игра в пилигримов

      Гермиона медленно шла по коридору от библиотеки до общей гостиной, обдумывая слова профессора: «По вашему описанию амортенция для Вас — это запах яблок, полусладкого вина, потухшей спички, роз и дорогого одеколона, магловского одеколона. Как Вы мне говорите, этот запах постоянно преследует Вас сейчас, но откуда же в нашем мире взяться магловскому одеколону? Я могу предположить, что это Уизли побывали в магловском мире, но сам я и подумать не могу, чтобы от них исходил какой-то приятный аромат, уж простите. Вы то сами, мисс Грейнджер, догадываетесь, кто покорил ваше сердце?»       Ах, если бы Гермиона знала, что нужно ее сердцу, она бы не пошла к мистеру Слизнорту и не стала бы раскрывать все карты! Она бы и без чужой помощи знала, что ей делать. Но увы, она так и не может понять, откуда в магическом мире, в Хогвартсе, взяться духам от Louis Vuitton.       Точнее может, но не хочет. Не зря же Гермиону считаю самой умной на ее курсе, она догадается до всего, что только может произойти в жизни. Но она не хочет даже думать, что ее амортенция указывает на…       Гермиона тормозит, противно скрипя подошвой правой туфельки — звук проходит эхом по коридору и устремляется к лестницам. Приятный запах вина и роз рассеиваться так быстро, что от резкого запах, перебившего все наслаждение, закружилась голова.       «Что это? Металл… Гниение…»       — Кровь?!        Из-под двери очередной кладовой показалось красное пятно, растекающееся все больше и больше. От неприятного запаха, шмонившего по всему коридору, и лужи крови гриффиндорке совсем поплохело. Она осторожно достала палочку и сделала небольшой шаг к месту, так поразившему ее.       Но, видимо, испуг сильно овладел разумом Гермионы, раз она не услышала приближающегося сзади человека. Не успела она еще раз шагнуть, как ее рот крепко зажали, а руку с палочкой завели за спину. Она попыталась вырваться, но ее резко потащили назад в темную комнату.       «Великий Мерлин, как я могла не заметить, что эта дверь была приоткрыта? Ну все, Гермиона, это пожиратели. Они пришли за всеми «грязнокровками», и сейчас тебя убьет какой-нибудь остолопый прихвостень «повелителя». Ну уж нет! Выбирайся, как хочешь, но ты не поляжешь от рук пса!»       Гермиона пыталась закричать, сильнее схватила руку «похитителя», стараясь оттянуть от рта, в другой руке она проворачивала палочку, чтобы удалась хоть как-то навредить противнику.       — Замолчи, Грейнджер! Я твою же жизнь спасаю!       До жути знакомый голос. Сам Драко Малфой пожаловал к нам на «голубой огонек». Вот только непонятно, тут радоваться или писать завещание.       Он медленно и осторожно убрал руку со рта гриффиндорки. Гермиона молчала. Он мысленно ухмыльнулся своей подчинительной власти, но язвить и радоваться было некогда. Драко отпустил девушку, быстрыми и резкими взмахами палочки наложил Импертурбабл* и на всякий случай еще Маскирующие чары*. Несколько раз хлопнув, он зажег пару факелов и сел на сундук, одиноко стоявший возле стены.       — Грейнджер, я сейчас все тебе объясню. Только прошу, говори тише, нас могут услышать. Присаживайся, — слизериниц указал на соседнюю коробку, — и успокойся.       — Я и так спокойна, Малфой! — недовольно хмыкнула Гриффиндорка, но села на предложенное ей место.       — Во-первых, я это сделал не из каких-то личных побуждений, а из-за глубочайшего чувства долга. Я был обязан спасти тебя, ведь ранее ты вытащила меня из загробного мира. Я чистокровный маг из древнего рода…       — Я поняла тебя! Можешь не продолжать свои серенады. А что же во-вторых?       — А тебе разве не интересно, от чего, а точнее от кого, я тебя спас? Во-вторых, Гермиона, псы в Хогвартсе. Ты же в прошлый раз вдоволь насмотрелась на мою метку? Так вот такая же у половины, а то и у большей части слизеринцев. На последнем собрании наш «предводитель» сказал выступать потихоньку против грязнокровок Хогвартса. Естественно, это ужасно нелогично, ведь если найдут труп, то сразу же начнут подозревать нас, но там есть длинный план по всей этой эпопее. Ты не будешь это слушать, а я не буду все это рассказывать. Так вот, за эту операцию отвечаю я, П… и несколько других пожирателей. Я, слава Мерлину, смог найти себе занятие, чтобы не собственными руками убивать человека. Я должен следить, чтобы никто не прошел.       — Но ты сидишь со мной и рассказываешь весь этот ужас!       — Герми, я же не такой глупый, как Уизли. Я наложил Маскирующие и на ту кладовку перед тем, как затащить тебя сюда.       «С каждым новым предложением голос Драко становится все спокойнее, а обращения ко мне все мягче. Он либо в шоке, либо слишком расслабился. Он…»       — Стоп, Малфой, ты сказал «труп»?       — Грейнджер, до тебя всегда туго доходит, или ты сейчас просто в стрессовом состоянии? Я минут пять назад сказал это, но если хочешь, то повторю еще раз. Темный Лорд приказал нам, «детям самых отважных пожирателей», убить какую-нибудь грязнокровку.       — О Мерлин… Так чего же мы здесь сидим? Нужно же помочь, пока не стало совсем поздно!       — Не рыпайся, Герми, уже и так слишком поздно. Когда ты пришла, Колин уже был мертв, — Драко сказал это так тихо, будто бы его голос совсем пропал и не обещал больше вернуться.       Глаза Гермионы уже на мокром месте. Клятва, которую она дала Гарри и Рону; клятва, написанная у нее на запястье; эта чертова клятва сейчас, в момент, когда она не смогла ее сдержать, хоть и не по своей вине, большими буквами плыла перед ее глазами. Гриффиндорка вскочила со своего места и просто полетела к двери.       — Гермиона, укуси же тебя гипогриф, ты что творишь?! — Драко сам подскочил и еле успел ухватить Гермиону за рукав мантии.       Оттащив Грейнджер от двери, Малфой крепко прижал ее к себе. Это было единственное положение, когда он мог ее удержать. Хотя, кого мы обманываем, им двоим нужно было просто прийти в себя, а банальные обнимашки помогали лучше всего.       — Нет! Драко! Пусти! Пусти сейчас же! Он же там умрет! Нет! Я не позволю! — она чередавала всхдипы с криками, не стараясь сдерживать себя, она все сильнее отталкивала Малфоя.       — Тише, Герми! Нас услышат!       — Ну и плевать мне! Пусть лучше убьют меня!       — Ты свихнулась что ли, Грейнджер? Он мертв, все, ты ему ничем не поможешь! Твоя смерть будет бессмысленной!       — Как и мое существование!       — Да что ты несешь?! — Драко сильно встряхнул ее.       Посмотрев ей в глаза, он увидел весь спектр эмоций. Страх, боль, безысходность. Как же сильно это отражало его собственное состояние. Он смотрел будто в зеркало и видел себя. Нет! Он изменился! Он привык к безжалостному миру! Он привык еще давно, еще после той ночной вылазки, когда понял, что жизнь его закончиться смертью в муках или тридцатилетнему гниению в Азкобане. Он привык, а она нет.

***

      — Матушка, ты единственная, кому я могу это рассказать.       — Драко, не говори таким серьезным тоном, я начинаю пугаться. Пойдем прогуляемся по аллеям, а то здесь нам явно не дадут уединиться.       — Конечно, матушка, — Драко помог матери встать со скамейки и, окинув беседку бесспокойным взглядом, проверяя, ничего ли здесь не осталось, он вышел вслед за Нарциссой.       — Так о чем же ты хотел поговорить, сынок? — стараясь держать голос уверенно, говорила миссис Малфой.       — О ночной вылазке, что была в прошлом году. Помнишь, на Хэллоуин?       — Помню. Я очень волновалась за тебя в тот день. Я не спала всю ночь. У меня было чувство, будто ты… будто ты умираешь, — если бы Нарцисса не была такой сильной женщиной, она бы вероятнее всего расплакалась, но так как она не могла себе этого позволить, то от нее послышались лишь дрогнувший голос и тяжелый вздох.       — Я и вправду умирал… Точнее, я бы умер, если бы не Гермиона… В общем, я думаю, нужно рассказать тебе все по порядку. Ты только не бойся сильно, хорошо?       — Я постараюсь… — Нарцисса явно не выдержит этот разговор. Она очень боялась потерять сына, а узнавать, что он был на волосок от смерти!       «Ох, Люциус Малфой! Жить тебе в страшных муках от самых сильных проклятий! И знать ты будешь, что наложила их я, твоя жена! И ты, Беллатриса! И этот Лестрейндж! А вместе с ними ваш Темный Лорд! Великий Мерлин, помоги же сыну моему, не взваливай на него все грехи рода нашего…»       — Так вот, — это вывело миссис Малфой из раздумий, — меня сильно ранили в этой схватке. По совету Пэнси я аппарировал обратно в Хогвартс, но у меня было очень мало сил, и я благополучно оказался на заднем дворе вместо гостиной факультета. Идти было тяжело, да и меня могли заметить; оставаться тоже нельзя, заметят, да и смысл оставаться? Ждать Пэнси, которая найдет меня через час, а то и больше? Причем скорее всего мертвым… Я стал много думать и параллельно стараться идти, но организм явно был не готов к такой нагрузке. В итоге я упал в полуобморочном состоянии. Мне сказочно повезло, что Грейнджер…       — Прошу, не называй ее имя и фамилию здесь! Ты же знаешь какого она происхождения! Ты думаешь, если мы отошли от мэнора, нас никто не увидит и не услышит? Я поняла, про кого ты говоришь, поэтому теперь зови ее… просто Мисс.       — Хорошо. Мне очень повезло, что Мисс задержалась в библиотеке и пошла через этот коридор. Она заметила меня и помогла. Она залечила раны, вернула в чувства. Я обязан ей тем, что сейчас иду и рассказываю тебе все это. Но…       — Какое же «но»?       — Она все узнала. Точнее, мне пришлось рассказать ей.       — Все — это…?       — Это все, что касается меня: что я пожиратель, что Лорд отправил меня на задание, на какое задание, где и от кого я получил такие ранения.       — Да, положение у нас с тобой совсем не сказочное. И так, Драко, запомни, ты обязан Мисс жизнью. Как только закончится весь этот ужас, ты щедро отплатишь ей. А сейчас ты уедешь на неделю к Северусу, он поучит тебя легилименции и проверит твою окклюменцию. Ты знаешь, эти знания тебе пригодятся, а уж сейчас, когда ты знаешь то, что другим знать совсем не нужно, то они пригодятся вдвойне. Я тоже постараюсь защитить воспоминания об этом разговоре. И еще, ты уверен, что Мисс ничего никому не расскажет?       — Честно, весомого повода доверять ей у меня нет. Но она поклялась, что если и использует полученные сведения, то без упоминания, даже без намека на меня и мою причастность к Темному Лорду.       — Я очень на это надеюсь. Иначе… ты прекрасно знаешь, что придется сделать.       Глаза Драко были на мокром месте. Нет, Грейнджер не предаст его! Ее взгляд был таким напуганным, таким по-детски наивным. Она не готова узнавать все тайны Малфой-мэнора, даже половину из них. Она не готова принять, что настала точка невозврата, началась война. А война — это всегда смерть и насилие. Она ничего не расскажет, ведь не хочет его смерти, ведь она боится смерти…       — Матушка, но до конца войны долго, очень долго. Когда это все закончится, вообще неизвестно. Я же должен ей как-то отплатить?       — Как говорит твой отец? «Аристократы не остаются надолго в долгу, ведь у них есть средства вернуть его». Так верни же свой долг, но в другом формате.       — Она везде таскается с Потт… одним Мистером, который научился находить приключения себе и всем окружающим еще с детства. Значит, ее жизнь тоже будет в опасности. Я спасу ее. «Клин клином выбивают». Так маглы говорят.       — Еще чего удумал! Слышали бы сейчас Лорд или твоя тетушка весь этот разговор, они бы пытали нас прямо здесь. Ты нарушил три главных запрета*! О Мерлин, пожалуйста, помоги нам!       — Я понял тебя, матушка. Большое спасибо тебе за совет, ты направила мои мысли в нужное русло. А сейчас, я пойду, по расписанию я активно опаздываю на фехтование.       — Будь аккуратен, сынок! — Цисси поцеловала его лоб, будто он маленький ребенок, и «сынок» исчез, быстро аппарировав на передний двор. Дама все еще стояла посреди аллеи, набирая побольше воздуха в легкие, чтобы успокоиться и не выдавать волнения.

***

      «Я пообещал себе, что научу тебя трезво смотреть в лицо смерти. Я пообещал, что подготовлю тебя к войне. А еще я пообещал, что спасу тебя, чтобы вернуть свой долг. Но одного раза явно не хватит, чтобы спасти тебя. Тогда я вновь обещаю себе невозможное! Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты выжила в этой войне!»       — «Помогать людям, независимо от того, кто это. Спасать чужие жизни даже во вред своей. Делать все, чтобы магический мир скорее очистился от войны,» — бубнила себе под нос Гермиона, все крепче хватаясь за мантию Драко.       — Неужто ты бредишь, Гермиона? — взволнованно спросил Драко, осторожно проводя по волосам гриффиндорки.       — Это клятва, которую мы с Гарри и Роном дали перед школой.       — Дай угадаю, ее придумывал Поттер? Тогда я с полной уверенностью могу сказать, что это бред. «Спасать другие жизни даже во вред себе!» — это же бред. Есть такие ситуации, когда спасти другого просто невозможно, когда твоя жертва будет просто напрасной.       — Ты не понимаешь! Ты же слизеринец!       — Да, видимо «Гриффиндор» — это все-таки диагноз.       Он обнял Гермиону, он позволил ей впиваться в его спину своими ногтями, чуть ли не разрывая мантию и рубашку, он дал ей возможность выплакаться, очнуться, переосмыслить. А себе он разрешил погреться о теплую душу Гермионы, разрешил насладиться ее приятным ароматом полевых цветов, чернил, пыльных старых книг и миндаля, насладиться своей амортенцией.       Гермиона же все сильнее зарывалась носом в слизеринскую мантию, вдыхая запах дорогих духов. После этой встречи она больше не будет задавать вопросы «кто нужен ее сердцу?», она углубиться в «с чего же это Малфой?» и «Марлин, мы выживем вообще?».       Метка сильно заколола, руку стало неприятно сводить, Драко поморщился, выпуская Гермиону из своих объятий.       — Герми, прошу тебя, ничего не говори. Забудь, что ты меня вообще здесь видела. Уже поздно, ты пойдешь спать и никто не заметить твое разбитое состояние, а на утро все и так все узнают… Я бы рад вернуть тебе ту прежнюю улыбку, но пока что это не в моих силах. Прости. Мне нужно идти, Гермиона, меня уже и так потеряли псы. Я уйду, а ты посиди здесь немного, хорошо? Минут через 10 выходи и иди сразу же в комнату старост, выпей ложечку настоя из полыни и ложись спать. Это для твоей же безопасности.       — Драко, прошу… Будь аккуратнее и… постарайся выполнить то, что ты обещал в ту ночь.       — Все, что будет в моих силах, я сделаю. Крепись, Грейнджер, тебе еще с Поттером расследовать это дело. А мне идти пора.       — Вот и идти, Малфой, пока у вас опять что-нибудь не пошло «не по плану», и мне не пришлось спасать твою наглую морду.       — Зануда.       — Хорек!       Драко ухмыльнулся их детскому поведению. Они же еще и вправду дети! Им впору обзываться, влюбляться, болеть за команду факультета по квиддичу и убегать от Филча по ночам в Хогсмид. А на них весит судьба магического мира, судьба родных, близких и совершенно незнакомых людей.       С этими мыслями Драко снял заклинания и вышел из комнатки, послужившей убежищем для их с Гермионой неприкаянных душ.