Eifersucht

      Eifersucht wäre ein Zeichen für ihre Liebe gewesen.

Для него ревность была признаком любви.

— А те девочки? Крис, ты видел, как они двигались? — мечтательно спросил Геррит, прикрыв глаза. Он вспоминал тугие корсеты, идеально сидящие на женских талиях, сетчатые колготки и кружевное нижнее бельё, кокетливо выглядывающее при каждом резком наклоне вперёд. — Нет! — Свой категоричный ответ главный судья сопроводил громким ударом ладони по столу, из-за которого Хайнеманн едва не поперхнулся воздухом от неожиданности. — Об этом не может быть речи. — А пятый конкурсант? — предложил альтернативу сидящий по правую сторону Клаас. От усталости он едва ли не засыпал, так и норовя клюнуть носом. — Отличный танец с платьем. — Я даже не понял, что это мужчина, — поддержал его Тобиас, который стоял в полуметре от них и от скуки вертел в руках солнцезащитные очки. — Мерзкий номер, — сказал Кристиан уже более спокойным голосом, но всё с тем же крайне недовольным выражением лица, будто только что сел целую тарелку лимонов. — Тогда, господа, — Гринейд поднялся из-за стола, — предлагаю на сегодня закончить и расходиться по домам. — А вот это хорошая идея, — улыбнулся Герритт, подмигнув Мертенсу. Тот, в свою очередь, довольно усмехнулся, приподняв бровь.       Хармсу оставалось только согласиться с большинством и перенести выборы новой звёздочки агентства на другой день.

Чуть ранее...

      Сикс безумно устал. Нет, работа охранником, даже в таком экстравагантном месте, не была сложная или требующая огромных сил. Стоишь неподалёку, следишь за весьма неординарными выступлениями, не даёшь излишне настойчивым личностям подобраться близко к судьям и всё, так ещё и платят прилично. Однако, с таким капризным начальством нужна была крепкая нервная система.       Его начальником был... — Что-то не вижу помады на губах, — однажды удивлённо хмыкнул слегка помятый, но довольный Геррит, выглянувший из гардеробной. Где-то в глубине каморки слышался недовольный голос Тоби. Тот жаловался на расцарапанную спину. — Я глаза подвожу только, — лениво отмахнулся Борислав, совершенно не обращая внимания на бурчание где-то за грудой коробок в помещении. — Помады Криса, — Геррит закатил глаза. Выражением великой задолбанности он будто показывал, что именно он был здесь самым умным, а все остальные были настоящими идиотами.       ...Кристиан Лорд Хармс.       Каждый, проработавший в агентстве ЛА БОМБА (кроме самих участников, разумеется) порядочное количество времени, знал, что судью Хармса и охранника Сикса связывали отнюдь не деловые отношения. На памяти остальных ещё ни разу не было, чтобы Бо уходил домой без следов красной помады на лице и шее, а Крис не был настолько довольным и самую малость растрёпанным.       Однако, всё изменилось с недавних пор. В один день на место скандального главного судьи сел озлобленный, нервный Крис, стискивающий зубы и отводящий куда-то в сторону взгляд, словно красочные и удивительные представления в одночасье стали для него самым мерзким зрелищем, которое он видел за всю свою жизнь. Нет, с остальными Хармс разговаривал спокойно, смеялся, отшучивался, а на вопросы про происходящее между ним и охранником отмалчивался или ловко переводил тему.       За бесчисленное количество месяцев, проведённых вместе с Лордом, Сикс научился распознавать малейшие изменения в мимике любовника, поэтому, стоило только кастингу закончиться, он в ту же минуту быстрым шагом направился к знакомой гримёрке с чёрной звездой с розовым контуром на половину белоснежный двери. Бо пытался поговорить с Крисом, расспросить, что это значит, но судья от него сбежал, одарив на последок настолько злобным взглядом, что всякое желание тут же говорить пропало.       Дальше было только хуже, и, к сожалению, одним недовольством всё не ограничилось. В этот и все последующие дни каждый конкурсант прочувствовал на себе гнев и недовольство, от которого не могла спасти похвала Клааса и Геррита. Замечания были буквально ко всему: слишком скованные движения, слишком раскованные движения, слишком закрытый наряд, слишком открытый наряд. Любая незначительная мелочь становилась поводом для отказа.       Вечером одного рабочего дня, когда судьи приняли решение разойтись, Бо сумел выцепить Криса в одном из коридоров, схватив того за плечо. Не достаточно сильно, чтобы оставить небольшие синячки на татуированной коже, но достаточно, чтобы не дать вырваться или сбежать в очередной раз. — Может, прекратишь бегать от меня? — спросил Сикс, вглядываясь в чужое лицо. — Отпусти меня сейчас же, — ответил ему судья, упрямо поджимая накрашенные губы и не прекращая попыток освободиться из крепкой хватки. — В чем дело, Хармс? Я что-то не так сделал? — Не прикидывайся идиотом, Борислав, — Хармс, всё же сумевший вырвать свою конечность из хватки, сложил руки на груди в замок, демонстрируя безразличие. — Я видел, как ты смотрел на тех участниц.       Мужчина с трудом поборол желание недовольно вздохнуть в ответ и потереть переносицу между большим и указательным пальцами. Когда Крис начинал ворчать, злиться и вместо ласкового протяжного "Бо", говорить "Борислав", становилось невыносимо. — Я просто наблюдал за номером конкурсанток, — возразил Сикс. — Ну конечно, — Крис несколько раз кивнул головой, отчего его волосы чуть выбились из тугой прически, — и ты вовсе не вздыхал и не хватался за сердце, стоило им нагнуться вперёд. — Я даже их не лапал, в отличии от Тобиаса. — А ты Тоби сюда не приплетай, изменщик. Он, в отличие от тебя, свободный мужчина, — сказал Кристиан, после чего ударил ладонью охранника по щеке. Пока охранник с минуту приходил в себя и тёр горящую кожу, судья развернулся и пошёл как можно быстрее прочь оттуда. — Ага, свободный, — выдохнул Сикс, наблюдая за удаляющимся куда-то в темноту Лордом.

Сейчас...

      Так прошло ещё пара трудных недель. Попытки поговорить успехом не оканчивались, участники едва ли не молились на других судей, которым иногда удавалось спасти ситуацию, а Крис продолжал обижаться.       На сегодня кастинг был закончен и все могли посвятит время отдыху перед уходом восвояси. Борислав же сидел в импровизированной гостиной для персонала, вытянув ноги и стирая с глаз остатки карандаша.       Однако, долго пробыть в гордом одиночестве ему не позволили. Тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов, прервал спокойный голос Мертенса. Тот тоже был охранником, с которым они работали в паре с самого начала существования их небольшого, но известного на всю округу агентства. — Слушай, Бо, — начал он разговор, привалившись плечом к дверному косяку и стягивая с переносицы очки. Непонятно, для чего они были необходимы в помещении, но дресс-код есть дресс-код. — В чем дело, Тоби? — Сикс лениво перевёл внимание с собственного отражения в зеркале на пришедшего коллегу. Синяк со скулы только начал проходить. Вот что-что, а силы в тот раз Хармс не пожалел. — Я не знаю, что у вас происходит, но вы должны помириться. И лучше так, чтобы он не смог сидеть ближайшие пару дней. — Тобиас, — от такого Борислав самую малость опешил. Да, об их отношениях с Лордом знали все, но вслух не говорили. — Или ты, — предложил охранник альтернативу, будто не замечая или нарочно игнорируя нотки возмущения в голосе коллеги. — Сами решайте, кто из вас будет сверху. — Тобиас! — Я серьёзно. Ты же знаешь, как это бывает. Недовольный судья - отвратительный кастинг. Что у вас произошло? — Я посмотрел на конкурсантку. — То есть пялился, — в ответ последовала усмешка. — И ты туда же, — Сикс закатил глаза. — Мне всё равно, а вот Хармсу - нет. Перед ним следует извиниться, даже если он не прав, — охранник сделал особый акцент на местоимении.       Если отбросить шутки в стороны, Тоби говорил разумные вещи. Крис никогда не любил признавать свою вину. Особенно, если он на чём-то был зациклен долгое время. Это касалось и работы, и обычной жизни. — Как? Он меня просто не слушает. — А ты ему по заднице дай, чтобы не сучился, — предложил Мертенс и развернулся спиной к коллеге, собираясь уходить. — Шучу. Ладно, я пойду, у меня кое-какие важные дела, а с Хармсом ты придумай что-нибудь.       А идея сама по себе была неплохая. Мысленно поблагодарив друга за ценный совет, Бо рывком поднялся с диванчика и быстрым шагом направился к выходу. Время ещё не перевалило за семь часов и все только-только начинали расходиться по домам. Знакомый профиль показался в недалеко от выхода. Метр, два...       Пятерня опустилась на правую ягодицу Криса с громким шлепком. Не успел он возмутиться и обвинить нахала в грязных домогательствах, как рядом с ухом раздалось тихое, почти рычащее: — Ты моя единственная Ла Бомба, Лорд.       Порядком шокированный судья обернулся, но увидел только удаляющуюся фигуру Сикса, решившего в эту же минуту сбежать. Теперь Криса будет ждать действительно серьёзный разговор, от которого тот не отвертится. В прочем, вряд ли Хармс будет против таких извинений, чего не скажешь об отдыхающих коллегах, но они могут потерпеть. Если выбирать между громкими стонами из подсобки и недовольным главным судьёй - выбор падёт на первый вариант.