3. Страсть.
3 апреля 2021 г., 06:03
Юнги осторожно присел на край кровати, рассматривая лицо Чимина: красиво очерченные скулы, полноватые губы, аккуратный курносый нос, ухоженные брови, маленькие ушки, пухлые щёчки, которых безумно хотелось коснуться. Он не сдержался и провёл большим пальцем руки по щеке парня, затем откинул пряди белокурых волос, закрывающих его глаза. Только сейчас Юнги заметил, что глаза у него были чуть приоткрыты.
— Блять! — выругался Шуга, — Сколько ты уже их носишь? — тихо задал он вопрос в никуда. Осторожно убрал сползшую зелёную линзу, а затем и вторую.
Парень очнулся и удивлённо посмотрел на Юнги. Созерцание лежавшего на его кровати Чимина, в его широченной футболке, с затуманенными черничными глазами, вызвало непонятную для Юнги дрожь во всём теле. Он поёжился, стряхивая с себя этот озноб.
— Тише, тише. Не пугайся. Я — твой друг, — успокоил он парня.
— Где я? — простонал младший.
— У меня дома, — ответил Юнги.
— А ты кто? — удивлённо задал вопрос Чимин.
Шуге так и хотелось сказать «Конь в пальто!», но он вовремя сдержался, и, тяжело выдохнув, сказал:
— Я твой новый друг — Мин Юнги. Ты разве не помнишь как мы с тобой познакомились?
Парень покачал головой. Видимо, это движение вызвало сильную боль, потому что он поморщился и застонал.
От его стона по телу Юнги опять прошла волна дрожи. «Блять, блять!» — горячо ругался про себя Шуга. Что же он так реагирует на парня-то? Правда, что ли, «запал»? Этого ещё не хватало!
— Давай, я тебя сейчас чуть-чуть приподниму и покормлю? Доктор сказал, тебе нужно давать побольше куриного бульона.
Юнги немного подтянул парня повыше, подсовывая под него вторую подушку, чтобы он полулежал. Удостоверившись, что Чимину удобно, он сказал, удовлетворённо кивнув головой:
— Я пошёл на кухню за бульоном, через три минуты вернусь. Не засыпай пока! Дождись меня!
Юнги ушёл. Чимин же пытался вспомнить, где он познакомился с этим молодым мужчиной, но мысли путались, ему было так хреново, а ещё его мучила нестерпимая жажда.
***
— А вот и я, — сказал Юнги, заходя в комнату с подносом в руках, — Как ты? — Можно мне воды? — попросил Чимин. Юнги приподнял немного голову Пака и сунул ему в рот трубочку. Юноша принялся жадно тянуть воду из бокала. Шуга глядел на губы Чимина, посасывающие трубочку, и снова ощутил дрожь. Он грубо материл себя последними словами, пытаясь взять себя в руки. Руки? Руки сейчас больше всего подводили своего хозяина — они заметно подрагивали. В это время Чимин допил всю воду. — Ещё хочешь? — предложил Юнги и облегчённо выдохнул, получив отрицательный ответ. «Как я его кормить буду?» — задавал он себе вопрос, — «У меня руки трясутся как у алкаша с похмелья. Нужно срочно как-то успокоиться». — Я сейчас выйду ненадолго. Ещё раз руки помою и приду, — сказал он и ушёл в ванную комнату. Шуга смотрел в зеркало, не узнавая человека, смотревшего на него оттуда. «Что же это происходит? Что со мной не так? Почему? Какого чёрта? Меня трясёт от возбуждения? Точно?» — Блять! — он смачно произнёс любимое словечко и ударил себя по щекам, — Очнись, придурок, успокойся уже, в конце концов! Это всё накатило из-за того, что у него полгода не было секса. Как-то не случилось: постоянной девушки не нашёл, а случайные связи его уже давно не привлекали. Юнги пригоршнями брызгал в лицо ледяной водой, постепенно приходя в себя. Из ванной комнаты он вышел уже полностью успокоившимся. — Ну, как ты? Очень проголодался? — присаживаясь поближе к парню, спросил Юнги. Парень неловко улыбнулся, но не вовремя заурчавший живот его сразу же выдавал. Шуга взял пиалу с бульоном и начал с ложечки кормить Чимина, думая: «Какой же всё-таки он ангелочек!» Чимин прихлёбывал бульон с ложки, причмокивая пухлыми губами и облизывая их, и это действие так смущало Шугу, что он снова вышел из состояния равновесия, поэтому сейчас уже начал испытывать ноющую тяжесть в паху. Он протёр лицо Чимина влажной салфеткой, подождал немного, пока парень опять провалится в сон, и, чем больше он смотрел на него, тем сильнее становилось его возбуждение, яички начало неприятно ломить и Мин побежал в душ гостевой комнаты, чтобы «выпустить пар». «Что творит со мной этот парень? Я схожу с ума? Хочу поцеловать его! Я хочу сжать своими руками его упругие бёдра и войти в него по самое основание, двигаясь то медленно, то ускоряясь, ощущая всю узость его нутра, и покрывать поцелуями его нежную кожу. Со мной никогда такого не было… Что за наваждение? Что теперь делать? Я с ума сойду от возбуждения.» — мысли в голове Юнги мелькали с такой скоростью, что уже начали путаться. «Шуга, ты пи-до-рас? Точно, ты — пидорюга, пидор, педрило, педик блять! Ты даже не гей, ты — настоящая пи-до-ра-си-на. Тьфу, блять! А я-то думал, что же тебе всё девчонки не такие, а ты, оказывается — одно большое педрище!!! Ох! Твою ж мать! Это же надо, а! Пидораса кусок… Как теперь дальше жить?» Все эти острые вопросы Юнги задавал себе, сосредоточенно занимаясь самоудовлетворением. Он ещё долго стоял под душем, меняя температуру воды от ледяной до горячей, и наоборот. Дыхание, наконец, начало восстанавливаться, самообладание приходило в норму. — Ух, — шумно выдохнул Шуга, — Задал ты, парень, задачу моему уму и сердцу. И пока что они никак не могут договориться между собой. Он заглянул в спальню. Чимин спал. «Вот и хорошо», — подумал Юнги, — «Пойду пока поработаю» Он ушёл в соседнюю комнату, где была оборудована его студия, и для вдохновения включил плейлист с шумом дождя. Под эти звуки ему вспомнился танец парня на детской площадке, и музыка сразу же сама собой легко полилась из-под его пальцев. Он не заметил как пролетело время и наступил вечер. Когда Юнги работал, он всегда напрочь забывал о времени. «Мой гость, наверное, опять проголодался», поспешил Юнги в кухню за бульоном, решив ещё и горячего молока парню прихватить, — «Ничего другого мне не остаётся, только как его лечить. Ещё Сокджин говорил, что его нужно натереть мазью». Парнишка съел весь бульон, чем порадовал старшего, да и молоко выпил беспрекословно. «Как же тебя приучили в детдоме подчиняться, бедный малыш», — сердце Юнги дрогнуло и к глазам подступила влага. — Ты как себя чувствуешь, ангел-молчун?— спросил Юнги. — Хорошо. Только слабость есть небольшая и спать хочется. Спасибо, что приютили, — ответил паренёк. — Мы же с тобой на «ты» перешли, не помнишь? — грустно задал вопрос Шуга. — Смутно. Я наверно уже был болен, — сказал Чимин. — Ну ничего, я тебя вылечу, и будешь ты покорять свои стадионы. А для начала нужно измерить температуру! — Юнги приставил ко лбу парня электронный термометр. — Тридцать семь и два, уже лучше, — обрадованно сказал старший, — Ты подожди, не засыпай, я сейчас тебе укол сделаю, — сказал Мин, набирая лекарство в шприц. Он откинул покрывало и велел парню повернуться на бок, а затем стянул с него боксеры. Немного подумав, снял их совсем, объясняя тем, что футболка до колена, а ему ещё много уколов делать и такие тугие боксеры не к чему носить. Недрогнувшей рукой Юнги сделал первую инъекцию. Накрыв место укола ватным диском с антисептиком, он слегка прижал его пальцем. — Сейчас ещё спину тебе натру мазью и тогда сможешь спокойно отдыхать. Мин осторожно задрал на нём футболку и начал лёгкими и нежными движениями натирать мазью спину, любуясь его матовой кожей цвета мёда с молоком. Он огладил его лопатки и рёбра, круговыми массажными движениями прошёлся вдоль ровного позвоночника, спускаясь до поясницы, а потом внезапно нагнулся и чмокнул парня в голую ягодицу. Он сам испугался своих неожиданных действий, услышав, как Чимин издал лёгкий выдох, сжав края футболки в кулаках. Юнги перевернул парня обратно на спину, вглядываясь в его лицо. Глаза парня были прикрыты, губы мелко дрожали, лицо покраснело, а дыхание стало рваным. Юнги хотел задрать футболку Чимина повыше, чтобы натереть ему грудную клетку, но парень намертво вцепился в её края, не давая поднять вверх. — Нет! Нет, мне стыдно, — заливаясь краской, хныкал Пак. — Тише, тише, не бойся! Я же тоже парень, чего ты стесняешься, «малыш»? — успокаивал Мин младшего, вытягивая из его рук края футболки, и когда он её всё-таки задрал, то с удивлением обнаружил возбуждённый член Чимина. «Малыш» от смущения сильно зажмурил глаза. Юнги это показалось таким по-детски милым, что он улыбнулся, языком проведя по зубам, а потом толкнув его за щёку. Он выдавил из тюбика мазь, растёр её между своими ладонями и стал нежно растирать грудь своего пациента, ненароком задевая его соски, обводя вокруг них пальцами обеих рук, а затем внезапно зажал соски между двумя пальцами, слегка массируя. Парнишка застонал и на его члене показалась маленькая капелька естественной смазки. Крышу у Шуги сорвало мгновенно. «Плевать на всё! Я хочу это сделать! Хочу, хочу!!!» Он извлёк из прикроватной тумбочки презерватив, открыл упаковку зубами и ловко надел на член Чимина. Юнги взял в рот головку члена и начал слегка посасывать, как самый вкусный леденец на свете. Он наблюдал за реакцией своего подопечного. Глаза этого «ребёнка» широко распахнулись, ртом он жадно ловил воздух, как будто задыхался. Он тоненько поскуливал, хватаясь за простыню руками и крепко сжимая её в маленьких кулаках, и его возбуждение было уже на пределе. Совершенно не владея собой, он резко толкнулся в рот Юнги, который в это время проводил языком вокруг головки, щекоча её. Чимин непроизвольно развёл ноги в стороны, позволяя старшему гладить его внутреннюю поверхность бедра, легко касаться мошонки, и от этого ещё больше возбуждаясь. От рваного стона и прерывистого дыхания парня, у Юнги взрывался мозг. Ему нравилось, что он может доставить удовольствие «ему» — этому малознакомому парню с ангельской внешностью. И пусть весь мир катится ко всем чертям! И все его устои пусть катятся туда же! Да и вообще, вся его жизнь, что была до этого момента — это не его жизнь, а чья-то другая, грузом давившая на него. А теперь он как будто сбрасывал с себя этот неподъёмный груз, и легко взлетал к голубому бездонному небу, расправляя когда-то давно смятые кем-то крылья. Объект его страсти дрожал всем телом, изнывая под юрким языком Юнги. Чимин стонал и толкался в рот старшего, сильнее и сильнее, уже не контролируя себя, а затем, схватив Юнги за голову и не позволяя отстраниться, резко толкнулся ещё пару раз, и с хриплым стоном и миллионами звёзд под закрытыми глазами, бурно излил своё семя. Юнги чувствовал во рту подрагивающий член парня, извергающий остатки спермы, и продолжал его посасывать, заставляя парня уже тихонько рычать. Когда у Чимина восстановилось дыхание, а у Юнги мысли пришли в порядок, старший протёр вспотевшее лицо парня влажной салфеткой. Младший от смущения боялся открыть глаза. Ему было очень неловко из-за своего необузданного порыва. Юнги снял с его члена презерватив, обтёр салфеткой, ожидая, когда же парень, наконец, откроет глаза. Чимин глаза не открывал. Он готов был провалиться сквозь землю. Юнги понял его и заговорил первым: — Прости, Чимин! Я, наверное, слишком напугал тебя. Клянусь, это был первый минет в моей жизни, я всегда говорю прямо и не приемлю лжи. У меня никогда не было парней — это правда. И ты мне очень нравишься — это тоже правда. И есть ещё одна правда — я хочу чтобы ты стал моим парнем. Я приму любое твоё решение без вопросов, а сейчас оставлю тебя и не буду мешать. Подумай над моим предложением. — Юнги встал, собираясь уйти. — Не уходи, Юнги! Я боюсь темноты! — жалобно позвал младший, открыв наконец свои бездонные словно космос глаза, и тихо добавил, — Поцелуй меня… Юнги прилёг рядом, обняв парня и нежно целуя в губы, не углубляясь, не возбуждая, а наоборот, успокаивая поцелуем и вселяя уверенность. — Спасибо, — прошептал парень засыпая и крепко обнимая Шугу за талию. Ещё минута — и он уже безмятежно спал, закинув свою ногу на бедро старшего, видимо, боясь остаться один. Юнги размышлял, целуя белокурую макушку, оказавшуюся у него на груди. Он толком ничего не знал об этом парне, тот был замкнут и немногословен. Одно Шуга знал наверняка — он любит этого человека. Это его родной человек, который, наконец-то, нашёлся. И ради этого человека он свернёт горы и подарит ему весь этот огромный мир. Да что там мир — он подарит ему всю вселенную!
