Одиночество для двоих

Демона устала, от всего устала, от погони, от мести от любви и много чего, устала даже злиться. В ней была только пустота, ситуация с Анжелой была просто последней каплей, переполнившей чашу. Никто не мог её понять, дети Оберона из-за их божественной сущности, остальные горгульи из-за непродолжительности и иного опыта общения с миром, про людишек она вообще не хочет говорить. Они ей нужны были только в виде винтиков для исполнения своих желаний. Кроме одного... он мог её понять, её извечный, заклятый "враг". Тысячу лет они ненавидели друг друга, пытались убить, изгонять и много чего еще. Это и было доказательством её одиночества, ведь из всех живых существ в мире, её мог понять только Макбет. Однако мог, но не хотел, хотя она сама в этом была виновата, в глубине души, Демона осознавала свою вину: её главный враг она сама. Вспышка злости помогла выбросить эту мысль из головы, однако только на одно мгновение, ведь сразу на неё снизошла апатия. Если бы не стук в дверь, она бы продолжила сидеть так, как истукан, вгрызаясь глазами в стену своего кабинета. Только дела её компании, заставляли её двигаться вперёд, иной мотивации она не могла найти. Одиночество убивало, она подсознательно убегала от одиночества, бросаясь в разные авантюры, идя навстречу всякому отрепью, даже пытаясь изобразить семью с Файлогом. В эту секунду на неё снизошла оторопь. Наверное, этот выродок был самой её большой ошибкой. Всматриваясь в прошлое, за всё время, не считая её счастливых дней юности, когда клан всё еще существовал, до нападения викингов, единственный раз когда она была по-настоящему счастлива было время правления Макбета, во время их странного альянса.

***

Флэшбэк, тысячу лет назад

***

Была холодная зима в окраинах Инвернесса. Как их туда с Макбетом занесло, Демона сама не понимала. Ведь они просто гнались за шайкой бандитов, которые терроризировали окрестности Данфермлина. Ей удалось поймать одного из шайки, который, под страхом быть расчленённым заживо, указал на основное логово их банды. Пока "Стервятники", так их звали, терроризировали округу столицы грабя фермеров и торговые караваны, спокойной жизни им не видать. Тогда и она решилась пойти вместе с Макбетом дабы раз и навсегда уничтожить бандитов, попутно охраняя его спину. Она не доверяла его охране, считая их некомпетентными идиотами, которые из-за процветания королевства, больше занимались пьянством и азартными играми, нежели охраной столицы и его жителей. Посему, оставив клан на своего капитана, дабы они охраняли центральный замок, резиденцию короля, где находилась его жена Груч вместе с юным наследником, женщина последовала за королём. Всё же, под конец, им удалось окружить противника, уничтожив их лидера, однако, по пути назад, часть выживших устроила ловушку. Не успели они войти в ущелье, когда на них посыпались горы снега и камней, последнее, что она запомнила, это то как Макбет своим телом защитил её, взяв её в своеобразный кокон. Демона была поражена, такую верность и заботу она видела только среди своих, но уж точно не среди людишек. Проснувшись от контузии, она нашла себя и Макбета под завалами снега, воздуха мало осталось, а если умрёт он или она, то второй не выживет. Её сердце затрепетало предательски, она вспомнила что всё еще женщина, а когда возле женщины такой мужчина, то ей трудно себя проконтролировать. Демона увидела короля в совсем ином свете. Если до этого, он был товарищем и можно сказать контактором, то сейчас он видел в нем еще и мужчину. Несмотря на длинные тирады из проклятий в своей голове, горгулья не могла вышвырнуть эту мысль из головы. Теперь его спасение было не только делом чести, но и желанием сердца. — "Перестань женщина! О чём ты вообще думаешь, он человек, твой король и вообще женат! " — разгневалась лидер горгулий на саму себя, — "Я не могу так поступить с Груч, особенно когда она была так добра с моим народом." Однако сердцу не прикажешь, от того когда она решилась выйти из-под завалов, то первым делом, с наибольшей нежностью, окутала крыльями сначала Макбета, а только потом начала подниматься своей невероятной силой, без которой они вдвоём так и умерли бы под завалами. Слава Оберону, бандиты посчитали их мёртвыми, ведь она не почувствовала присутствия иных жизненных форм кроме неё и короля. Всё же, использовав последние силы, она выскочила наружу и бегом, прямо направилась в близлежащую пещеру. Ей не страшен холод, однако он мог умереть. Нужно было согреть мужчину, чем быстрее тем лучше. Макбет уже начал бредить, вспоминая старого короля в кошмарах, так же несколько раз он вспомнил Груч, но самое удивительное было то с какой нежностью он выговорил её имя: Демона отказывалась признаваться самой себе в новоявленных чувствах по отношению к правителю Шотландии. — Тфу ты, превратил меня опять в малолетнюю горгулью, у которой в голове демоны взбушевались, — заговорила женщина уже в голос, дабы вернуть себя в реальность. Она понимала, что огонь зажигать нельзя, из-за возможной слежки, кроме того скоро рассвет, однако тогда никто не сможет защитить их. Женщина начала сходить с ума. В порыве гнева она прокляла впервые свою натуру и воззвала к трём странным сёстрам в своей мольбе. — Пожалуйста, помогите! Я пожертвую всем, — взмолилась Демона. К её искреннему удивлению они ответили появившись из воздуха, окутав пещеру туманом. — Услышали тебя мы, — запела первая. — Поможем мы вам, — продолжила песню вторая. — Но когда придёт время, подчиниться вы должны нам, — закончила последняя. — Да, да, всё что загадаете, только быстрее, уже рассвет. — По воле твоей, по желанию твоему, даруем тебе ночь эту, где проклятие рода твоего исчезнет как страшный сон. Вихрь из пыли, искр и снега поднялся вокруг Демоны, её пронзила дикая боль, рассвет уже настал когда её отпустило под конец, но о чудо, она не сидела на земле превратившись в камень, а была целёхонькой, впервые за долгое время Демона искренне, со всего горла закричала от радости, а после заткнула себя, вспомнив о своём положении: всё же, рассвет был великолепен. Решив не медлить, лидер горгулий сняла с Макбета доспехи и промокшую одежду, с себя тоже, после чего, мысленно попросив прощению у Груч, взяла мужчину в свои объятия, а крыльями окутала его спину и ноги, будто став скорлупой защищающей мужчину от мороза и мира внешнего. Хотя бы в этот день, в эту секунду она могла быть счастлива, позабыть о прошлом и быть с мужчиной, который захватил её каменное сердце, сердце неспособное любить.

***

Конец флешбека.

***

Воспоминания о былом болью ударили по горгулье, болью намного ужасней нежели боль от каждодневного перевоплощения в человека и обратно. Посему, устав бороться она решила пойти навстречу ему, дабы раз и навсегда решить их спор. Если и умереть, то по своей воле и от его руки. Леннокс Мак Дуфф, так его звали в последние 50-60 лет, сидел перед камином, наслаждаясь средневековой поэзией, бессовестно позабытой в нынешнее время технологий и прагматизма. Сколь бы он не прогрессировал со временем, в сердце он был человеком той, позабытой эпохи, где честь еще не был пустым звуком и простым словом в словаре. Огонь горевший в камине навевал воспоминания, возвращая его назад, в то счастливое время, когда он всё еще был королём. Однако не по короне он заскучал, нет, он скучал по тем временам, когда близкие к его сердцу люди всё еще ходили под грешным небом, когда у него были люди, ради которых, стоило умереть, дом ради которого можно было грудь подставить под стрелу. Он вспоминал свою покойную жену, теперь как мираж, ведь лиц он больше не помнил только голоса и запахи, вспомнил своего трагические погибшего сына. Грусть проскользнула в его глазах, вместе с гневом, когда он вспомнил её. Чем она являлась для него? Другом? Соперником ? Врагом? Проклятием или благословением. Они пережили вместе и от рук друг друга столько, что не хватило бы рассказать если бы ему дали несколько дней для этой цели. Однако он помнил и их дружбу, даже ту, под влиянием странных сестёр, помнил и Инвернесс. А после и Париж. Хотя второй раз, как он считал, всё было искусственно со стороны Демоны, но тогда, тысячу лет назад, когда он притворялся больным в беспамятстве, правитель увидел в её глазах огонь. Дрожь прошла по его телу, предательски напомнив ему причину почему он до сих пор не убил Демону. Даже спустя миллениум, даже после стольких битв, обид и мести, он всё еще любил её, не мог ударить смертельно, ведь уже больше пятьсот лет желал себе смерти, но не мог убить её, несмотря на всё её прегрешения, всё зло вытворяемое ей. — Эрр, черт тебя подери, Демона! — зарычал он в отчаянии. Бросив книгу в сторону, мужчина направился к кухне, дабы выпить вина, ведь в вине было только его утешение. Он не выпивал часто, однако в отвратительные дни, такие, как сейчас, он пропускал по стаканчику иногда и под два. Париж, о как он был тогда счастлив, даже пошёл против своей воли и клятвы не сближаться с кем ни будь, когда увидел её. Каким же он глупцом был, но те несколько недель были самыми счастливыми почти за тысячу лет, после падения его королевства. Впервые он начал строить планы, в которых не входила месть и постоянная, безумная погоня за Демоной. Впервые он почувствовал что сможет шагнуть дальше своей ненависти, своей боли и утраты. Но судьба жестока, женщина которая так захватила его сердце, была никем иной как горгульей с которой он враждовал уже сотни веков. Он даже засмеялся, с горечью в голосе, ведь угораздило же ему влюбиться в одну и ту же женщину два раза. Но он ничего не мог поделать с собой, её огонь манил его охладевшее сердце, они понимали друг друга с полуслова, ведь это позволяло им, поначалу, выживать и защищать их общий дом, а после искать и находить друг друга в тщетных попытках добить врага. Как говорилось в притче, - "не упоминай сатану, а то он может сам явиться". К удивлению Макбета, его версия сатаны, явилась неожиданно, да так, что он вином чуть не поперхнулся. Может его идиоты подручные опять забыли включить систему безопасности? — Если пришла за своей долей имущества "мужа", то можешь катиться в восвояси. Горечь так и лилась из его рта. Ему сейчас было не до их старой грызни. — Нет, пришла закончить то что должно было кончиться еще тысячелетие назад. — Ха, не изменяешь себе, этого у тебя точно не отнять. Повисла тишина, беременная грозой, которая ждала удобной секунды, чтобы взорваться. — И? Ждешь приглашения? — бросил ей вызов мужчина уже готовый прыгнуть к спрятанному в шкафчике с ножами стволу. — Может быть, — зарычала она и бросилась на него, несмотря на свою человеческую форму. Такое поведение сильно удивило Макбета, ведь ей было бы намного легче ранить его в своей форме горгульи, но почему-то демона решила напасть когда, была наиболее слабой. Они обменялись несколькими ударами, после чего мужчина повалил её на землю и быстро скрутил, несмотря на её тщетные брыкания. Макбет взял её руки в свою правую, а ногами припечатал её к полу. Если бы некто посмотрел на них со стороны, то подумал, что любовники поворковали и теперь готовятся к самому жаркому. — Ну, глупая женщина, ты этого добивалась? Отвечай! Демона молчала, долго глядела прямо ему в глаза, тёмно-голубые глаза мужчины, которые ненавидела и любила, эти глаза за тысячу лет стали самым родным видом для неё. На мгновение, она напряглась, будто хотела вырваться, однако сразу же ослабила заплакав. Макбет был в шоке, Демона которую он знал, никогда бы не заплакала, даже перед острием меча. Тысячи вопросов прошлись в его голове, и всё они остались без ответа, ведь возможная ответчица сейчас хныкала как пятнадцатилетняя дева, которой разбил сердце прошедший по её городку рыцарь. — Демона? — Устала, — заговорила горгулья, — так устала, от борьбы, от гнева и ненависти, от бесконечной погони, скажи ведь ты тоже устал, — кусала женщина губы не в силах остановить слёзы лившиеся из её глаз вопреки её стараниям не дать им выползи, — только не ври, знаю что не достойна честности с твоей стороны, однако будь добр напоследок, несмотря на твоё предательство. — Я тебя не предавал! Я дал тебе место подле себя, сделал тебя моим советником, принимал решения только посоветовавшись с тобою! — Ложь! — зарычала горгулья в ответ, — не ты ли молча принял предложение Бойта, когда тот предлагал тебе сдать нас Кэнмору и Англичанам? — Я-то всегда подозревал, но не имел доказательства, оказывается ты подслушивала! — засмеявшись с горечи заговорил мужчина, — но видимо ты не подслушала до конца, если бы осталась хотя бы на несколько минут дольше, то услышала бы как я отказывал ему! — Ага, это сейчас придумал что-ли? — У меня есть доказательства! На этих словах он нажал кнопку на стене и вместе стены с кухонной утварью открылся вход в другую комнату, наполненную реликвиями. В нормальной ситуации король никогда бы не пошёл на такой шаг, особенно перед Демоной, но у него сейчас выбора не было, пан или пропал. Пока Демона обессиленно сидела на холодном полу, Макбет успел быстро войти и выйти, достав нужную ему вещь. — Посмотри сюда, это "Око" Оберона, я его достал во время моих долгих скитаний в попытках найти тех сестёр. — Хм-м, не удивляюсь твоей удаче и находчивости, но, что именно ты сможешь доказать из сказанного показав мне эту безделушку. — Боже, женщина, хоть раз в жизни можешь дать мне договорить и послушно сесть на месте?! — закончив ворчать Макбет под конец выругался отборным матом на гэльском: Даже демона удивилась его словарному запасу. Прошептав заклинание на языке Авалона Макбет "включил" око, которое открыло картину прошлого, в точности в ночь 1032-ого, во время судьбоносной встречи короля со своим тестем. "— Я выслушал твоё предложение и отказываюсь следовать ему. Мы с горгульями имеем хорошие отношения, я же имею старую дружбу Демоной, подкреплённую клятвой. Не откажусь я от слов моих!" Демона всё еще лежала обессиленная, но полная ужаса и горечи, ведь только что осознала, что сотворила своими руками. — Уходи, больше не хочу тебя видеть, кроме того, я не смогу убить тебя. — Почему? — искренне удивилась Демона, сейчас у Макбета было полное право убить её, без зазрения совести, она бы точно была рада такому исходу событий. — Почему спрашиваешь? — устало выдыхая продолжил король, — потому что несмотря на ненависть и обиды, которые только накапливались между нами в последние сотни лет, я всё еще люблю тебя. — "Любит?" — как молния прогремел слово в голове Демоны, значит не одна она сошла сума, не только она. — Я тоже люблю, — сама удивилась женщина сказанному. — Как в Париже? — Нет, тогда я хотела ранить тебя, всё еще обманывая себя тщетными иллюзиями, с разумом, затуманенным от гнева, так что нет, не как в Париже, хотя не всё там было притворством. — Не всё? — Да, те ночи перед Сеной, когда мы просто сидели и наслаждались видом, я по-настоящему была счастлива, — призналась она, — оттого, прошу, ради всего хорошего что было между нами, убей меня. — Отказываюсь. — Почему?! — Инвернесс. — Неужели.... — Ты правильно догадалась, тогда я не был полностью в бессознательном положении, я слышал, как ты просила тех троих помочь нам, чувствовал теплоту твоей кожи, жаркое дыхание которое огревало мою душу, — продолжил король, — так же помню твой взгляд в которой я увидел нечто, чего не ждал увидеть. Думаю, тогда и влюбился, просто из-за морального кода не посмел взять тебя, хотя хотел этого больше всего в мире тогда. — А как же... — Она не знала и не узнала в конце. Я не смел поступить так с моей женой, пусть любовь между нами угасла, однако я всё еще любил её только иначе, как друга, не мог с ней поступить так подло. Хороший король должен быть умеренным. Не успел он докончить как демона резко встав на ноги, несмотря на человеческую форму, прижала его к себе, впившись мужчине в губы, не имея даже капельки сил для самоконтроля. — "Если убьёт, то хотя бы смогу, под конец, поделиться с ним моими чувствами, по-настоящему" — думала Демона ожидая удара ножа в сердце. Чего она не ожидала это ответных действий Макбета, который взял её в свои руки и перенес в свою спальню взвалив их обеих на свою роскошную кровать. Макбет начал медленно снимать с себя одежду, не отрываясь от Демоны, будто сам не верил происходящему. Когда то, очень давно у него были такие сны насчёт женщины, настолько реалистичные, что иногда ему приходилось, под предлогом "работы", отдаляться в свои рабочие покои, подальше от Груч, дабы ненароком не сболтнуть лишнего во время сна. Но теперь он всем телом, чувствовал, осознавал реальность происходящего, а отсутствие запретов и ограничений удваивали наслаждение. Хоть у мужчины был вид человека под шестьдесят, на самом деле физически, из-за проклятия/благословения, ему было не больше тридцати, оттого Демона быстро почувствовала между ног его решимость довести дело до конца. Оттого обмякла как губка, полностью сдавшись на милость королю, который был только за такой исход. Он ухмыльнулся, когда женщина начала стонать при его прикосновениях, во время его ласк, когда он руками изучал каждую частицу её тела, а ртом терзал её горло с ушками. Женщина была в эйфории, доказательство тому были её стоны и крики удовольствия вперемешку с именем короля, последнее было усладой для его ушей. Оно и неудивительно, впервые за тысячелетие ему не нужно было эмоционально отдаляться от партнёра. Ведь он прекрасно знал, что близость приведёт только к горести в конце, ведь он будет жить, а она постареет и умрёт. Оттого, кроме мимолётных связей, король так и не решился найти себе постоянного партнёра хотя бы на половину столетия. А потом был Париж. Но сейчас, сейчас всё было иначе, он поймал журавля вместе с синицей, посему отпускать уж точно не собирался. Демона была права, он устал, до боли устал он одинокого скитания, он опробовал все роли на свете, от короля до портного, от авантюриста до лектора в университете. Он хотел стабильности, а сейчас эта стабильность сдалась ему по своей воле. Скоро они оба лежали друг на друге без одежды, нежась под лучами солнца, которое постепенно шло к закату. Макбет медленно вошёл в неё, двигаясь поначалу медленно, дабы её влагалище успело покрыться смазкой, а после убыстрил темп, скинув её ноги на свои плечи и вбивая её в кровать, издавая стоны удовольствия, которые были похожи на рычание. Каждый раз, когда мужчина не крыл губы женщины поцелуем, она начинала стонать и кричать во весь голос, благо происходило всё в его личном особняке в окраине Нью-Йорка, оттого соседи не пожалуются. — Быстрее... глубже... Услышав её мольбы похожие на команду Макбет немедленно изменил позицию, положив Демону раком, обеими руками схватив её нежный таз и разом войдя внутрь, за что был вознаграждён стонами удовольствия от партнёрши. Не вытерпев больше эмоциональную и физическую нагрузку Макбет излился в женщину, устало упав на неё, сама же Демона лежала под ним, еле переводя дыхание. Скоро солнце спало и начался трансформация, однако к удивлению, их обеих, боли не было, той ужасной боли будто всё тело кинули под асфальтоукладчик. Вернувшись в реальность после шока, демона с грустью посмотрела на короля. — Можешь теперь отпустить меня, — заговорила она, посмотрев на свои руки, которые больше не были человеческими. — Даже в самые ужасные годы нашего противостояния, когда мы грызлись до полусмерти, я всегда уважал тебя за ум и сообразительность, однако сейчас ты ведёшь себя как овца, — со смехом в голосе подколол её Макбет. — Идиот, — притворно обиделась женщина. — Может быть, однако у меня хватит мозгов оставить любимую женщину при себе, кроме того ты жена моя и слушаться меня должна. — С каких пор? — Ну, после Парижа ты не приходила сюда с бумагами о разводе...

***

Месяц спустя

***

Новая жизнь у необычной парочки была такой же необычной, как и они сами. Они поклялись очистить себя от грехов прошлого, покаяться перед всеми, кого ранили или уничтожили в своей безумной ненависти и погоне друг за другом и против сородичей каждой стороны. Оттого Дестени Индастриз занималась поиском людей, которые потеряли родных или покалечились после террористических нападений Демоны, а Леннокс МакДуф открыл факультет в Нью-Йорксом государственном университете, полностью посвященный горгульям и их истории, попутно занимаясь просветительством путешествуя по разным уголкам мира. Так и прошёл их первый месяц, наполненный делами, но и жаркими ночами, благо иллюзионный портал которую откопала Демона, помогал ей в мгновение ока связаться с мужем, посему, не важно кто где находился, они всегда проводили ночи вместе. Ведь холод одиночества бессмертные могли побеждать, вырвать из своих сердец только так, в объятиях друг друга. Всё же, портал Ленноксу Макдуфу, пришлось использовать и по другому назначению, когда его оповестили что его любимая жена, упала в обморок во время проверки работы исследовательских лабораторий Дестини Индастриз, последние занимались исследованием и разработкой лекарств для помощи онкологическим больным или больным с неизлечимыми смертельными заболеваниями врождённого типа. Никто не успел удивиться тому как муж руководительницы концерна смог за несколько минут дойти до личного больничного блока Доменик Дестени МакДуфа, так как мужчина, проигнорировав всех ворвался в её палату где Доминик гневно спорила с доктором, пытаясь убедить последнего что с ней всё хорошо. Дестени не нравилось лежать днями на койке, хоть компанию она изначально создала для прикрытия, не сильно заботясь о её дальнейшей судьбе, однако Демона всегда подходила к работе профессионально, чего уж говорить про последний месяц, когда ей наконец представился шанс использовать опыт, знания и возможности себя и своей компании для благих дел. — Грр, говорю же, я себя прекрасно чувствую, могу даже штангу поднять! — Госпожа Доминик, — чуть ли не умоляя отвечал доктор, — вам нужно пролежать для дальнейших обследований. Наконец, когда он дошёл до неё, внимание обеих сторон перекинулось на мужчину, причём обе они смотрели на него как на свою последнюю надежду, только по совершенно разным причинам. — Ироды и тебя позвали, просила же оставить тебя в покое, ведь завтра у тебя важная лекция в Оксфорде. — Господин Леннокс, пожалуйста, поймите меня, ваша жена подвергает себя опасности. — А можно более специфически разъясниться, — заговорил наконец Макбет, который успел присесть рядом с Демоной, и взять ту в свои объятия, инстинктивно поглаживая её по голове. — Я не могу болеть, я никогда не болела, ты же сам знаешь почему! — продолжала настаивать на своём женщина. Она была права, ведь горгульи почти не болеют, а любая хворь снимается после каменного сна, может последние года два она не "спала" утром, однако учитывая их постоянные битвы, раны излечивались автоматически, особенно если они не были смертельными. Оттого Макбет мог понять негодование жены, всё же не бывает дыма без огня, посему он решил послушать версию врача. — Любимая, давай послушаем господина... — Доктора, Доктора Вудгейта, — поправил его доктор. — Доктора Вудгейта, ведь, учитывая твои слова, обморок выглядит опасным сигналом. — Бывает, раз в тысячу лет, — ухмыляясь парировала его слова Демона. Для доктора слова женщины казались просто метафорой, преувеличением для давления на жалость мужа, но фыркнувший со смеху Макбет понял всё в нужном ключе. — Прошу продолжайте, — попросил король, игнорируя негодующую Демону. — Плюхая новость, ваша жена всерьёз решила продолжить активно заниматься своими повседневными делами, даже угрожала тяжелой-атлетикой заняться. — Могу вас уверить, знаю по личному опыту, для неё не составит труда поднять весь вдвое больше её самой. — Прошу не поощряйте её безумные желания, — остановив короля продолжил Вудгейт, — а теперь хорошая новость... у вас будет ребёнок. Уже этим вечером Демона в истерике плакалась Макбету, попутно ругая чёртовы человеческие гормоны за её состояние. — Что же нам делать? Я никогда не растила детей, я их никогда не рожала на подобии людей. У горгулий традиция растить детей всем кланом, а нас двое... я.…я.…я... В голосе женщины явно чувствовалась паника, с нотками радости и страха. Никогда за свою долгую жизнь Демона так сильно не боялась и не паниковала, ведь для горгульи не было непреодолимых преград, в прошлом все преграды казались просто булыжником под ногами и ветером под крыльями. — Ну я-то имел, и вырастил отличного сына, — гордо произнёс Макбет, всецело убеждённый в своей правоте. — Прости уж любимый, однако его вырастили няньки и Груч, ты же учил как править и мечом махать, причём не только железным. — А что плохого то? — А если будет девочка? Я только за чтобы она умела защищать себя, но превратить мою дочку в солдафона... только через мой труп, в этом случаи и твой тоже. Кроме того, мы не знаем родиться ли горгулья или человек. — Учитывая твоё состояние, точнее суть проклятия Пака и факт невозможности гибрида между двумя расами, скорее всего ребёнок будет человеческой расы. Ладно, давай оставим этот разговор на потом, сейчас нужно обдумать твоё решение поделиться тайной с дочерью. Слова мужа успокоили Демону, ведь в последний раз они виделись после инцидента с Фаелогом, после чего у них отношения были не очень, про сам клан вообще говорить нету смысла, они видеть её не желали, даже имя слышать. Однако Демона хотела измениться, впервые самой сделать шаг навстречу а не требовать понимания и снисхождения от других, кроме того, в отличии от Голиафа, который был приверженцем традиций которые велели отдавать детей на воспитание клану, она не была согласна с таким положением дел, рационально и по делу считая их главной причиной того почему люди сумели захватить всю землю, по сути переиграв их через повышенную репродуктивность, даже несмотря на ужасающие войны и болезни которые столетиями не утихали и уничтожали огромное количество людишек, к радости её прежней себя. Сейчас, постепенно, она отказывалась от старых предрассудков, после переоценки всего жизненного пути. Ведь теперь она признавалась самой себе в своей неполноценности, в том, что она могла ошибаться во многом. От того Демона решила рассказать дочери о рождении возможного брата или сестры, однако женщина боялась, что Анжела не захочет даже выслушать её, мысль ранила сердце горгульи, до тошнотворности пугала женщину. Видя удрученное и подавленное состояние любимой Макбет обхватил её сзади, прижав спиной к себе попутно говоря ей прямо в ухо, будто боялся, что их подслушают. — Ну-ну, не бойся ты так, не важно, как вы разошлись в последний раз, ты всё еще её мать, не думаю, что Анжела отречется ради временной обиды. Если мы смогли найти общий язык и восстановить наши отношения, то с своей собственной дочерью уж точно сможешь найти язык.

***

— Смотри у меня Макбет, если всё провалиться, ощутишь весь мой гнев на своей коже! — Как говорили в наше время, иногда ради благополучия и спокойствия в семье нужно идти на большие жертвы, — ухмыляясь сдался король сильнее прижав жену к себе. В такие моменты ему казалось, что вся их вражда за последние тысячу лет была просто ужасным сном. — Иногда ты можешь говорить путные вещи, любимый. — Только иногда? Вместо ответа Демона поцеловала его пока мужчина гладил её постепенно округляющийся живот, в мыслях мечтая, чтобы этот сон наяву никогда не кончался.

***

В замке Вейверн царила радостная атмосфера, весь клан вместе с семьёй Ксанатосов участвовали в праздновании дня рождения Лексингтона конечно же Элиза, как старый друг клана и избранная самого главы клана, тоже была частью празднования. Традиция праздновать дни рождения была новой для членов клана оттого Лексу было вдвойне приятнее, ведь он был одним из первых чьё день рождения праздновали в такой атмосфере. — С Днём Рождения Лекси, — радостным тоном поздравил горгулью Маза, добродушно обняв малого, попутно всунув ему в руки подарок, формы которого давали знать, что в нём находиться. Яркое сияние в глазах "мозга" клана, подтверждали догадки его братьев. Каждый член клана после подарил Лексу нечто своё, даже Бронкс: кость нужная в быту вещь. На подарок снизошёл даже Ксанатос, подарив парню, навороченный Интел Пентиум 3 которого еще не должно было быть в обиходе по крайней мере еще три года. Бедного Лекса чуть кондратий не схватил. Такими темпами парень мог смело назвать этот день лучшим в своей жизни, однако в самый разгар празднества послышались взмахи крыльев и перед лужайкой приземлилась горгулья, которую клан ненавидел даже больше чем самого ненавистного им человека, Джона Каставея. — Демона... — многозначно зарычал Голиаф при виде старой возлюбленной. — Если сейчас же не уберёшься, то мало не покажется, — вклинился Бруклин, явно раздражённый присутствием женщины, весь праздник насмарку. На этих словах остальные члены клана окружили женщину, которая, до этого стоя с поднятыми руками в знак мирных намерений, инстинктивно потянулась руками к животу, это продлилось секунду, однако не прошло мимо глаз Мазы, благо остальные не заметили из-за нахлынувшего на них гнева. — Я пришла с миром. — Когта-то я уже слышал нечто подобное от тебя... вот где и когда? — с сарказмом, но вместе с нотками гнева спросил Бруклин. — Прости меня, я здесь не для того чтобы бередить старые раны, а просто хочу видеться с дочкой, у меня к ней очень важный разговор. — Чтобы потом нож воткнуть ей в спину, — защищая своим телом свою пару выступил Бродвей. — Я делала много ужасных вещей за тысячу лет, за что я буду каяться до конца времени, — "в прямом смысле слова", с горечью добавила женщина у себя в голове, — однако я никогда, ни за что, ни под какими угрозами не причиню вред собственной дочери. Слова и поведение женщины шокировали членов клана, больше всех разрывался в раздумьях сам Голиаф с одной стороны он ненавидел и презирал демону, с другой, чем он был лучше неё если бы запретил ей встретиться с дочерью. Учитывая искренность её слов, а на этот раз демона была искренна, как в годы их юности, он начал колебаться в сторону дозволения встречи между матерью и дочкой. Под конец, за Демону вступилась Элиза, что сильно удивило Голиафа учитывая в каких ужасных отношениях находились эти двое. — Она говорит правду, я чувствую по её интонации, — вступилась за женщину детектив. — Элиза... — Голиаф ты забываешь о моей основной работе, если бы не мой нюх на такие вещи, то не видать бы мне моей нынешней позиции как своих ушей, — на этих словах Маза показала пальцем на значок капитана полиции, её месяц назад подняли по должности. — Спасибо... Демону многие видели злой, истеричной, высокомерной, на пике психоза и во многих других эмоциональных ипостасях, однако плачущую демону они видели два раза, один раз при той вакханалии с тремя странными сёстрами, дочерьми Авалона и сейчас. В обоих случаях Демона была стопроцентно искренней, до невозможности. — Мне это сниться? — удивлённо произнёс Гудзон. — Солидарен, — буркнул Лекс, всё еще находящийся в прострации. — Думаю могу предоставить матери с дочкой отдельную комнату, негоже оставлять гостью под открытым небом, — многозначно улыбаясь заговорил Ксанатос, пока Фокс, своевременно, увела их сына в глубь здания. Они прекрасно знали насколько разрушительными могут быть битвы между горгульями. — Комната готова сер, — из воздуха появился Оуэн, в глазах которого горел шальной огонь Пака, отчего Ксанатос призадумался. — Мама? — всё еще побаиваясь подошла к ней Анжела, однако вид матери вместо ужаса и подозрений внушал только жалость, — я скучала по тебе. — Я тоже любимая. Разговор длился почти до утра, посему члены клана не могли дождаться, когда же Анжела выйдет и объяснить им всю ситуацию. Когда до восхода остался один час они наконец вышли, Демона попрощалась с Анжелой, а после, к большому удивлению клана, со всеми остальными, даже Элизу поблагодарила, после чего полетела восвояси, оставив всех стоять с открытыми ртами. — Конец света случился, а мы её, видимо, пропустили, — голос Гудзона говорил, что старый вояка сейчас точно не шутил. — Анжела, знаю, что будет неловко, однако все мы ждём объяснений. — Отец, информация которой поделилась мама может остаться только между нами, если она сама не захочет рассказать вам, с моей стороны могу всех уверить что старой Демоны погрязшей во мраке, ненависти и злобе нету в живых, — со счастливой улыбкой на лице защищала собственную мать девушка, — кроме того, она поженилась "недавно", ей не до злых планов. — Честно-честно? Но на ком? — добродушно спросил Бродвей. — Честно-честно, имя не могу дать, но он человек, — погладив его за щеку договорила Анжела. — Что?!!!!!! — хором закричали члены клана из Нью-Йорка. Когда все устроились по своим местам, ожидая рассвета, Голиаф всё-таки не сдержался и спросил Элизу. — Как думаешь, что Анжела скрыла? В ответ Элиза начала изображать кормление грудного ребёнка отчего зрачки Голиафа расширились до смехотворного широко. — Не может быть… с человеком...— на полуслове он превратился в каменную статую с выражением на лице, будто ему открыли тайну рождения вселенной. — Может Голиаф, может, — прозвучал шаловливый голос Пака исчезнув под сиянием восходящего солнца. Конец.