Судьба

      — Держись ровнее, Кирелл. Не ослабляй бдительность.       Эти слова повторялись на тренировках раз за разом, и Кирелл всегда послушно подчинялась указаниям Арго. Это была простая формальность — каждый раз она повторяла про себя порядок действий, которые должна была совершить, когда враг появится на её пути. Арго, так звали этого мужчину, что воспитывал её по сей день, начал испытывать трудности в общении с ней, когда та подросла.              Бунтарский и резвый нрав девчонки нередко раздражал его — она часто оказывалась в неприятных ситуациях, из-за чего ему приходилось вытаскивать её из них. Кирелл была на редкость хитрой и изворотливой, но не осознавала своих достоинств в полной мере, отчего в основном оказывалась не в ладах со школьной дисциплиной и уставом, но она смогла завести себе пару друзей, что удивительно, но это не могло не радовать Арго.       Арго не являлся родителем и не был хорошим примером для подражания, но по многим причинам он стал для Кирелл отцом, а настоящий отец — это такой человек, который научит тому, как надо жить. Он был для неё неким идеалом, к которому она стремилась. Кирелл с удовольствием ходила с ним на задания, когда тот дал разрешение, и стреляла в преступников, которые нарушали правила, — она не могла ответить себе на вопрос, как можно выстрелить в кого-то и не быть при этом такой же сволочью, как все остальные, убивающие другие души.       Отец Кирелл стал первой предпосылкой в желании девушки очистить мир, насколько это возможно, от зла. Мужчина периодически выпивал и избивал её вместе с матерью, если она пыталась его остановить. Синяки, гематомы и многочисленные ссадины Кирелл стали обыденным «атрибутом» её детства, из-за которого она привыкла чувствовать себя грязной и ущербной. Мать часто плакала и просила пощадить хотя бы дочь, но у мужчины ни разу не возникло хоть какой-то жалости. Потому что он чудовище в шкуре человека, с которым она делила его кровать.       Однажды отец зарезал мать разбитой бутылкой. Он не смог найти ничего подходящего — это была пустая винная бутылка, которую он использовал как оружие убийства. Он глубоко полоснул женщину по животу, отчего та закричала и обмякла. Маленькая Кирелл, прижавшись к полу, сидела в уголке своей комнаты и не решалась сделать шагу, боясь попасться в этот момент отцу на глаза. Но истошный крик матери стал для девочки последней каплей.       Девочка взяла пистолет с пола. Он был настоящим — автоматический пистолет, которым можно было убить человека, только стрелять из него было очень сложно, но Кирелл вскоре поняла, как. В голове царила пустота — ни одной мысли, лишь безграничный ужас. Издевательства отца над ними, его бессмысленное удовлетворение, происходившее при виде страданий других — все это вызывало в девочке глухую ненависть. Поэтому она и выбрала оружие. Она чувствовала, что пистолет не подведет, что это именно то, что нужно.       Выйдя из комнаты, она наблюдала картину, как её мать лежит на полу, истекая кровью, а отец, стоя над ней, говорит, какая она ужасная мать и тупая шлюха. Эти слова вызывали в ней чувство бессильной ярости, и она знала, что не промахнется. Она знала, что надо стрелять и всё закончится. Сжимая холодную рукоять пистолета, девочка неловко направила его на отца. Тот вытаращил глаза и попятился. В этот момент раздался выстрел, и стекло в окне разлетелось вдребезги. Уши заложило от грохота, с потолка посыпалась штукатурка. Девочка вздрогнула и выпустила пистолет, который со стуком упал на пол. Кирелл была уверена, что убила его. Она видела как он дернулся, а потом затих. Больше он не подавал признаков жизни.       После этого случая Кирелл решила уйти из дома. По какой-то неясной причине это решение было вызвано не детским любопытством, как она могла бы предположить, а чувством безысходности. Бродяжническая жизнь девятилетней девочки напоминала нынешнюю её жизнь — те же брошенные дома, безлюдные улицы, бессмысленные прогулки по переулкам, непредсказуемость обстоятельств. Но если тогда ещё были надежды на перемены, сейчас это казалось почти невозможным.       В тот вечер Кирелл подобрал мужчина. Высокий, средних лет, в дорогом деловом костюме, он выглядел как иностранец. Платиновые волосы средней длины прикрывали половину его лица, и глаза… Они напоминали Кирелл чёрный уголь. От него исходил запах пороха, которым пропиталась его одежда. Неловко переставляя ноги, она подошла поближе. У мужчины в руках был большой пистолет — такой, какими вооружены какие-нибудь важные «шишки».       Он направил на неё ствол, а затем удивлённо вскинул бровями. В его глазах читался вопрос — какого чёрта здесь делает маленький ребёнок? Кирелл не дрогнула. Спокойно пройдя мимо валяющихся на полу трупов бандитов, она подошла к тому вплотную. Он с сомнением глянул на неё — похоже, никогда раньше не видел детей в таком возрасте, которые вот так спокойно и смело шагают мимо умерших. Чокнутая, и, кажется, плохо соображающая. Он попытался прогнать её и даже пригрозил оружием, но девочка не сдвинулась с места.       Никто бы не спас её, если бы не Арго. Он понял, что не может оставить эту маленькую девочку на растерзание бандитам. Мужчине стало по-человечески жалко её, и он опустил руку с оружием. У девочки не было родителей, и её никто не искал. Её просто некому было искать — и он принял её к себе. Он пустил её жить к себе в дом, а позже разрешил ей самой решать свою судьбу. Он удочерил её и дал ей самое необходимое — какую-никакую заботу, еду и кров. Кирелл стала особенным ребёнком для Арго. Но он не мог дать ей того, чего она заслуживала, потому что не был таким, как она. Он полюбил Кирелл, как родную дочь, но не мог показать этого из-за чёрствости и жестокости своего характера.              — Арго, — прошептала девушка, принюхиваясь, — ты снова пахнешь порохом.       — Прости, — ответил с еле заметной виной в голосе Арго, — я не хотел.       — Это лучше, чем запах сигарет. Потому что запах пороха — твой, — Кирелл подняла на него свой серьёзный взгляд, — ведь правда?       — Правда, — ответил Арго, слегка улыбнувшись, — я отойду ненадолго, Кирелл.       — Хорошо. Только не задерживайся.       Арго отошёл от Кирелл и пошёл к выходу. Покинув дом, он устроился на крыльце, закрыл глаза и пошарил рукой в кармане. Вынув оттуда сигарету с зажигалкой, он глубоко затянулся. По телу пробежала приятная волна, и он немного расслабился. Диск луны опустился за верхушки деревьев, а на небосводе появились первые звёзды. Ночная прохлада с тихим ветром, доносимым с моря, окутала его своей ласковой нежностью. Вдруг его слух уловил какие-то странные звуки, и Арго насторожился. С веранды донёсся тихий кашель, а следом за этим послышался тихий шорох. Арго повернулся. Там стояла Кирелл, сморщившись.             — Ты куришь, Арго? — спросила она, — А говорил, что бросаешь.             — Я лжец, — ответил мужчина, выпустив дым в ночное небо.       Кирелл осторожно устроилась рядом. Некоторое время они сидели молча, глядя на звёзды. Девушка посмотрела на него и сигарету, которую он по привычке держал в руке между пальцев, и сказала:       — Ты в курсе, что забыл о самом важном?       — О чём? — спросил растерянно Арго, насторожившись, — Каком важном?       — Уже прошло семь лет с тех пор, как мы познакомились, — ответила Кирелл, — А разве ты не помнишь, что произошло в день нашей встречи?       — Прекрасно помню, Кирелл, — мужчина помолчал, — да, это было незабываемо.       — В общем, спасибо тебе за то, что ты для меня сделал, — посмотрев ему в глаза, сказала Кирелл, — я многому научилась у тебя и, главное, узнала, что такое счастье. И, поверь, сейчас я счастлива. Всё благодаря тебе. Мне кажется, что ты сделал меня лучше, чем я была на самом деле.              Арго показалось, что он ослышался. Вместо этого он переспросил:       — Ты… повтори ещё раз. Что ты сказала?       — Я сказала, что рада за всё, что ты для меня сделал, — послушно повторила Кирелл.       — Это правда?              — А разве может быть по-другому?       Арго молчал. Он думал, что ответить. Но все его мысли вдруг спутались и стали вялыми и неясными, словно у него сильно закружилась голова. На самом деле ему тоже хотелось многое сказать Кирелл и отблагодарить за всё, и… в частности за то, что она вытащила его со дна. Это было действительно важно для него. Он кашлянул и сказал:       — Не совсем понимаю твои слова, но я запомню их. И я ещё раз хотел бы повторить, что для меня большая честь быть твоим наставником. И я рад, что ты поделилась со мной своим счастьем. А теперь, пожалуйста, давай закончим это. Пойдём спать. Уже достаточно поздно.       — Да, — Кирелл улыбнулась, — уже поздно.              — Ну вот и славно.       Девушка подошла к своей двери и остановилась, словно забыла что-то сделать. Она обернулась к Арго. На её лице он увидел улыбку, такую же, как тогда, в первый раз, когда мужчина дал ей в руки пистолет. Он вспомнил, как она держала его, и какая это была радость, когда она выстрелила из него чётко в цель. Эти времена вспоминались ему с необычайной теплотой.       — Спокойной ночи, Арго, — сказала девушка, почесав нос, — и не забудь, что ты мне завтра должен тренировку.       — Спи, Кирелл.