Meretricis

      Над городом стояла летняя ночь, густая и вязкая как кисель. Такая ночь будто бы погружает все в вакуум, съедает звуки, сама того не ведая, скрывает под темным крылом самые гнусные порывы человеческой души.       Помещение было крохотным и ужасно душным. Покрытые отошедшими по швам жёлтыми обоями стены и низкий потолок будто бы стремились друг к другу, в воздухе стоял тяжелый запах плоти. Тишину, иногда нарушаемую тяжелыми вздохами, разрезал женский крик. Страдания обитательницы комнатушки продолжались еще какое-то время, сопровождаемые постоянной возней. Наконец, обессиленная девушка откинулась на влажные, пропахшие крепкими сигаретами и потом подушки, лежавшие на старом и грязном матрасе, вероятно, заменявшим кровать. Она подтянула колени к себе, и, поколебавшись, взглянула на свое безмолвное дитя. Девушка как-то истерично усмехнулась и со странной брезгливостью, которая всего минуты назад была ей не свойственна, ткнула тщедушное тельце носком.       Затуманенный разум охватило ликование: ей удалось избавиться от этой обузы! Но уже через секунду, на смену радости пришёл липкий ужас. Ребенок судорожно схватил ртом воздух и зашелся в первом крике. Горе-мать хотела было сорваться на крик вместе с новорожденным, но ее остановил стук по стене напротив. Она торопливо поднялась и потянулась к шторке, которая, казалось, стало на время ее защитой от внешнего мира. Но не успела она дотронуться, как грубая мужская рука оттянула жалкий лоскут ткани в сторону. Она подняла голову и тут же опустила ее, впившись невидящим взглядом в пол. Мужчина посмотрел на нее со смесью жалости и отвращения, протянул пакетик дешевой дряни. Девушка с жадностью схватила дозу, чтобы тут же спрятать ее в импровизированном тайнике - в ящике тумбы. Гость перевел взгляд на кричащее тельце и, сделав всего один шаг, поднял его и безумными глазами осмотрел свое дитя. - Мулерис, - сказал хриплым голосом мужчина, не переставая рассматривать ребёнка. Мать дернулась и уставилась на него в непонимании. - Мулерис - так звали мою мать. Теперь и ее зовут также. Мулерис Меретричис*, - пояснял он, повторяя два этих слова как мантру. В полном смятении, то ли от страха, то ли из-за нехватки вещества в ее организме, мать потянулась за ребенком дрожащими руками. Но мужчина лишь посмотрел на нее исподлобья и в безмолвии покинул вместе с Мулерис комнату, похожую на коробку. -Через полчаса заберешь, - оставил он напоследок, кивая на ребенка в его руках.

***

      Отец был единственным, кто проявлял к тринадцатилетней Мулерис хоть немного заботы.       Девочка лежала на заскорузлом матрасе с полуоткрытыми глазами, боясь даже дышать. Дешевое покрывало из синтетики заставляло ее мучиться от духоты. Ее мать продолжала метаться по крохотной комнате с абсолютно нечитаемым взглядом, изредка что-то нечленораздельно мыча. Однако в квартире было достаточно тихо: был слышен лишь скрип деревянного пола.       Мулерис встала с матраса и выбежала из комнаты, надеясь лишь, что озабоченная собственной ломкой женщина не заметит ее. Она проползла под занавеской и осмотрела зал: отца на удивление не было дома. Обычно он приходил с рассветом, но сейчас солнце уже вовсю освещало убогую квартиру. Девочка вздохнула: желание сбежать из этого треклятого места снова посетило ее. Комнатушка, где жила Мулерис и ее мать была изначально кладовкой, переоборудованной во что-то наподобие комнаты. Гостиная, которая совмещала в себе кухню и комнату отца, также являла собой отнюдь не самое вдохновляющее зрелище: разбросанный повсюду хлам, множество хаотично расставленных переполненных окурками банок непонятно из-под чего и древний, вечно разложенный диван со смятым грязным пледом. Через тесную кухню, которая состояла из покрытой толстым слоем жира газовой плитки, небольшого, пожелтевшего от времени и недобросовестного использования холодильника и подпертого стопкой журналов покосившегося стола, девочка прошла в ванную. Привыкшая к вони и царившему дома беспорядку, Мулерис даже не скривилась от ударившего в нос едкого запаха засохшей мочи и прочих продуктов жизнедеятельности. Сделав пару шагов до раковины, девочка умыла лицо ржавой ледяной водой (в последний раз за горячую воду платили пару месяцев назад) и неторопливо вернулась в гостиную к шкафу, стоявшему рядом с диваном. Она достала свою школьную форму, единственную вещь, которая отличалась своей чистотой и принялась одеваться. Вдруг, она замерла в глупой позе, пытаясь натянуть жилет. Только Мулерис было не до смеха. Ее кольнуло чувство страха: возня в комнате прекратилась. На секунду у девочки появилась мысль заглянуть туда, но смутное понимание произошедшего остановило ее. Она быстро схватила потрепанный рюкзак и, открыв деревянную дверь ключом, выбежала из дома.