Недостойная

      Дни, проведенные на ферме, тянулись подобно густой карамели, которой мистер Сандерс любил обливать свои алые, наливные яблочки из сада его любимой тетюшки Гретль.       мужчину размазало по теплому камню мостовой огромным валуном. Николь помнит, как Гретль кричала, вынимая из под орошенной кровавыми сгустками глыбой останки собственного племянника       Жизнь не была совсем уж плохой. Напротив, ни тебе ненавистной миссис Брикс.       наверняка ее тоже расплющило полетевшим в приют куском стены       Ни вечных наказаний за невинную шалость. Даже хлеб воровать не нужно - в доме Росс всегда вкусная и сытная похлебка, слегка подсластенный чай и маленькие баранки в деревянной чашке.       – Устала?       Эрен утирает пот со лба, оглядывая затянувшие небо тучи. Немного ощущается легкое чувство голода, а еще жажды, что так неприятно липла к глотке. Голос, меж тем, и вовсе охрип.       – Нет.       Невзирая на боль в хрупких ладошках и натертых ступнях, Николь упрямо тянула за древко вил, собирая перед собой горку потемневших листьев и измятой, изломленной травы.       – Пить хочешь?       – Эрен, отстань.       Мальчишка хмурится, упираясь взглядом в сгорбленную спину подруги. После замирают и Армин с Микасой.       Николь замечает наступившую тишину за плечами, но не желает знать ее причины - девочка устала настолько, что ее не волнует даже натруженные мышцы, боль в висках и вечная жажда. У Николь болит душа.       – Может Астрид на кухне поможешь? - решается предложить Эрен, опираясь на свои вилы. Тело слегка расслабляется благодаря появившейся опоре, отчего натруженые мышцы перестают отдавать колкой болью в теле.       – Сама разберусь.       Николь отшагивает дальше, и это до жути бесит Йегера. Ярость в груди привычно колыхнулась - им ведь всем очень больно и трудно, но они не позволяют себе опускать руки!       – Я тебя не узнаю, – все же решается высказаться Эрен. Они почти месяц толкутся на ферме, а Николь все никак не придет в себя. Как она собирается сражаться, если вечно пребывает в собственных мыслях? – Не ты одна чувствуешь себя ужасно, но это не значит...       – Эрен, - негромко вставляет Армин, аккуратно кладя руку на плечо друга. Йегер мешкается, – оставь ее.       Пронзительная тишина оглушает всех четверых. И лишь проворный ветер треплет густые кроны деревьев, подпевая шуршащим на земле опавшим листьям. У каждого в голове рой мыслей, но ни один не может произнести ни слова.       Хочется и кричать, и плакать, и смеяться - делать что угодно, лишь бы вытеснить из груди эту выжигающую внутренности боль.       – Ребята!       Звонкий голос разбивает это хрупкое безмолвие. Он невпопад веселый, громкий, оттого режет без ножа ушные перепонки.       – Астрид-сама, – негромко произносит одними губами Эрен, ловя взглядом вдалеке спешащую к ним девушку. В руках ее покачивается плетеная корзинка.       Астрид, как и всегда, вместе с водой и ватрушками, прихватывает и веселое настроение. Всеми силами пытается разбавить это, напоминающее густое, липкое болото, отчаяние просахаренной выпечкой и занимательными рассказами.       Жаль, что улыбаться никому совсем не хочется.