтешила. Ее голова выглянула из-за своего одеяла лежавшее на ее лице, а потом она заметила Хайнца, исподтишка наблюдавшего за ней. Он отвернулся и сделал максимально сосредоточенное лицо, с усилием что-то высматривая на немного грязном полу, начав с новой силой натирать свое правое запястье. Девочка, увидевшая его лицо улыбнулась и села, смотря на Хайнца смешливым взглядом. Немного еще понаблюдав за ним он протараторила: - Доброе утро. А как тебя зовут? Меня Лисбет Кляйн. - Д-доброе… Хайцн Аккерман. - Приятно познакомиться, Хайнц. - Мне тоже, Лисбет… Ворота в сарай отворились и солнечный свет ослепил еще спящих людей. На улице мужчина лет тридцати крикнул: - Вставайте! Пора раздать вам еду и рассказать, что вы будите делать! Еще недавно спавшие люди заворошились и начали медленно вставать. Маленькие дети плакали и лезли на руки своим еще не до конца проснувшимся родителям. Они же по привычки брали на руки ребятишек и гладили их по спинкам. Лисбет первая побежала за едой перед этим крикнув чтобы Хайнц поторапливался. Мальчик еще не пришедший в себя, начал быстрее надевать свои сапоги и бежать за давно ушедшей Лисбет. На улице их ждала большая повозка, запряженная тремя лошадьми, а на ней было пара десятков мешков. Возле этой повозки уже образовалась большая очередь людей, желавших накормить своих близких и поесть самим. Люди толкались и норовились встать поближе к так необходимой еде. На повозки стоял тот же мужчина, что разбудил всех этих людей. У него были светло-русые короткие волосы, он был толст и низок, его живот огромной горошиной выпячивал вперед и его лицо выражало огромнейшие угрюмость и презрение, так и говорящие, что он крайне не рад этим людям. Это было не удивительно ведь с разломам стены Мария человечество потеряло треть земель и людям, жившим внутри стен Роза и Сина пришлось делиться едой с беженцами Марии. Как только Хайнц нашел взглядом Лисбет, то сразу побежал к ней. Она стояла в очереди и ругалась с каким-то мальчишкой четырнадцати лет, он пытался толкнуть ее и занять ее место, но Лисбет не собиралась так просто сдаваться и толкала его в ответ. Увидевший это Хайнц ускорился и как можно быстрее прибежал к ним. Этот парень был на две головы выше Аккермана и заметив Хайнца, подбежавшего к ним и незаметно закрывшего собой девочку решил, что тот не будет большой помехой и усмехнулся прямо в лицо Хайнца. Тот лишь на мгновение дрогнул, вспомнив хулиганов, достававших его еще пару дней назад, но и этого хватило чтобы усмехающийся парень понял на что нужно давить и сказал: - Кто это пришел? Принцесска решила защитить свою подружку? - Займи свою очередь и не подходи к нам, тут все хотят есть, и мы не исключения. - И что ты мне сделаешь? Попросишь меня отойти еще раз? Лисбет захотела вмешаться в разговор и попыталась сделать шаг вперед, но рука Хайнца аккуратно преградила ей путь. Повернув голову назад мальчик посмотрел на нее с просьбой дать ему самому разобраться. Сама того не ожидая она не стала ничего говорить, но не сделала шаг назад, а встала слева от него, как бы давая понять, что они за одно. Поняв, что ему дали возможность говорить, он выпрямил спину, поднял голову и серьезно сказал: - Нет, я сделаю то, что посчитаю нужным. - Да ну,- я этими словами он рукой толкнул Лисбет и она не ожидавшая такого подлого поступка упала, повредив кожу ладоней и колен. Хайнц также не предвидевший этого, опустился на колени и попытался ее поднять. Лисбет же дернула рукой и резко произнесла: - Не трогай меня. Мальчик услышав это сразу же убрал руки и обвил их друг об друга. В тоже время толкнувший Лисбет парень встал на ее место в очереди и из-за плеча надменно смотрел на то, как она медленно встает и потирает руками свои ранки на коленях и то как Хайнц беспомощно смотрит на нее, думая, как же ей помочь. Когда же Кляйн все же встала, Хайнц не забывший поступок парня сжал свои кулаки, взял за плече уже отвернувшегося парня, грубо его развернул и со всей силой ударил его в лицо. От неожиданности и силы удара парень упал с грохотом на грязный песок и взялся за свой только что сломанный нос. Хайнц не почувствовавший боль в руке от адреналина прыгнул на сжавшегося всем телом парня и начал наносить ему удары, попадавших в основном в лицо. Люди, стоявшие рядом услышав грохот от падения тела, всполошились. Очередь разрушилась, и мужчина, раздававший еду увидел мальчика избивающего парня, спрыгнул с повозки и побежал разнимать детей. Люди просто наблюдали высказывая свое мнение о нынешних детях и только одна Лисбет пыталась их разнять. Как только сопротивление Хайнца закончились мужчина, что раздавал еду на повозки, грубо схватил его за руку, повалил на землю и смотря прямо в глаза Хайнцу с ненавистью прорычал: - Где твои родители, мерзавец?! Я здесь не по своей воли и не собираюсь нянчится с такими как ты, мелкими паскудами! Ты уяснил, что я сказал?! Еще раз такое произойдёт останешься с голоду помирать! А теперь брысь с глаз долой и если я хоть мельком увижу тебя, я из тебя шкуру сделаю, поганец! В конце своей тирады мужчина встал, в последний раз со злостью взглянул, повернув голову в противоположную от Хайнца сторону и плюнул, оставив на земле желтовато-зеленый след своей слюны и медленно пошел обратно на повозку, раздавать еду бедным беженцам. Народ все также смирно стоявший в подобие очереди неотрывно наблюдал за лежащим на грязной земле мальчиком и за пытавшеюся привести его в чувства девочкой. Встанет ли он для того, чтобы затеять еще одну драку, но уже с взрослым мужчиной, и кто на этот раз выйдет победителем? Лисбет обеспокоенная тем, что ее новый знакомый не встает, крикнула на раздражающею ее толпу: -А вы чего уставились?! Помогите мне или валите. Тут не на что смотреть! Народ ничего не ответивший ей, все также уставился своим хищным взглядом в поисках хлеба и зрелищ на маленькое существо и не заметя ни капли прежней ярости, отвел взгляд на мужчину, что уже дошел до повозки и кричал на людей, чтобы те поторапливались, и уже наверняка поняв, что шоу закончилось они поспешили за едой, переговариваясь о недавней ситуации, как будто это случилось не буквально минуту, а лет десять назад, и они не могли ничем помочь. А тем временем Кляйн перестав трясти Аккермана, начала бить его по щекам. - Ну же, Хайнц, вставай, нам еще поесть надо. Хайнц! Открыв глаза Хайнц первым делом, увидел обеспокоенное лицо Лисбет и чтобы успокоить ее он тихо прошептал: - Хорошо, хорошо. Сейчас встану. Превозмогая боль в руках и спине, он встал и почувствовал головокружение. Заметив изменения на лице Хайнца, Лисбет взяла его за руки и повела его обратно в сарай на прежнее место. Дойдя до старых простынь, на которых они проснулись Хайнц повалился на них и сразу же уснул, как будто работал не покладая рук целый день. Выйдя из сарая Лисбет заметила старую женщину, которой можно было дать лет пятьдесят, она склонилась над тем парнем, что толкнул Лисбет и безуспешно пыталась его разбудить. Девочка не смогла безучастно пройти мимо и подошла к бедной бабушки. Дотронувшись до плеча женщины она сказала: - Могу я вам чем-то помочь? Немного испугавшись, прикосновения Лисбет она вздрогнула и повернула свое лицо в сторону Кляйн, оно было морщинистым, но даже годы и трудная работа, из-за, которой ее ладони были в больших многолетних мозолях, не испортили ее лицо. Было видно, что в лучшие свои годы она могла покорять множество сердец и ее светло карьи глаза уставились на Лисбет в своей невинной красоте изображая мимолетный испуг. Она пробормотала: - Да, милочка. Помоги пожалуйста отнести моего внука вон в тот сарай, третий слева. Говоря это она показала место куда нужно было нести своим длинным и морщинистым пальцем. Затем Лисбет поспешила взять парня за ноги и дождавшись, когда старая женщина сама возьмётся за подмышки и скажет, когда нужно начинать нести. Они тащили его маленькими шажками и временами останавливались чтобы отдохнуть. Парень был высоким и казался худым, но не смотря на худощавость он был тяжелым и нести его было сложно. Наконец через пять минут они донесли его до самого их места прямо по середине огромного сарая. Вытерев пот со лба женщина пробормотала: - Ух, большую работу мы с тобой сделали. Спасибо, дочка, без тебя бы я не смогла одна перетащить его. А ты случаем не знаешь, кто его так? На этих словах Лисбет заволновалась, зачем этой милой бабушке знать кто так избил ее внука. «Неужели она хочет отомстить обидчику или просто хочет посмотреть на него? Лучше не подпускать ее к Хайнцу он и так сильно измотан после такой затраты энергии. Также, когда он бежал с чудовищной скоростью и только когда мы уже были на корабле он заснул прямо на полу, это конечно логично, он еще совсем мал и быстро устает, но его сила меня удивляет. Но сейчас нужно думать, что же сказать этой милейшей женщине, мне не хочется ей врать, но Хайнц защитил меня, и я не могу его вот так сдать и лучше сразу ответить ей и быстро сбежать, вдруг парень проснётся и узнает меня.» - Нет, к сожалению, меня не было, когда все это произошло. Вашему внуку сильно плохо? - Не волнуйся, Джек и не в такие драки встревал язык у него подвешен, но у него и у всех здесь присутствующих сильный стресс из-за потери дома и восстанавливаться он будет долго, но ничего я его выхожу. И да, я заметила у тебя ранки на ладонях и коленях. Я могу помочь их промыть. Это будет благодарностью за помощь. - Да, нет, что вы. Вы и так, наверное, устали и тут я еще с маленькими царапинами. Ничего, заживут. Ну, ладно я, пожалуй, пойду, не хочу мешать вам. До свидание. Быстро выбежав с сарая, Лисбет со всех ног неслась к повозки. Она совсем забыла про то, что они с Хайнцом сегодня не ели и что еда, возможно, уже закончилась. Остановившись в конце очереди, что была уже не такой большой, как раньше и состояла лишь из пяти человек, она пыталась отдышаться и прийти в себя, из-за бега ее длинные кудрявые волосы еще больше всполошились и не могли прилично заплестись в косу. Когда же ее очередь настала Лисбет забросила косу и с окончательно запутавшимися волосами подошла к повозке. Но мужчина, что зло накричал на Хайнца, посмотрев на нее узнал в ней ту, кто пыталась остановить так ненавистного ему мальчика и зачислил ее в его подружки. Он проигнорировал ее и не стал давать ей еду, сразу обслуживая женщину за ней. Но Лисбет не собиралась оставлять себя и Хайнца голодными решила окрикнуть его: - Мужчина, дайте мне и моему другу еду, пожалуйста. Он не желавший разговаривать, налил воды в железную большую кружку, достал твердую булку хлеба из уже седьмого большого мешка и с недовольном лицом он всунул ей в руку, из-за этого Лисбет немного пошатнулась. Простояв еще несколько секунд в ожидании второй порции, она решила снова напомнить ему о себе: - Извините, но вы не додали мне еще одну порцию. Мужчина уже, дававший еду третьему человеку, стоявшему за ней, даже не смотря на нее выплюнул: - Скажи спасибо, что я вообще дал тебе хоть что-то, и передай ему чтоб знал свое место, поганец. После этих слов он намеренно резко отвернулся от Лисбет и женщина стоявшая за ней толкнула ее, получая свою порцию. Кляйн пробуравив взглядом мужчину, все же пошла обратно к Хайнцу. Она шла медленно, побоявшись пролить так необходимой ему воды, постоянно вертя голову в разные стороны, поглядывая на прохожих и высматривая в них избитого парня, что, наверняка, проснувшись начал бы искать их с Хайнцем. Лисбет боялась, что он появиться в самый неподходящий момент и норовит испортить им еду. Наконец дойдя до входа в сарай, она сразу же начала искать взглядом Хайнца. Не найдя его она мигом побежала к единственному месту, где мог быть сейчас Аккерман, оставив еду в сарае и прикрыв ее легкой простыней. «Какого черта он не остался в сарае! Надо было ему идти к парню, которого он избил. Он что хочет извинится или того хуже наоборот заставит его извинятся?! Аргх, как же я его не понимаю! Но самое главное сейчас найти его и привести обратно.» Закончив с размышлениями она сделала последний резкий рывок и подбежала к другому сараю, в котором она оставила престарелую женщину и ее внука. Хоть на улице уже вовсю светило солнце, кромешная тьма сарая мешала быстро сфокусировать взгляд и найти Хайнца. Услышав шум Лисбет, направилась в его сторону. На него кричал уже пришедший в себя избитый им парень. Он пытался встать опираясь на свой правый локоть, но каждый раз он отдирал его от пола, как только задевал пол уже распустившимися бутонами фиолетовые синяки. Они облепили все его тело, на некоторых местах были повязки скорее всего перебинтованные его бабушкой. Его светлые брови были соеденины в одну линию и в его глазах четко был виден гнев. Лисбет удивило, что он не побоялся Хайнца, того, кто почти не оставил на его теле ни единого чистого места, не обсыпанного синяками или мелками ранками. Аккерман же в основном молчал временами вставляя неуклюжие извинения. Его голова была опущена и взгляд был направлен на его сапоги. Хайнц выглядел так, как будто бы не час назад жестоко избивал парня на несколько лет старше его самого, а как обычный нашкодничевший девятилетний ребенок. И в правду Лисбет совсем забыла, что Хайнц был таким же ребенком, как и она. Ее мысли оборвал обращенный к ней крик побитого парня, еще не утратившего свой гнев: - А ты чего тут делаешь?! Если хочешь извиниться передо мной вставай в очередь! Твой дружок пришел просить моего прощения за то, чтобы, когда я встал я не прибил и тебя за одно! Как только Лисбет поняла, что все это время просто стояла и тупо уставилась на них, ничего не ответив, она аккуратно обошла лежащего парня, чтобы не задеть его и взяла за руку, непонятливо смотревшего на нее Хайнца. Потянув его на себя и сердито сдвинув брови для пущего эффекта, она тихо произнесла: - Пойдем. Тебе не за что извинятся. Все же услышав Лисбет парень постарше, его глаза резко открылись, и на его лице проскользнула тень чего-то хищного, как будто дикий зверь нашел себе жертву и решил полакомиться ею. Он сменил гневное выражение лица на высокомерную ухмылку и подставив согнутые руки под голову, промурлыкал: - Ааа, так за тобой пришла «мамочка». – на этих словах он показал невидимые кавычки, сделав жалостливый взгляд и опустил уголки своего рта, показывая горечь: эх, а мы только начали понимать друг друга. Передай своей подружки, чтобы держала тебя на поводке, ручные песики, вроде тебя должны лежать у ног хозяев и выполнять их малейшие приказы будь то принести газету или вылезать миску до блеска. Псина. Уже собиравшегося уходить Хайнца прошиб электрический ток, будто он попал под одну из молний, только собиравшихся на чистом утреннем небе темных туч, предзнаменовавших собой нечто не ладное и даже печальное. Он в одночасье развернулся и уже собирался вновь ударить, неудавшегося противника. Как между ним и сжавшегося в клубок парня, предстала единственная преграда, что могла прекратить бессмысленное избиение. Лисбет лишь зло взглянула в глаза Хайнцу и сжала кулак, которого еле смог остановить Аккерман в трех сантиметрах от живота девочки. В этот самый момент в сарай зашла бабушка еще дрожащего парня и увидев представшею перед ней картину, поняла, что перед ней именно тот, человек, что жестоко избил ее внука. Женщина не заботясь о свалившихся из ее рук твердой буханки хлеба, и воды расплескавшейся по деревянному полу из исцарапанного железного стакана. Забыв обо всем она с необыкновенной для женщины ее возраста скоростью подбежала к своему внуку и начала проверять его на наличие новых ран. Закончив с этим, она гневно уставилась на все еще игравшего в гляделки с Лисбет Хайнца и со всей еще оставшейся силой рявкнула на него: - Проваливай! Еще раз ты тронешь моего внука я не посмотрю, что ты ребенок! Не приближайся к нам или я позову на помощь! Услышав старческий женский голос Хайнц отвел взгляд от Лисбет и в следующее мгновение в шоке затаив дыхание уставился на точную копию своей бабушки. Он узнал ее руки крепко обнявшие плечи испуганного парня, ее загорелую кожу, что стала еще темнее в мгле сарая и самое главное, ее светло карьи глаз, что были любимы всей его семьей. Но не успев он обрадоваться, что его бабушка выжила и смогла неизвестным путем прибыть на корабль, как он увидел живую ненависть в бывших теплых глаз. И тогда он начал замечать различия этой женщины и его любимой бабушки. Выражение лица стоящей перед ним женщины было злобным и в то же время переживающим, оно поглощало своим гневом. Сжав до белых пятен свои губы, она цепким взглядом рассматривала лицо своего внука, поворачивая его в разные стороны. Хайнц опустил руки и сделал шаг назад от ничего не понимающей Лисбет, он переводил взгляд с нее на пришедшую женщину. В миг все его тело задрожало. Аккерман маленькими шагами приближался к стене и лишь, когда он почувствовал холод своей спиной, он опустил взгляд на свои все также дрожащие руки. Его поднявшиеся глаза метались от одного лица к другому. - Х-хайнц... С тобой все хорошо? Ты можешь говорить? – с каждым словом Лисбет делала маленький шаг навстречу Хайнцу. Она вытянула руки вперед и немного пригнула голову, ее занимала лишь мысль успокоить Хайнца и отвести его от сюда. Лисбет понимала, что, если Хайнцу не станет лучше, может произойти нечто страшное. Заметив медленное приближение Лисбет в его сторону, он попытался сделать шаг назад совсем забыв про стоявшую заде него стену. Почувствовав, что он всем телом прижался к стене, обхвотив ее обеими руками, Хайнц не сводя глаз с Лисбет, со всех сил побежал из сарая, он не хотел оглядываться назад и видеть, как он думал, лица полные презрения и отвращения к нему. - Хайнц! Окликнув Аккермана, Кляйн сразу же рванула вслед за ним. Не пришлось долго думать о том куда убежал Хайнц, учитывая сильный дождь, что уже успел начать лить из образовавшихся туч. Лисбет понимала, что не могла дать Хайнцу полной поддержки в такое тяжелое для всех них время, но все же она не хотела оставлять его в одиночестве разбираться со своими проблемами. И побежав через ливень в уже знакомый сарай, она думала над словами, которые должны будут хоть как-то ему помочь. Это были самые мучительные минуты ожидание, что были в жизни Лисбет, за это время она не смогла придумать ни одного поддерживавшего предложения. Ее саму ни разу не успокаивали и не жалели, и единственное, что она знает, как проявление заботы так это поглаживание по голове. Ее мама несклонная на нежность, иногда похлопывала ее по голове, Так ничего не придумав, она влетела в открытую дверь сарая. В нем сидели половина людей, что были здесь утром. Это было вполне ожидаемо, ведь этот сарай был довольно далеко от места, где раздавали еду. Сразу же найдя взглядом сидящего спиной к выходу Хайнца, и тихо подкравшись, Кляйн плюхнулась с лева от него. Аккерман не ожидавший такого быстрого прихода Лисбет отпрыгнул от нее, сильно ударившись копчиком оп твердую поверхность пола. Его влажные глаза разглядывали полностью промокшую под дождем Лисбет, на что она даже не обратила внимание пока пыталась придумать с чего же начинать диалог. Бросив это дело, она молча встала на колени и со всей силой заключила Хайнца в объятия. Кляйн пыталась выразить всю свою поддержку и доверие через них. Хоть они и знакомы все одни сутки, она уже знала, что Хайнцу можно доверять и их связь продлиться еще долго. Из-за достаточной разницы в весе Хайнц не смог удержать Лисбет и они с грохотом упали на пол. Он еще несколько секунд пытался встать, но смирившись аккуратно обвил руками талию девочки. Лисбет поняв, что сопротивления не будет только сильнее сдавила грудь Хайнца, но услышав тихий стон боли расслабила объятия. Пролежав так до того момента, когда их руки и ноги не свело от неудобной позы, разомкнув объятия, и они сели каждый на свою простынь, пытаясь остановить свои слезы, что норовили снова и снова нахлынуть. Наконец успокоившись Лисбет попытаясь развеять неловкую паузу сказала: - А от куда ты умеешь так драться? Ты вроде не похож на супер спортивного человека. Поняв, что задела больную тему, она забеспокоившись немного приподнялась и начав быстро жестикулировать, затараторила: - Если не хочешь не говори. Я не застав- - Мои папа и дяди… Они увлекались боями и некоторое время пытались научить и меня… Пока мне не запретил доктор Йегер… - тихо пробормотал Хайнц, обняв свои ноги. Замерев в том положении в котором ее перебили Лисбет внимательно вслушивалась в слова Хайнца, пытаясь понять какие темы можно было затрагивать. Приняв долгую паузу на свой счет, Хайнц также тихо запинаясь спросил: - Почему ты… Не испугалась меня? Такие вспышки… Агрессии у меня уже были… И все кто меня видел таким… боялись и избегали меня. Почему ты побежала за мной, так еще и обняла? - Потому что бывают люди и хуже. – сказам это лицо девочки ничего не показывало, будто она уже встречали таких людей и видела то, что они делали, но продолжив, ее лицо расцвело и на губах появилась живая улыбка, -Ты пытался меня защитить, а другие в это время лишь смотрели и ничего не делали. Спасибо, что помог мне и прости, за то, что я тебе тогда нагрубила. Все хотела это сказать, да времени не было. Не веря в услышанное Хайнц начал снова плакать и его плачь медленно перерастал в рыдания. На эмоциях уже Аккерман на коленях подполз к недоумевающей Лисбет и аккуратно обвил ее плечи своими руками, начал тихо рыдать в все еще мокрое от дождя плече девочки. Почувствовав, как тело мальчика начало дрожать Кляйн осторожно обняла его и посмотрела на улицу, через открытые двери сарая. Небо после дождя было чисто и только лужи были свидетелями ливня, что шел здесь час назад. «Оказывается мне нравиться объятия». Подумав об этом Лисбет сильнее обняла Хайнца и положила свою голову ему на плече.