Часть 1
26 марта 2021 г., 19:38
Это истина, признанная всеми, кто когда-либо имел несчастье взаимодействовать с Сукуной или его своенравными частями тела, будь то каждый шаман, проклятье или все то, что находится между этими двумя категориями, что Король Проклятий жил по принципу: «Я намеренно создаю проблемы». Подобно паршивой погоде, пробкам на дорогах и гадящим голубям, столкновение с Сукуной было гарантированным источником боли и отчаяния, и даже необязательно быть непосредственным участником действий.
Он был из тех существ, на которых не действуют подкуп, уговоры или шантаж. С ним также было невозможно хорошенько поспорить. Таких просто стараются по возможности избегать.
Вот почему в один скучный вторник Годжо Сатору решает заебать чувака.
***
Факты нынешней занятости Годжо таковы: 1. Существует великое множество чертовски отстойных людей, которым лучше пасть замертво — мир бы стал определенно чище. 2. Годжо технически вполне способен убить этих людей. 3. Годжо неспособен на самом деле убить этих людей или даже серьезно повредить их, потому что это разрушит его шанс спасти мир шаманов. 4. Но с другой стороны, Сатору может сделать жизнь этих людей настолько невыносимой и близкой к аду, насколько это вообще возможно, потому что он очень хорош во всем, особенно в выебывании мозгов. Однажды в один прекрасный вторник, когда делать было совсем нечего, несмотря на то что утром Годжо уже уничтожил духа первого класса — ничего особенного, в его светлую головушку приходит мысль, что Сукуна, соответствующий той же логической схеме технически неубиваемого существа, полностью заслуживает серьезного задница-надирания и мозговынесения, как и высшие чины шаманского мира. В любом случае этого будет ещё легче достичь с наименьшими шансами вызвать последствия. С Шишками можно позволить себе грубость и расплывчатые обещания кровавой расправы с очень тонкой гранью между его неуязвимостью и очевидной спекуляцией жизнями его симпатяжек-учеников. А вот Сукуна, с другой стороны, отличная недвижимая цель с поведением злостного засранца, которая к тому же очень веселит. Король Проклятий чувствует, слышит и видит через свой сосуд, а это просто чудесно, ведь сбежать от троллинга Годжо невозможно, а Итадори Юдзи со своей детской непосредственностью и уникальной способностью радоваться всякой несусветной чепухе в любое время дня и ночи будет вишенкой на торте. Отбросим прочь эпический полномасштабный поединок сильнейшего шамана и самого воплощения Короля Проклятий, ведь Сатору Годжо так добр и мягкосердечен, он доведет Сукуна до сердечного приступа и взрыва его злейшества от ярости ещё до момента финального боя. Какая поистине прекрасная идея. На небесах и на земле только Годжо Сатору заслуживает уважения.***
Найти его милейших первогодок не составило никакого труда, в число их качеств явно не входили незаметность и тишина. Ко всему прочему, они, как правило, всегда собираются вместе, как пингвины, преодолевающие метель. Забьем на шесть глаз. Любой, кто обладает хотя бы одним ухом — мы не говорим даже о полном анатомическом комплекте — может понять, где находятся Кугисаки и Итадори лишь руководствуясь отзвуком их пламенного обсуждения/спора. Для полноты картины потом стоит бросить взгляд в сторону, чтобы заметить Фушигуру, ставящего себя выше того идиотизма, который происходил рядом с ним. Сегодняшнее жертвенное место ярких дискуссий — общежитская зона отдыха, а тема крикливых баталий, не поверите, относительная ценность растворимого кофе. Кугисаки, кажется, рьяно против этого напитка чисто из принципа, а Итадори, который вообще не пьет никакого кофе, участвует в обсуждении/споре, но эти мелкие детали никогда не мешали Кугисаки развязывать полномасштабные дебаты, а простое отсутствие логики никогда не мешало Итадори идти на поводу у ситуации. Примечательна позиция Фушигуро, который из их троицы имеет непосредственное отношение к растворимому кофе: он единственный, кто его пьет, но участия в дискуссии не принимает. Однако он ошивается поблизости, как будто это просто совпадение, что он выбрал самую громкую комнату в кампусе, чтобы рассеянно пялиться в свой телефон. Годжо взял себе в ученики троих самых придурковатых человек на этой планете. И черт его за ногу, как он горд собой. Позволив Нобаре закончить свою тираду, Сатору известил о своём присутствии радостным и громки «Йоу!» и дружеским, но тяжелым ударом по плечу Фушигуро. Мальчишка лишь цокает языком и преднамеренно отступает в сторону, бой-баба смотрит вниз, словно обижена самим его присутствием, зато Итадори озаряется широченной улыбкой и задорно выкрикивает: — Привет, Сенсей! — Кстати, я тут подумал… — начал он невинно и издалека, постукивая пальцем по щеке, делая вид, что глубоко задумался. — Мы должны совершить небольшую школьную экскурсию, ведь наш первый тур по Токио закончился просто обрядом экзорцизма. — Восторг Итадори удвоился от этой новости, он как щенок перевозбужден от возможности прогулки. Внимание Кугисаки тоже было привлечено, ведь это мероприятие приятно и для неё, ох, теперь его любимая маленькая эгоистка смотрит с таким же неприкрытым волнением, как и Юдзи. — Давайте пойдем в Харадзюку, я хочу пройтись по магазинам! Хотя, думаю, мне придется быть осторожной, ведь меня могут завербовать модельные агенты… — Нет, пойдем в Гиндзу и снова поедим суши. В прошлый раз у нас были конвейерные суши, так что в этот раз мы можем попробовать что-то более шикарное. — Кретин, кто ужинает в три часа дня?! Фушигуро, всегда готовый поверить в зло, живущее в сердцах людей, игнорирует последний крик Итадори/Кугисаки о достоинствах раннего ужина и поворачивается лицом к Годжо: — И почему мы должны поверить, что это не превратится в очередной обряд экзорцизма? И эта реплика как-то находит отклик у Кугисаки и останавливает её от ора очередного аргумента в пользу блинчиков как о единственно приемлемой еде между тремя и пятью часами вечера. Её выражение лица снова ожесточается. — Лучше тогда вообще никуда не идти. Я приехала в Токио не для того, чтобы меня таскали по каждым заброшенным зданиям и вонючим переулкам этого города, — безапелляционно сообщает она им. — Вообще-то я подумывал о караоке, — и это заявление вызывает пронзительный визг от его дуэта деревенщины. Добро пожаловать в ад насущный, дорогой Рёмен Сукуна.***
Караоке — это непередаваемый фонтан веселья, особенно когда ты взрослый, потому что тебе разрешено напиваться до такой степени, чтобы ужасное пение твоих друзей не имело значения. А градус позволяет на социально приемлемом уровне говорить недо-певцам, насколько они отстойны. Это приятный ништячок. Но главный прикол в том, что все эти прелести недоступны Сукуне, запертому в теле подростка. Кстати о мучениках: Фушигуро тоже лишен бонусов взрослой жизни, поэтому с какой-то откровенной завистью поглядывает на пиво Годжо, когда Кугисаки, подпитываемая непоколебимой уверенностью в своем ангельском голосе и твердой верой, что трезвому её исполнение вообще не пытка, «поет» какую-то поп-песню из топ-50. Нобара узурпировала микрофон на последние пять песен и никого не подпускала к нему, и это, видимо, явилось пиком терпения Годжо. Он небрежно отмахивает руку Фушигуро от своего пива, ему кажется, что он видит, как дергаются вторые глаза на лице Итадори, когда пацан радостно трясет бубном, трагически не попадая в такт песни и пения Кугисаки.***
Когда они наконец-то вываливаются из караоке-зала, Фушигуро выглядит так, будто потерял всякую надежду на человечество в принципе, зато Кугисаки и Итадори сияют от радости. Годжо, как профессиональный пастух, гонит свою маленькую стайку хихикающих/отчаявшихся учеников вниз по улице в первый попавшийся симпатичный на вид ресторан. Официант выглядит слегка ошеломленным их экзотической группой. Интересно, что вызвало такой эффект: его повязка на глаза, крики деревенского дуэта о роскоши ресторана или красноречивый взгляд Фушигуро? Как только они усаживаются заметно подальше от других посетителей, Годжо начинает вторую часть марлезонского балета сегодняшнего веселого дня. — Кстати, Кугисаки, ты ведь никогда не сталкивалась с Сукуной? Эта игра потребует немного больше деликатности. Фушигуро и Итадори уже напряглись при упоминании имени проклятия.Однако, как он и рассчитывал, Кугисаки Нобара, его маленькая девочка, которая плюнула бы в лицо любому демону, косо посмотревшему на неё, а божеству посоветовала бы съебаться нахрен с её пути, вообще равнодушно отреагировала на вопрос: — Не-а, и чё? Довольный Сатору откидывается на спинку сиденья и щиплет за щеку Итадори, сидящего рядом. — Да ничего, просто если ты когда-нибудь увидишь, как Итадори бегает без рубашки, крича о купании в крови невинных, знай, что это, скорее всего, Сукуна. — «Скорее всего»? — пробормотал Фушигуро. Годжо наконец отпускает лицо парня и говорит ему: — Эй, попробуй её впечатлить. Здравомыслящий человек, вероятно, обиделся бы на эту просьбу или, по крайней мере, признал бы её бессмысленной. Но… Итадори только морщится, раздумывая. — Будь я владельцем ресторана, я бы, наверное, выгнал нас, если бы сорвал с себя рубашку и начал бить людей без разбора, — ответил Юдзи предельно искренне. — «Наверное»?! — почти трагически бормочет Мегуми. Кугисаки, никогда не упускающая возможность вставить свои пять копеек и навешивающая ярлыки, отмечает: — Вы оба, кажется, подчеркиваете срывание рубашки как ключевой фактор в этой ситуации в целом. Сукуна что, тринадцатилетка, жаждущий продемонстрировать первые волосы на груди? У Годжо Итадори наклоняется вперед, глядя куда-то задумчиво, и выдает: — Честно, мне кажется, у него какая-то личная вендетта против рубашек, потому что он носит кимоно, когда мысленно проецирует себя. лучшие — Да уж, довольно глупо бегать полуголым, когда ты в теле какого-нибудь подростка. ученики — Тут дело в другом, он всё ещё выглядит как я, когда проецирует. Я думаю, всё-таки он просто ненавидит рубашки. во всем — Каким же мерзким был этот парень до этого, если он добровольно принял твое лицо! гребаном мире.***
Всего один ужин, и теперь каждое действие Двуликого с самого первого дня реинкарнации и все последующие были тщательно высмеяны бессознательно порочным образом, на который способны только подростки. Кугисаки и Итадори перешли к обсуждению своей следующей темы, легко переключившись на рейтинг еды по сравнению со всеми другими блюдами, которыми Годжо угощал своё трио. И судя по дискуссии, сегодняшний ресторан стоит на том же уровне, что и конвейерные суши. Благодаря энтузиазму и подростковой заинтересованности деревенская парочка ускоряла шаг и всё дальше отходила от Сатору и Мегуми. И это расстояние позволяет Фушигуро открыто посмотреть на сенсея, а это значит, что смышленый парень, вероятно, догадался, что Годжо намеренно разозлил Сукуну. Отлично, если мальчишка понял это, то Рёмен определенно тоже. Нет ничего лучше, чем дать жертве понять, что её просто-напросто затравливают, особенно когда у цели нет ходов к отступлению. А теперь пора идти в кино.***
Дать право выбора своим ученикам — афера рискованная, заставляющая любого здравомыслящего взрослого захотеть выцарапать себе глаза, ведь нетрудно догадаться взглянув на это трио, что даже несмотря на доблестные попытки Фушигуро достичь зрелости и логики, в их группе нет нормальных взрослых. Из чего далее и следует картина, где Юдзи и Нобара играют в «камень, ножницы, бумагу» за право выбора фильма. Проигрывая, Кугисаки всё равно давит на Итадори, активно настаивая на своём фильме, а несчастные недо-попытки Фушигуро остановить это —изначально провальное мероприятие. Он приводит доводы в виде рецензий критиков об этой адаптации сёдзё-манги как изначально недостоверного первоисточника и утверждает, что киноадаптация явно не фонтан, но его мнение нещадно игнорируется. Кинотеатр уже наполовину заполнен возбужденными малышами в сопровождении смирившихся родителей и несколькими хихикающими группками девочек-подростков, опьяненных вкусом свободы от просмотра фильма без надзора. Итадори занимает место, Кугисаки царственно плюхается справа от него, чтобы иметь беспрепятственный доступ к попкорну, который держит Юдзи. Фушигуро колеблется, явно разрываясь между желанием сесть с Итадори и тем фактом, что место рядом с Кугисаки находится близко к проходу, что дает ему ясный путь к отступлению, если фильм окажется невыносимым. Однако Годжо принимает решение за него, потому что он хочет получить доступ к ведерку с попкорном и отрезать все возможности для Мегуми сбежать в вестибюль после первой неизбежной шутки с пердежом. И судя по его опыту просмотра ужасного детского кино, этот момент неизбежно наступит приблизительно на десятой минуте.***
Действительно, фильм превосходит его ожидания. Мегуми продержался пять минут, в этой картине всё хорошо: начиная от протяжного монтажа на пение, кучи плохо отредактированных CGI-блесток и, по крайней мере, четырех несогласованных речей о силе дружбы, одна из которых была оформлена под комический выпад волшебного кошачьего бокового удара, заканчивая вплетением шуточек из арсенала туалетного юмора. В довершение всего на середине фильма малыша в паре рядов перед ними тошнит, казалось бы, недельным запасом еды, и это на самом деле является просто вишенкой на вершине всей ситуации. В вестибюле события накаляются, раздраженный до невозможности Фушигуро агрессивно рявкает на разочарованную Кугисаки. Он ведь говорил, что фильм будет отстойным. Однако на этом увлекательная часть только начинается. Редкий случай прения Фуши Vs Куги всегда представляет собой забавное зрелище: все эти ледяные взгляды и подростковое чрезмерное драматизирование чего-либо, тонкие намеки на то, что их противник слишком глуп, чтобы жить. Параллельно Годжо весело проводит время с Итадори, коллегой-знатоком плохого кино, разбирая, где режиссер ошибся. Давайте будем честны: он ошибся везде. К тому времени, как Сатору вызвал такси, точнее позвонил Идзити, который технически играет роль шофера, Итадори только выпаливает свой контраргумент о том, почему CGI-блестки на самом деле были единственным положительным моментом в фильме. На это всё Годжо перекидывает руку через плечо Итадори и спрашивает: — Ну как, весело провел время? — совсем не удивляясь, когда на лице мальчишки появляется новый рот. В конце концов, он ведь не Итадори спрашивал. — Я беру назад свои слова о том, что сначала убью тебя. Я думаю, что первыми будут убиты твои ученики, чтобы задушить тебя их кишками, — отвечает Сукуна приятным тоном человека, вышедшего за свои пределы. Итадори хлопает ладонью по губам и вслух удивляется: — Черт возьми, в чем проблема этого парня? — Ох, кто знает, — по-актерски профессионально врет Сатору. — В любом случае, пока мы ждем Идзити, хочешь послушать песню, которая, я гарантирую, застрянет у тебя в голове?
