Утро

      Утро начинается не с кофе. Скуало хотел бы еще поваляться, только вот дела не ждут. Даже солнце еще не раздражает своими лучами, слепя глаза, а ему уже вставать. Он переворачивается, у него в запасе есть еще пять минут, и закрывает глаза, закидывая ногу на чужое бедро. Чужая ладонь проходится по ягодице, притягивая к себе. Знает, засранец, что его раскрыли, но не признается. Скуало хмыкает, проводит здоровой рукой по плечам и груди, а потом приподнимается, нависает сверху, щекоча своим дыханием чужое лицо, и резко кусает в плечо, с целью оставить след. — Милый, у тебя с утра хорошее настроение? — Луссурия тянет губы в улыбке. За столько лет он научился различать настроение чуть ли не в любом действии. Данный укус был легкий, хоть и оставлял след. Не такой, когда хочется вгрызться в плоть, причинив боль. Вообще Скуало нравится это — оставлять свои метки. Луссурия такой же. Он и не против, ему нравится этот жест «необходимости». — Может быть. — Ухмыляется, скаля зубы. Луссурия проводит рукой в воздухе, ладонью нащупывает сначала плечо, затем поднимается прикосновениями по шее, пока не укладывает ладонь на щеку, большим пальцем очерчивая улыбку. В маске для сна он ничего не видит, ему и не нужно, чтобы знать, что означает эта улыбка. Скуало уже оседлал чужие бедра, заставляя лечь Солнце на спину и припадает губами к шее. Действительно, у него хорошее настроение. Луссурия после сна смеется хрипло, проводит руками по спине, очерчивая бока, пока не укладывает руки на ягодицы, сжимая. — А смазка то у нас осталась? — Вдруг вспоминает он, слепо прижимаясь губами, как оказалось, к виску Скуало. Тот тянется к его губам, Луссурия не спешит, тянется навстречу, но останавливается, почти касаясь. Этот момент в их отношениях давно — он никогда не принуждает, останавливается в последний момент, давая право выбора. Иногда Скуало бесит эта его покладистость, но в такие моменты Луссурия словно мысли читает, переступая черту и беря, как нравится самому. Суперби вообще не знал, что может позволять партнеру делать что-то так, как нравится не ему. Он вообще не знал, что его партнером будет Лусс. Поцелуй выходит жаркий, выбивающий воздух из легких, каждый старается перенять инициативу, хотя все начиналось вполне спокойно. Мечник вслепую ищет смазку и находит почти пустой пузырек. На один раз хватит.       Луссурия целует в плечо, шею, подбородок — куда дотянется, переворачивается, теперь уже нависая сверху и продолжая прокладывать дорожку поцелуев. На груди уже спокойно ставит засосы, их там не видно под одеждой. Скуало выгибается навстречу, тяжело дышит, они оба тяжело дышат. Вроде не подростки уже, однако все равно тело реагирует, как у школьников. Скуало не может долго лежать, притягивает к себе за шею. Поцелуй выходит дикий, они стукаются зубами, языки сплетаются, комната заполняется звуками поцелуя. Руки Луссурии обжигающие, казалось, что он пламенем проходится по бледной коже Скуало, исследуя все его тело. Он садится на постели, мечник снова седлает его бедра. Когда смазанные пальцы проходят между ягодиц, плавно проникая, Скуало не сдерживается, судорожно вздыхая в чужие губы. Бесит его, что Лусс на таком моменте слишком медлит, слишком тщательно подготавливает. Когда терпение подходит к концу, он сам убирает чужую руку, насаживаясь на член резко, тут же начиная двигаться. Луссурия любил Скуало всего, без остатка, упиваясь его стонами сейчас, он старался не сорваться, чтобы не причинить боль. Но любая выдержка имеет свои границы. Луссурия не меняет положения почти, но резко меняет темп, беря ситуацию под свой контроль. Скуало узкий и чувствительный. Он царапает спину здоровой рукой, терзает чужие губы, чтобы заглушить стоны, и переходит на шею и плечи. Луссурия сжимает ягодицы, разводит и их в стороны, чтобы войти глубже, задевая простату. — Милый, ты красивый. — Вдруг шепчет зацеловаными губами и улыбается слишком счастливо. Любой другой на месте Скуало мог бы возмутиться, мол, как ты видишь через маску для сна. Только вот другого на месте Скуало не будет, и он прекрасно знает, что Солнце читает его тело как открытую книгу. В комнате запах пота и секса в перемешку со звуками шлепков. Кончают они почти одновременно, падая на простыни и восстанавливая дыхание. Лусс в такие моменты притягивает к себе, целует в плечо, и прижимает крепко, будто боясь отпустить. Хотя, столько лет прошло. Скуало доволен, дышит тяжело, смахивая со лба прилипшие пряди. Запас из пяти минут уже несколько раз иссяк.