Аспирин

У Гэвина адски болит голова. Просто раскалывается на куски. Он морщится в тщетной попытке этим жестом унять настойчивые молоточки в висках. Сегодня весь день идет наперекосяк с самого утра. То ли из-за того, что сам Гэвин слишком рассеян, то ли он слишком прогневил Бога, и тот посылает ему такое возмездие. Гэвин улыбается себе на мысли о гневе Божьем. Вокруг него уже давно вьется один довольно целеустремлённый демон, который, кажется, получил уже все, что хотел и даже немного больше, но все ещё остаётся рядом. Искушает, дразнит, язвит, выворачивает душу наизнанку… и оберегает. Иногда злится на необдуманные Гэвиновы поступки, ругается. Игнорирует, поджимая губы и делая вид, что жалкий человечишка его вовсе не интересует. В такие моменты Гэвин всегда думает о том, насколько он красив, этот его личный искуситель и ночной кошмар. И одновременно самое желанное существо во всем мире. Хотя демон и должен быть таким. Наверное. Гэвину об этом никто не рассказывал. Были лишь строки в Святом Писании о том, что демон есть зло. Гэвин хмыкает, когда это самое зло пыхтит и негодует в гостиной, аккуратно обрабатывая ссадины на его лице. И бормочет себе под нос что-то о непроходимых святошах и редкостных идиотах, а может и наоборот, Гэвин в такие моменты не особо вслушивается. И всегда отвечает, что нет, он не мог пройти мимо, потому что оставить человека в беде это неправильно. И слушает раздраженный свист хвоста, яростно рассекающего воздух за спиной демона. Острая боль снова пронзает виски, заставляя отвлечься от мыслей. Гэвин обнаруживает себя на дорожке, ведущей к крыльцу его дома. Он так задумался, что не заметил, как оказался здесь. Вот бы и голова ещё таким же волшебным образом перестала болеть. Жизнь стала бы немного лучше. Новый приступ боли сообщает Гэвину, что его молитвы не были услышаны. Он трёт виски пальцами, прислоняется к дереву у дорожки, пережидая спазм. Вокруг него прохладный воздух, но Гэвину он кажется раскаленным. И пока тонкие иглы боли впиваются в его мозг, он хватает ртом воздух до тех пор, пока та, наконец, не отступает. Он смотрит на свой дом, до которого рукой подать. В окнах не горит свет, но Гэвин прекрасно знает, что это иллюзия. Его дом не пуст. Возможно там прямо сейчас в гостиной парят свечи, или летают тарелки, или просто работает телевизор, а бессмертное создание с интересом залипает в сериал и роняет крошки от чипсов на ковер. Демону не нужна еда такого рода, но насколько Гэвин помнит, чипсы появляются и исчезают в доме "потому что забавно хрустят". Почти так же, как хрустят под ногами мелкие камешки, когда Гэвин отлепляется от дерева и делает пару шагов к дому. Головная боль становится тише по мере приближения к двери. Наконец, его пальцы цепляются за ручку, щелкает дверной замок, и Гэвин оказывается в коридоре. Дом встречает его темнотой и теплом. Гэвин скидывает ботинки и бредёт наугад, пока глаза не привыкнут к темноте, в гостиную. Там тоже темно, но как только Гэвин шагает к дивану, посередине комнаты разливается мягкий свет и в этом теплом сиянии отчётливо видно демонический силуэт. Гэвин чувствует на себе пристальный взгляд, пока вытаскивает колоратку. Он окидывает демона взглядом, да так и замирает с поднятой рукой. На Конноре нет привычной рубашки или водолазки, которые он так любит. Вместо этого его ключицы закрывает узкая черная полоса ткани, уходящая куда-то за спину. Руки до локтя затянуты в черные перчатки, вероятно из той же ткани. Узкие черные брюки с низкой посадкой, такие, что видно выпирающие косточки. Больше на нем ничего нет. Демон самодовольно жмурится и улыбается, заметив реакцию Гэвина. А тому немного не хватает воздуха. Коннор, ослепительно красивый всегда, сейчас, окружённый мягким сиянием, кажется ему чем-то запредельным. Гэвин усилием воли заставляет себя сделать вдох, пока его взгляд скользит по обнажённому торсу вниз, к поясу брюк, и обратно. — Привет, падре. Голос у Коннора вкрадчивый, обволакивающий, и Гэвин теряется и растворяется в нем. На душе сразу становится тепло. Губы сами непроизвольно растягиваются в улыбке. — Привет. Голос у него далеко не такой привлекательный, но, кажется, демону нравится. Гэвин замечает, как он снова жмурится и плавно покачивает хвостом из стороны в сторону и неотрывно следит за каждым его движением. Гэвин неторопливо стаскивает с себя сутану, Коннор шагает ближе. Его хвост быстрым росчерком мелькает рядом, а потом и вовсе обвивается вокруг руки, больше мешая, чем помогая. По венам Гэвина разливается жар от каждого прикосновения, но он путается сначала в пуговицах сутаны, хоть их всего пять, а потом и в пуговицах рубашки. Коннор менее терпеливый. Кончик хвоста ныряет в прорезь между пуговицами и одним движением напрочь срывает их с ткани. Гэвин от неожиданности вздрагивает, но тут же забывает о неудобствах, потому что Коннор рядом, прижимается к нему своим горячим телом и целует так, что у Гэвина звёзды перед глазами вспыхивают. Но все портит вновь объявившаяся головная боль. В мозг будто раскалённая игла впивается. Гэвин морщится и тихо стонет совсем не от страсти. Он снова трёт виски, в надежде избавиться от неприятных ощущений, отвлекается от поцелуев. Коннор недовольно шипит ему куда-то в шею, несильно кусает, наверняка оставляя след на коже. Потом отстраняется и недовольно вглядывается в лицо Гэвина. Гэвин честно пытается выглядеть нормально, но все равно кривится от очередного спазма. Демон отступает на шаг, его глаза сверкают в темноте. Он делает одно неуловимое движение, и вот уже Гэвин валяется посреди своей гостиной на горе мягких и удобных подушек. Головная боль испаряется, словно ее и не было никогда. у Гэвина захватывает дух, когда демон оказывается сверху. Вокруг вспыхивают тут и там теплые огоньки свечей. Некоторые из них парят в воздухе, и Гэвин отводит взгляд от узкой черной полоски ткани, закрывающей ключицы Коннора, увлекшись одной такой свечой. Мягкий огонек трепещет, распространяя вокруг себя теплый ореол. Очень завораживающее зрелище. Гэвин скорее чувствует, чем видит, как демон недовольно дёргает плечом, замечая Гэвинов интерес к неяркому огоньку. Хвост резким росчерком мелькает в воздухе, слышится тихое шипение, и потухшая свечка с лёгким стуком падает на пол. По комнате разносится запах воска и горелого фитиля. Гэвин пытается сдержать лезущий наружу смех. Он чувствует, как демонический хвост задевает его скулы самым кончиком. Гладит Гэвина по лицу, спускается к шее и обвивается вокруг. Гэвин смотрит Коннору прямо в глаза, когда хвост несильно, но ощутимо сжимается на шее. Ревнивая зараза. — Посмотри на меня, падре, — демон выпускает свой раздвоенный язык на мгновение, словно дразнится. Кокетливо ведёт пальцем, затянутым в чёрное, по узкой полоске ткани. — Тебе нравится? В его глазах отражаются огоньки от свечей. Руки в перчатках скользят уже не только по ткани. Они плавно очерчивают каждый изгиб тела, медленно гладят мраморно-белую кожу. Гэвин сухо сглатывает, потому что внезапно в горле пересохло, а из головы вымело все лишние мысли. Он вздрагивает, когда чужая рука опускается ему на грудь, а хвост сжимается чуть сильнее. Гэвин гладит его кончикам пальцев, а потом, не отводя взгляда, хрипло выталкивает из себя слова. — Мне все равно. Коннор на мгновение замирает, а потом нехорошо улыбается, глядя на Гэвина. Его руки исчезают с груди, а хвост — с шеи. — Вот как… Коннор встаёт и продолжает сверху вниз смотреть на разлегшегося в подушках Гэвина. Он явно раздражён и разозлен, это видно по глазам и по мельтешащему за спиной хвосту. Гэвину внезапно становится очень весело. Он закрывает лицо рукой и тихо смеётся. Эта яростная демоническая хтонь его неправильно поняла и теперь бесится. — Господи, какой же идиот. — На себя посмотри! Гэвин приподнимается на локтях и любуется своим демоном. Который, к слову, все ещё злится, и уже наверняка придумал какую-нибудь изощренную месть. Воздух вокруг него начинает мерцать и его экзотический наряд сменяется привычной черной водолазкой с высоким горлом. Демон демонстративно не смотрит больше на Гэвина, но стоит в самой выгодной для него позе так, чтобы Гэвин уж точно понял, какой красоты сейчас лишится. Гэвин тихо вздыхает и садится на подушках, откидывая парочку в сторону. Стаскивает с себя рубашку, замечая, как при этом вздрагивают губы демона. Несколько минут разглядывает точеную фигуру, нервно дергающийся хвост, презрительное выражение на лице Коннора. Из-под полуприкрытых ресниц все ещё видно отголосок того пламени, что недавно полыхало в глазах демона, когда он прижимался гибким телом к Гэвину и целовал, целовал, целовал до умопомрачения. Тугой узел предвкушения скручивается у Гэвина внизу живота, когда его взгляд скользит от шеи вниз, по сложенным на груди рукам, подтянутому животу без пупка. Сейчас этого не видно, но Гэвин прекрасно знает, что его там нет. А ещё прекрасно знает то, что Коннор млеет, когда его гладят по животу. Гэвин находит под рукой подушку и запускает ее в демона. Естественно, она не долетает до цели. Гибкий хвост отбивает ее на полпути, а потом обвивается вокруг бросившей подушку руки и дёргает. Гэвин неловко валится вперёд, прямо к чужим ногам. Несколько секунд рассматривает босые стопы, нежно касается пальцев, гладит мраморною кожу, второй рукой перехватывает хвост и теперь уже сам тянет его обладателя на себя. Несколько минут они занимаются только тем, что возят друг друга по полу, раскидывая подушки по комнате. Гэвин уже получил пару чувствительных укусов и тычков, но он совсем не собирается сдаваться. Он прижимает к себе Коннора, проводит руками по спине, чувствуя как тот льнет к нему и тут же уходит от прикосновений. Гэвин тянется за поцелуем, но вместо этого получает очередной чувствительный укус. Он слизывает выступившие капельки крови и тянет черную водолазку вверх. — Зачем ты ее нацепил? Голос Гэвина звучит загнанно и хрипло, но достаточно уверенно, чтобы демон на секунду перестал трепыхаться в его руках. — Ты сказал, что тебе все равно. Коннор шипит, цепляется за руки Гэвина и пытается отвоевать край своей водолазки. Гэвин в свою очередь борется с чужими руками и хвостом, пока пытается объясниться. — Верно. Мне все равно, что ты на себя наденешь. Ты в любом виде будешь ослепителен. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Коннор чувствительно кусает его в плечо и опрокидывает на подушки, точнее на то, что от них осталось. Гэвин смотрит на нависающего над ним демона и не может удержаться от улыбки. Руки сами тянутся к поджарому животу, выводят на нем узоры, заставляя Коннора мелко вздрагивать и жмуриться. Его хвост снова обвивается вокруг запястья Гэвина и чуть сжимает. Гэвину становится жарко от одного вида чуть подрагивающих ресниц, и он притягивает демона к себе. Ближе, он должен быть ближе. Так близко, чтобы чувствовать жар его тела. Гэвин стонет, когда Коннор вжимает его в подушки и с каким-то утробным урчанием начинает вылизывать и зацеловывать его шею. Гэвин не хочет больше никаких прелюдий. Он хочет Коннора. Сейчас. Он лихорадочно стаскивает проклятую водолазку с демона, путается в ткани, когда она цепляется за рога. Коннор на это раздражённо шипит, мотает головой, и водолазка испаряется. Давно бы так! Дыхание сбивается, становится тяжёлым, когда Коннор оставляет шею Гэвина в покое и спускается ниже. Ласкает затвердевшие соски, перекатывает их в пальцах, несильно сжимает, заставляя стонать громче. Ведёт влажную дорожку языком к поясу брюк, прикусывает кожу на животе. Гэвин плавится от каждого прикосновения, неосознанно подкидывает бедра вверх, стараясь притереться вставшим членом к груди Коннора сквозь одежду. И он абсолютно точно не видит, но знает, что это движение заставляет демона адски ухмыляться. И это заводит его ещё сильнее. Он вплетает руку в волосы Коннора, поглаживает кончиками пальцев рога у основания и с удовольствием слушает гортанные демонские стоны. Пока Гэвин обласкивает рога, Коннор ловко расстёгивает его брюки и тащит вниз вместе с бельем. Вставший тяжёлый член шлёпает по животу, и Гэвин снова подкидывает бедра вверх. Ему очень хочется, чтобы Коннор с ним что-нибудь сделал. И с членом, и с самим Гэвином. Коннор медленно отстраняется и несколько секунд удовлетворённо разглядывает тяжело дышащего Гэвина. Хвост оставляет запястье в покое и скользит по обнажённому животу к паху, обходит вставший член, не касаясь, от чего Гэвин разочарованно стонет. Гэвин отчаянно хочет, чтобы Коннор его касался. Где угодно и как угодно. Он бы продал душу сейчас за один поцелуй, если бы не сделал этого раньше. Гэвин замечает довольную улыбку на лице демона и тянется к нему. Коннор секунду колеблется, а потом сам наклоняется вперёд и целует. У Гэвина вселенные взрываются перед глазами, когда он чувствует, как раздвоенный гибкий язык проникает в его рот. Коннор невозможно горячий и жаркий. Он целует так, что Гэвин забывает кто он и где находится. Хвост скользит по ногам и обвивается вокруг члена, нежно сжимает его. Гэвина словно током прошивает от каждого скользящего движения. Коннор отрывается от его губ, позволяя сделать судорожный вдох, но целовать не прекращает. Гэвин чувствует каждый обжигающий поцелуй на своем теле. Он стонет в голос, когда Коннор отстраняется и медленно облизывает свои пальцы, не отрывая взгляда от Гэвина. Словно издевается. Почти сгорает, когда эти же скользкие пальцы растягивают его. Когда к ласкам присоединяется горячий гибкий язык, Гэвин уверен, что он уже кучка пепла с остатками разума. Коннор рывком подтягивает его к себе ближе, подхватывая под бедра, и притирается головкой своего члена к растянутому анусу Гэвина, но не входит, дразнит лёгкими прикосновениями. Гэвин готов его убить, о чем собирается сказать прямо сейчас и совершенно не стесняясь в выражениях, но Коннор ухмыляется, глядя на него, и плавно входит почти до упора. И наверняка с удовольствием слушает захлебнувшиеся стоном ругательства. Он двигается плавно и с оттяжкой, и Гэвин рычит, потому что ему хочется быстрее, но Коннор только смеётся, а потом чувствительно кусает Гэвина за лодыжку, сразу же зализывая укус. — Господи, блядь! Коннор! Гэвин дёргается от мимолётной боли и пытается брыкнуться, но Коннор держит крепко, продолжая неторопливо двигаться в нем. — Его здесь нет, твоего Господа. Коннор отпускает ноги Гэвина, позволяя обхватить себя ими за талию, и склоняется ниже, так, что Гэвин видит каждую родинку на его лице. — Есть только я. Гэвин сжимает коленками его бока и облизывает губы, нетерпеливо качая бедрами. — Меня устраивает. Коннор, не сдержавшись, стонет, пока Гэвин сам насаживается на его член, а потом жадно целует его и начинает двигаться резче и сильнее. Гэвин понятия не имеет, сколько проходит времени, пока они трахаются на полу среди подушек, да ему и не особенно интересно. Его заботит только Коннор, который с каждым толчком становится все несдержанней. Гэвин видит пламя в его глазах, когда Коннор смотрит на него, и растворяется в этом огне. Плавится окончательно от жаркого быстрого кусачего поцелуя и на секундочку умирает, а потом его сметает волной удовольствия. Гэвин громко стонет, почти кричит, когда тело скручивает оргазмом, и сквозь свой же крик слышит, как демон шепчет ему на ухо. — Ты мой, Гэвин. Гэвин чувствует, как острые зубы впиваются в его плечо, а Коннор содрогается всем телом, кончая в него, но ему плевать. Ему сейчас так хорошо, что все эти мелочи, типа прокушенной до крови кожи, можно игнорировать. Когда Гэвин немного приходит в себя, Коннор все ещё нависает над ним и не торопится вытаскивать член. Внимательно смотрит прямо в душу, и Гэвин сдается. Он притягивает Коннора к себе за рог и почти целомудренно целует. И говорит, глядя прямо в глаза: — Меня устраивает.