Часть 1
21 марта 2021 г., 19:30
Первая их встреча происходит совершенно неожиданно для Тиссаи, что уже само по себе необычно. А с учетом того, сколько веков Тиссая прожила на этом свете, её мало что может удивить. Такова цена проклятия высшего вампира: бессмертие и все такое, но когда без конца видишь взлеты и падения цивилизаций, все становится немного… предсказуемым.
Наверное, именно поэтому она и решает посмотреть, что случилось. Она уже гораздо реже вмешивается в человеческие дела, но крики у опушки леса чем-то привлекают её внимание.
Подойдя ближе, она останавливается, чтобы понаблюдать за происходящим. Группка юнцов, окружив кого-то, кричит и пинает его. Она подкрадывается, чтобы лучше разглядеть, и у неё перехватывает дыхание, когда она видит, кого они мучают.
Другую вампиршу. Моложе, судя по внешности, но явно раненую. Тиссая не может припомнить, видела ли её прежде, а если бы видела, то наверняка бы запомнила, думает она, глядя на волосы цвета воронова крыла, фиалковые глаза, полные губы и стройную фигуру.
Её рот кривится в оскале, и спустя пол-удара человеческого сердца она уже стоит над девушкой. Один из мужчин, замахнувшись, чтобы её ударить, не успевает остановиться с появлением Тиссаи. Она ловит и ловко ломает его запястье. Остальные уже разворачиваются, чтобы бежать обратно в деревню, и она не собирается их преследовать. При желании она всегда сможет найти и убить их… потом.
Нет, сейчас её сильнее занимает молодая женщина, лежащая у её ног. Присев, Тиссая укладывает её себе на колени и слегка хмурится, увидев свежие и поджившие раны. Простые смертные могут ранить высшую вампиршу только сразу после того, как она регенерировала. Но даже в этом случае раны наводят на мысль о непрекращающейся агонии. Не все они получены в результате одного нападения, поскольку их много и они на разной стадии заживления.
Женщина стонет, пытаясь свернуться калачиком, и Тиссая убирает с её лица прядь спутанных волос. Даже сквозь грязь и кровь на коже видно, как она молода и прекрасна. В случае высших вампиров сложно определить возраст на глазок. Конечно, она уже совершенно взрослая, но Тиссая подозревает, что ей не больше сотни лет.
Она принимает спонтанное решение. Раны женщины чересчур серьезны, чтобы ждать, пока они исцелятся, если вообще исцелятся. Рискни она – и женщине придется провести в состоянии регенерации несколько десятилетий без гарантии полного восстановления.
Тиссая не готова ждать так долго. Обычно она не столь опрометчива, она понимает, что принятое решение не в её характере, но лежащая у неё на коленях женщине непостижимым образом что-то затрагивает внутри.
Именно этот зов заставляет Тиссаю усадить её так, чтобы спиной женщина опиралась ей на грудь. Тиссая кусает себя за запястье, вскрыв зубами вены, затем подносит руку к губам женщины.
− Пей, – шепчет она в волосы цвета воронова крыла.
Поначалу ничего не происходит. Но затем она чувствует, как губы касаются запястья, борется с дрожью, ощутив движения языка. Миновали столетия с тех пор, как она позволяла кому-то питаться от себя, и чувственность этого акта застает её врасплох.
Губы крепче прижимаются к ране – женщина присасывается, пьет энергичнее по мере того, как жизненная сила из вен Тиссаи вливается в неё. Тиссая прикрывает глаза, пытаясь уловить момент, когда нужно отстранить женщину. Всегда есть риск отдать слишком много, если другой вампир не остановится вовремя. Пока женщина восстанавливается и её раны исчезают на глазах, Тиссая ощущает слабость, чувствует желание забраться в постель и проспать целый год.
− Остановись.
Выдохнув это слово, Тиссая почти стонет, ощущая, как острые зубы задевают запястье, отказываясь подчиняться, требуя большего. Собравшись с силами, она приказывает вновь:
− Хватит.
К некоторому удивлению Тиссаи, женщина отстраняется от запястья, хотя не выпускает его и продолжает слизывать последние капельки крови, пока рана медленно затягивается. Они обе тяжело дышат, и Тиссая ощущает укол желания, когда женщина разворачивается к ней.
Фиалковые глаза изучают её задумчиво и с любопытством, и Тиссая не мешает осмотру.
− Почему ты меня спасла?
− Потому, что ты нуждалась в спасении, − Тиссая чуть поджимает губы.
Ответ, похоже, не удовлетворяет женщину, и та вскакивает на ноги. Тиссая остается на земле. Она смотрит на женщину, расхаживающую перед ней, как львица в клетке, и думает, что та восхитительна.
Женщина оборачивается и смотрит на Тиссаю.
− Я не хочу быть в долгу перед тобой за исцеление.
Тиссая хлопает глазами.
− Нет. Нет, ты ничего не должна.
Она вновь думает о ранах и шрамах, которые успели смениться гладкой кожей, и задается вопросом: возможно, женщина уже распробовала, что такое неволя?
Кажется, слова Тиссаи слегка её успокоили. Ещё секунду женщина смотрит на свою спасительницу. Её взгляд растерян и сердит. Не успевает Тиссая и слова вымолвить, как женщина исчезает, растворившись в тени леса.
Тиссая с тихим стоном поднимается на ноги. Возможно, это один из самых глупых поступков, совершенных ею за последнее время. Она понятия не имеет, кто эта молодая вампирша, почему была ранена и почему на неё напали. Она даже имени её не знает.
К счастью – или к несчастью, думает Тиссая, криво усмехнувшись, – ей смутно кажется, что эта встреча не последняя.
***
Ко второй встрече Тиссая уже знает имя новой знакомой. По Континенту поползли слухи о женщине, слишком прекрасной, чтобы быть настоящей, якобы захватившей деревню Ринду. Может, «захватившей» − слишком сильно сказано, поскольку, согласно слухам, жители деревни вполне довольны сложившимися обстоятельствами, но ситуация всё равно не очень красивая. Поэтому Тиссая приходит в деревню скорее по делу, хотя личный интерес тоже имеется. Это неразумный поступок, и Тиссая берет на себя обязательство предупредить молодую вампиршу. Предупредить Йеннифэр. Так её зовут, если верить слухам. Правда, даже зная её имя, Тиссая не может разыскать о ней никаких сведений, что само по себе необычно. Учет высших вампиров, рожденных на Континенте, ведется довольно точный, по крайней мере, в вампирской среде. Когда собратьев так мало, стоит иметь представление об их существовании. Но эта Йеннифэр… никто о ней толком не знает. А если знает, то молчит. У Тиссаи аж зубы сводит. Если удастся что-то разузнать о Йеннифэр во время визита в Ринду, это станет приятным бонусом. Улицы деревни пустынны и тихи. Стемнело совсем недавно, потому отсутствие крестьян кажется странным. Обычно в этот час на дорогах и в лавках кипит жизнь, но двери закрыты, и в окнах нет света. Тиссая направляется к дому мэра, который расположен чуть поодаль, на невысоком холме. Дом больше похож на усадьбу, и у неё такое ощущение, что там она найдет и Йеннифэр, и крестьян. В холле тихо. Тиссая бесшумно крадется по коридорам, пока не доходит до огромных двойных дверей. Из-под них видно яркое мерцание свечей. Тиссая толкает двери, и за ними ее встречает настолько распущенное зрелище, что хочется выгнуть бровь. Жители деревни в разной степени раздеты и, расположившись на всех доступных поверхностях, совокупляются во множестве различных поз. Тиссая движется с такой скоростью, что они даже не замечают её присутствия, и она бы предпочла, чтобы так оно и оставалось. Она здесь не ради них. Нет, её цель сидит на тахте в дальнем конце комнаты, небрежно созерцая происходящее. Черное платье с замысловатым вырезом на груди облегает каждый изгиб её тела, а кожа в свете свечей кажется почти золотистой. Кроваво-красная помада притягивает внимание Тиссаи к губам Йеннифэр, и ей приходится отвести глаза. Лишь бы не думать о том, каково было бы впиться в этот рот. Йеннифэр поднимает взгляд, когда Тиссая приближается, и встает. Она на несколько дюймов выше. Взглянув на шею Тиссаи, Йеннифэр облизывает губы, и в животе у той горячо закручивается желание. На мгновение её захлестывает воспоминание о горячем языке, ласкавшем её запястье, о губах, посасывавших нежную кожу, потом она берет себя в руки. − Если ты хотела получить приглашение, достаточно было попросить. Шелковистый, гладкий голос с легким намеком на хрипотцу. В воображении Тиссаи этот голос будет звучать неприлично роскошно, выстанывая её имя. − Не знала, что вход по приглашениям, − лукаво отвечает она. – Слухами о твоих деяниях пол-Континента полнится, и я предположила, что эти вечера открыты для всех. − И всё? – закатывает глаза Йеннифэр. – Ты явилась, чтобы читать мне мораль? Тиссая со вздохом обводит взглядом толпу крестьян. − Не мораль. Предупреждение. – Йеннифэр фыркает, и Тиссая бросает на неё внимательный взгляд. – Мне не удалось узнать, что с тобой произошло, когда я нашла тебя, Йеннифэр. О тебе вообще почти ничего неизвестно, потому, полагаю, ты не отдаешь отчета, насколько сильно подставляешься. − В каком смысле? – вызывающе спрашивает Йеннифэр. – Я их не подчиняю. Это не чары, наложенные скучающей магичкой. Эти люди совершенно свободы. Я лишь… создаю для них возможность следовать не самыми одобряемыми тропами. – Её губы раскрываются в ухмылке, и Тиссая сглатывает при виде белоснежных зубов. − Как бы то ни было, есть недовольные. Несколько влиятельных личностей уже предложили попросту убить тебя, чтобы ты не привлекала внимание как к себе, так и к нашему племени в целом. Минимум один угрожал аудиенцией со Скрытым. Она ждет, пока собеседница переварит услышанное. Плечи Йеннифэр напрягаются от едва сдерживаемого гнева, губы сжимаются в тонкую линию, и Тиссая почти слышит, как крутятся шестеренки у неё в голове, пока она обдумывает варианты. − Почему они не могут просто оставить меня в покое? – когда она оборачивается и смотрит на Тиссаю, её взгляд полыхает чистым огнем. – Я никому не причиняю вреда. Неужели им нечем заняться в своей жалкой жизни, кроме как выслеживать и уничтожать малейшие приюты наслаждения в этом дерьмовом мире? Тиссая не отвечает. На вопросы, которые задает Йеннифэр, нет правильного ответа. Йеннифэр замолкает и задумчиво смотрит на неё. − А ты что думаешь обо всем этом? Что привело сюда великую Тиссаю де Врие и заставило лично предупредить меня? О, как была права Тиссая в оценке её голоса – её имя действительно звучит прекрасно в этих бархатных губах, но она старается на этом не зацикливаться. Тиссая поджимает губы и пытается придумать правдоподобную причину своего визита. − Я не хочу, чтобы тебе причинили вред, − в конце концов она останавливается на этом предлоге. – Я позволила тебе подпитаться от меня не для того, чтобы увидеть, как ты встретишь конец слишком рано из-за того, что была чересчур безрассудна и привлекла внимание недоброжелателей. Йеннифэр склоняет голову набок. − Ах, вот мы и вернулись к этому… Признаюсь, я гадала, почему ты вообще меня спасла. Большинство вампиров не стали бы так себя ослаблять. По крайней мере, ради той, чьего имени они не знают. − Тогда тебе стоит быть благодарной за то, что я не такая, как большинство вампиров, − огрызается Тиссая. Что-то в собеседнице провоцирует её на ссору, заставляет язвить при каждом удобном случае, просто чтобы увидеть её реакцию на резкости. − Это правда, я так и не поблагодарила тебя за щедрость, − задумчиво произносит Йеннифэр. Она подходит ближе, в её глазах вспыхивает лукавый блеск, и Тиссая не отступает, когда расстояние между ними сокращается. Она чувствует слабый аромат духов Йеннифэр, видит, как блестят её губы, когда она их облизывает. – Возможно, стоит сделать это сейчас. А потом Йеннифэр наклоняется и накрывает губы Тиссаи своими. В поцелуе нет мягкости. В ту же секунду, как их губы соприкасаются, рука Йеннифэр обвивает Тиссаю за талию и притягивает ближе. От укуса из нижней губы выступает кровь. Язык Тиссаи страстно проникает в рот Йеннифэр, а пальцы путаются в её волосах. Йеннифэр прерывает поцелуй и, глотнув воздуху, переключает внимание на шею Тиссаи. На протяжении нескольких минут ее губы задерживаются на яремной вене, и эти минуты кажутся часами. Тиссая уже готова из кожи выскочить от сдерживаемого желания, когда наконец ощущает прикосновение зубов. Она крепче сжимает волосы Йеннифэр и тянет, заставляя откинуть голову. Йеннифэр издает тихий недовольный стон, вынужденно отстранившись. − Так нельзя. Тиссая сама не знает, имеет ли в виду деяния Йеннифэр в Ринде или происходящее между ними. Какая-то её часть хочет просто взять Йеннифэр прямо здесь, сорвать с неё эту броню насмешливого сарказма и заставить молить обо всем, что может дать Тиссая. Давно уже она никого так не желала, кровь поет от ощущения близости вздымающейся груди. Её взгляд скользит по шее Йеннифэр и останавливается на едва заметно пульсирующей артерии. Она лениво гадает, насколько сильное наслаждение почувствует, если поддастся желанию вонзить зубы в гладкую кожу. Её рот наполняется слюной от одной мысли о том, какова на вкус будет Йеннифэр. Но та лишь подчиняется все еще удерживающей ее волосы руке и отступает на шаг. Это немного, но сейчас даже такое расстояние кажется неправильным. − Ладно, − её голос резок и пренебрежителен, но Тиссая все же слышит остатки желания. – Я уеду из Ринды утром, если ты и твои друзья перестанете дышать мне в спину. Тиссая придает лицу нейтральное выражение и кивает. Она почти разочарована той легкостью, с которой Йеннифэр согласилась, но не хочет искушать судьбу. И все же Тиссая не может удержаться. Протянув руку, она проводит большим пальцем по нижней губе Йеннифэр, стирая размазанную помаду. Зрачки у Йеннифэр расширены, глаза почти черные от желания, но Тиссая отстраняется с намеком на ухмылку. − Уверена, вскоре мы увидимся. Она разворачивается и, чувствуя спиной взгляд Йеннифэр, с улыбкой покидает комнату.***
В третий раз их пути пересекаются несколько лет спустя. Тиссая прибывает в Ард Каррайг, чтобы встретиться с королем. На Континенте назревает конфликт, и она хочет убедиться в его лояльности, на случай если потребуется помощь королевской армии. Поразительно, сколь много усилий необходимо приложить, чтобы не позволить людям перебить друг друга, но она справлялась с этим на протяжении веков, не собирается сдаваться и теперь. Стражник проводит её ко двору, и она едва сдерживает тихое ругательство, увидев, кто сидит рядом с королем. Йеннифэр выглядит еще сногсшибательнее, чем в последнюю их встречу, и Тиссая думает, что просто несправедливо, что вся эта красота досталась ей одной. На этот раз на ней надето более элегантное платье: внизу оно черное, но постепенно светлеет посредством сложных переходов, пока не становится бледно-кремовым вокруг плеч. Черный бисер отражает свет, и Тиссая позволяет себе полюбоваться. − Ваше величество, − она почтительно кивает королю, но взглядом продолжает сверлить Йеннифэр. Она не знает, какую игру та затеяла здесь, и не слишком любит сюрпризы. Её взгляд останавливается на ожерелье Йеннифэр – черной ленте, обернутой вокруг горла, с кулоном, лежащим в ямочке меж ключиц. Это напоминает ей обо всем, что она хотела сделать во время их последней встречи. Тиссае приходится оторвать взгляд, чтобы сосредоточиться на словах короля. Дела улажены в кратчайшие сроки. Когда король вызывает стражника, чтобы проводить её обратно, Тиссая удивленно моргает, потому что Йеннифэр поднимает руку. − В этом нет необходимости. Я сама её провожу. Король не настаивает, а Тиссая едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, когда Йеннифэр спускается с возвышения и жестом приглашает следовать за ней. Тиссая позволяет ей вывести себя из тронного зала, но вместо того, чтобы направиться к главным воротам замка, Йеннифэр сворачивает в узкий боковой коридор. Тиссая следует за ней и ускоряет шаг, чтобы поравняться с Йеннифэр. − Ты сделала занятный выбор, оставшись здесь, − беспечно комментирует она. – Не думала, что у тебя подходящий характер для содержанки. Йеннифэр набрасывается на неё прежде, чем она успевает среагировать, – толкает к грубой каменной стене и жадно впивается губами в её губы. Тиссая не сопротивляется. Она страстно обнимает Йеннифэр, чувствуя, как напрягаются мышцы под тонкой тканью платья, и притягивает её ближе. С губ срывается вздох, когда Йеннифэр тянется вниз и задирает на ней юбку ровно настолько, чтобы скользнуть под нее гибкими пальцами. Тиссая выгибается, силясь прижаться еще ближе. Она чувствует легкое прикосновение пальцев, еще одно, а потом Йеннифэр отступает с коварным выражением лица. Тиссая не может сдержать вырвавшийся из груди разочарованный стон, и глаза Йеннифэр вспыхивают. − Это, − говорит она, − за то, что бросила меня в прошлый раз. Тиссая пытается возразить, но Йеннифэр вновь подается вперед и целует её в губы. Этот поцелуй мягче, в нем все еще нет нежности, но Тиссая теряется в касании губ, ощущая чужой вкус на языке. Когда Йеннифэр вновь отстраняется, Тиссая подается следом, желая большего. − А это? – голос звучит хрипло и капризно, но ей все равно. Тиссая уверена, что желание ясно написано у неё на лице. Нет смысла его маскировать. − Это, − отвечает Йеннифэр с легкой ухмылкой, − намек на то, какой будет наша следующая встреча. – Она разворачивается и уходит, крикнув через плечо: − Полагаю, ты найдешь выход самостоятельно. Тиссая прислоняется к стене, чтобы устоять на ногах, и молится, чтобы их пути поскорее пересеклись вновь.***
В их четвертую встречу Тиссая близка к тому, чтобы сдаться. Она пытается помешать армиям Нильфгаарда уничтожить небольшую группу магов, которые хотят предотвратить неминуемую кровавую бойню в северных королевствах. Но в Нильфгаарде есть чародей, который мешает Тиссае при каждой возможности, и она очень устала. Тиссая задается вопросом, стоит ли вообще пытаться кого-то спасать. На протяжении столетий она верила, что, возможно, людская склонность к саморазрушению исчезнет, но пылающие перед ней поля свидетельствуют об обратном. Тиссая стоит недалеко от поля боя, размышляя, следует ли вмешаться, и вдруг слышит чьи-то шаги. Обернувшись, она видит в пламени знакомый силуэт. Йеннифэр слабо улыбается: − У меня для тебя подарок. Йеннифэр поднимает правую руку, и Тиссая видит, что она принесла отрубленную голову – по всей вероятности, нильфгаардского чародея. Мысль о том, что Йеннифэр не только разыскала её здесь, несмотря на то, что со встречи в Ард Каррайг прошло много месяцев, но и буквально принесла ей в дар голову врага, полностью выбивает из колеи. Йеннифэр пришла сюда ради неё, убила ради неё. Не колеблясь, Тиссая преодолевает расстояние между ними и заключает Йеннифэр в объятия, целуя столь страстно, что с губ той срывается возглас удивления. Но Йеннифэр тут же тесно прижимается к ней, выронив голову, и та укатывается к полю боя. Тиссая не может пресытиться ею, она хочет получить все, что Йеннифэр может предложить, потому сильно толкается навстречу. Это движение лишает Йеннифэр равновесия, и они падают на землю, но Тиссая, ничуть не смутившись, накрывает её своим телом. Она шарит по платью Йеннифэр, срывая пуговицы, чтобы добраться до гладкой кожи, и вздыхает с облегчением, когда, наконец, ей это удается. Йеннифэр стонет и выгибается, запускает пальцы в волосы Тиссаи, прижимает её к себе, а Тиссая наклоняется и забирает в рот её сосок. Она слегка прикусывает его, и по телу Йеннифэр пробегает дрожь наслаждения. Она крепко держит Тиссаю, не позволяя ей отодвинуться. Тиссая разводит ноги Йеннифэр коленом и двигает нижнюю половину её тела так, чтобы притереться бедрами, отчего внутри разлетаются жаркие искры. Йеннифэр стонет и нетерпеливо подается бедрами вверх. Тиссая хотела бы, чтобы у них было больше времени, чтобы они лежали на роскошном ложе с шелковыми простынями, и она могла бы не спеша насладиться каждым дюймом тела Йеннифэр. Ей безумно хочется пальцами скользнуть в лоно Йеннифэр, но она понимает, что нельзя так искушать судьбу. Хоть они и бессмертны, это вовсе не значит, что она горит желанием получить стрелу в спину или быть подожженной случайным магом. Тиссая ускоряет темп; это грубо, грязно и в то же время восхитительно – наблюдать, как Йеннифэр извивается под ней, как хрипло вздыхает и стонет, пока они слаженно двигаются. Её взгляд скользит по шее Йеннифэр, и та, догадавшись, о чем она думает, склоняет голову набок, обнажая горло в откровенном приглашении. При виде такой покорности Тиссая не выдерживает: рыкнув, она склоняется над шеей Йеннифэр. Она царапает зубами атласную кожу, давая Йеннифэр последнюю возможность передумать, но рука в волосах тянет ее голову ниже. Йеннифэр стонет, пытаясь прижаться еще теснее. Тиссая вонзает зубы в мягкую плоть, довольная тем, что Йеннифэр хочет именно этого. Первые капли крови на языке – и она горит, сильнее притирается бедрами и застывает в миг высшего наслаждения. На вкус кровь Йеннифэр напоминает всё, о чем она когда-либо мечтала в этом мире: свободу, радость и власть. Эта пьянящая смесь усиливает все ощущения. Тиссая понимает, что вряд ли когда-нибудь сможет ею пресытиться. Йеннифэр подается навстречу, и Тиссая накрывает рану приоткрытым ртом, посасывая её и лаская языком. Стон, который издает Йеннифэр, восхитительно разнуздан. Тиссая вспоминает ощущения, когда Йеннифэр пила её кровь в первую ночь, и вновь начинает двигаться, позволив руке скользнуть ниже, чтобы обхватить грудь и сжать сосок меж пальцами. Ей хочется заставить Йеннифэр кричать, прежде чем та кончит, и она принимается медленно описывать бедрами круги, удерживая Йеннифэр на самом краю. Она тянет столь долго, сколько может, но в конце концов больше не может терпеть. Йеннифэр на грани экстаза, ее пальцы ласкают спину Тиссаи, царапая кожу. − Пожалуйста, Тиссая, − выдыхает она, и это последняя капля. Слышать свое имя, слышать от Йеннифэр мольбу – это все, о чем мечтала Тиссая. Она покусывает свежую рану на шее Йеннифэр и шепчет: − Я хочу услышать, как ты кончишь. Она чувствует, как Йеннифэр всхлипывает, как её тело, натянутое подобно струне, ждет лишь последнего толчка. Тиссая двигает бедрами так, чтобы ощущения стали сильнее. Тело Йеннифэр напрягается, рот приоткрывается, и Тиссая пользуется моментом, чтобы укусить её во второй раз. В тот же миг, когда зубы Тиссаи пронзают кожу, она ощущает, как Йеннифэр отпускает себя и, захлебываясь стонами, дрожит всем телом. Когда Йеннифэр накрывает волной оргазма, она вновь запускает пальцы Тиссае в волосы и прижимает её лицо плотнее к своей шее. Наконец Йеннифэр расслабляется. Тиссая отпускает ее горло и слегка отстраняется, не в силах удержаться, чтобы не лизнуть свежие раны. Она знает, что к утру те бесследно исчезнут, но пока восхищается отметинами, оставленными ею на теле Йеннифэр. Йеннифэр, похоже, не хочет шевелиться. Она причесывает пальцами волосы Тиссаи и мурлычет, когда та наклоняется, чтобы поцеловать её. Тиссая думала о коротком поцелуе, но ладони Йеннифэр скользят ниже и ложатся на её ягодицы. Она снова притягивает их бедра, и Тиссае приходится с судорожным вздохом отстраниться. Йеннифэр, ухмыляясь, смотрит на неё снизу вверх. − Теперь, когда маг мертв, ты вполне можешь оставить их завершить бой самостоятельно, правда? Тиссая не может отказать ей в логике. Кроме того, ей и впрямь хочется уложить Йеннифэр на приличную постель. Она встает, увлекая Йеннифэр за собой, и они вместе растворяются в дыму.***
Когда их пути пересекаются в пятый раз, Йеннифэр кажется, что все может рассыпаться прахом. Она нашла их – людей, захвативших её в плен, когда она была совсем ребенком. День и ночь они пытали её, позволяя регенерировать лишь для того, чтобы начать всё заново. Когда она сбежала, они хорошо замели следы. Ей потребовалась уйма времени, чтобы разыскать их, и теперь, добившись успеха, она намерена предать каждого из них мучительной смерти. Единственная проблема заключается в том, что повинные в ее муках люди – самые могущественные смертные на Континенте. Они представляют королей и магов, ведьмаков и духовенство, и она понимает, что убить их значит погрузить Континент в хаос. Для неё это не проблема, но для Тиссаи? Она знает, что та потратила столетия, пытаясь сохранить мир (Содден – лишь последний пример в длинной череде), и боится прогневить Тиссаю, пустив насмарку все ее усилия. Итак, Йеннифэр пробралась на встречу этих людей, на одно из их собраний, где они развлекаются, глядя на чужие мучения. Она не знает, что будет делать, когда узнает Тиссая, но не может оставить все как есть. Они должны умереть, и она единственная, кто способен убить их. Никто больше не будет страдать так, как она, даже если ее поступок повлечет за собой гибель всего Континента. Йеннифэр держится в тени и, перебегая от двери к двери, направляется в большой зал, где, как она знает, собрались мужчины. Она уже почти добирается до места, как вдруг ощущает знакомое присутствие. Она резко останавливается. Тиссая стоит, прислонившись к двери, ведущей в большой зал, и Йеннифэр рвет на части от ненависти в её глазах. Но она берет себя в руки и идет вперед, пока не оказывается лишь в нескольких шагах от Тиссаи. − Ты меня не остановишь, я не позволю, − тихо говорит она. И это правда. Она не отступится, даже если это разобьет ей сердце. Она ждет, что Тиссая попытается убить её или начнет рассуждать о необходимости мира на Континенте, но та просто отступает в сторону. − Я здесь не для того, чтобы остановить тебя, − в голосе Тиссаи звучит сталь. – Ожидая тебя, они наложили чары, а я их сняла. Ты вольна покончить с ними как захочешь. Йеннифэр замирает, осознав, что ненависть в глазах Тиссаи направлена не на неё, а на мужчин по ту сторону двери. Она открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. Тиссая, заметив ее оторопь, смеется, но это горький смех. − Неужели ты думала, я не узнаю, чем ты занимаешься? Нет, я быстро это поняла, мне потребовалось совсем немного времени, чтобы сложить два и два, учитывая, в каком состоянии я впервые тебя нашла. − Значит, ты пришла… чтобы помочь мне? – эти слова звучат вопросительно, но Йеннифэр ничего не может с собой поделать. Тиссая ведет себя совершенно не так, как она ожидала. Когда Тиссая кивает, Йеннифэр колеблется, но все же спрашивает: − Но разве это не будет означать конец Континента? Взгляд Тиссаи смягчается, и она смотрит на Йеннифэр с такой нежностью, что у той перехватывает дыхание. − Маленькая глупая девочка, − бормочет она. – Я бы без раздумий предпочла тебя всем остальным. Неужели ты этого не знаешь? Йеннифэр может лишь моргать, поскольку нет, она этого не знала. А Тиссая говорит с такой уверенностью, будто у неё и не было другого выбора. Йеннифэр раньше не знала, каково это, когда тебя ставят превыше всего и всех, и это чувство ошеломляюще. − На протяжении столетий ты пыталась спасти их, − тихо говорит она, не зная точно, почему настаивает, но ничего не может с собой поделать. Взгляд Тиссаи становится жестким, когда оглядывается через плечо на дверь. − Я потратила слишком много времени, пытаясь спасти их от самих себя, и ради чего? Чтобы они беспрепятственно жили, предаваясь извращениям, убивая и порабощая всех на своем пути? Нет, − она качает головой, − я сделала все, что в моих силах, пора им пожинать плоды содеянного. Йеннифэр удивленно смотрит на Тиссаю, а та подходит всё ближе, пока их лбы не соприкасаются. − Я всегда выберу тебя, − шепчет она. – Все миры стоят для меня меньше, чем то, что я вижу в твоих глазах. Я бы сожгла их в один миг ради тебя. Йеннифэр склоняет голову, чтобы прижаться к губам Тиссаи в горячем, страстном поцелуе, не в силах найти слов, которые бы в полной мере передали глубину её чувств. Когда она отстраняется, её улыбка превращается в дикий оскал. − Так давай же сожжем их дотла.***
Много позже, искупавшись в крови королей, магов и ведьмаков, они садятся на парапет, откуда открывается вид на город. Все полыхает, но Тиссая не смотрит на развернувшуюся перед ними бойню. Нет, её куда сильнее занимает, как пламя отражается в глазах Йеннифэр, как уголки её губ самую чуточку приподнимаются в довольной улыбке. Тиссая знает, что это лишь начало. Отголоски содеянного ими разнесутся по всему Континенту, покуда каждый клочок земли не обратится в прах и руины. Люди мертвы и умирают, покуда их порочность стирается с лица земли. Прежде эта мысль причиняла ей боль, но сейчас, когда Тиссая сидит рядом с Йеннифэр, она приносит некоторое умиротворение. Йеннифэр разворачивается, чтобы встретиться с ней взглядом, и протягивает руку ладонью вверх. Тиссая переплетает их пальцы и думает, что, когда всё закончится, они смогут построить новый мир из пепла старого. Возможно, тот самый, какой она искала все это время.
