Выживает хитрейший

7 Девять лет назад. Гнездо Сокола. 6:03. — Все, что вам нужно знать о нашем клане: нас называют Соколы. Все остальное не в вашей компетенции. Выполняете задания и поручения, получайте за это деньги и крышу. Защищайте своего короля…. Речь на собрании новобранцев была очень длинной и бесполезной. Было еще довольно рано, поэтому всех клонило в сон. Пара десятков подростков стояли в несколько рядов по стойки смирно. Я еще не знал, что из этого выйдет, но это шанс устроить свою жизнь лучшим образом. Я вступил в «Сокол» в тринадцать лет. Время голодного девства закончилось, и настала пора заботиться о себе самостоятельно. — … Вам будут присвоены кодовые номера и направление в определенный район города. Обучение и выдача заданий будет выполняться вашими непосредственными начальниками. На этом все! На распределение шагом марш! Головной штаб «Сокола» располагался в заброшенной текстильной фабрике загородом. Несмотря на ржавые трубы, грязные стены и заросший, в месте трещин бетона, пол, все было не так плохо. Они довольно хорошо все организовали и использовали максимум пространства фабрики. Мы строем отправились в самый безобидный отдел клана — офис. Я стоял примерно в середине очереди на номер, поэтому у меня было время разглядеть отдел. В довольно просторной комнате стояли шесть столов так, будто в школьном классе. По всему периметру у стен стояли шкафы с бумагами, они все были разных цветов и сделаны из разных материалов. Наверное, их собирали по всем углам города. Пять работников не обращали на нас внимания и выполняли свои рутинные обязанности, и только шестой работник занималась приемом новобранцев. Только счастья ей этого не доставляло. — Следующий! — Рявкнула она, как вдруг я понял, что настала моя очередь. Я присел на табурет стоящий перед ее столом. Женщина достала кипу пустых документов. Видимо, она очень любила порядок, т.к. заранее разложила нужные документы по стопкам. — Фамилия, имя, отчество, год рождения. — Трошин Максим Андреевич, 2011 года рождения. — Есть ли официальная прописка? — Нет. — Есть ли постоянный адрес жительства? — Нет — Есть ли судимости? — Только проступок за мелкую кражу. — Есть ли преступления, в которых вас не уличили? — С десяток мелких краж — Протяните мне руку ладонью вверх. — На полпути она схватила меня за руку и резко притянула к себе. Хватка у этой тетки была, что надо! Это была толстая женщина лет сорока. Ее волосы были чуть ли не прозрачными и будто мокрыми, а лицо блестело от пота. Она по очереди промазала мои пальцы черным валиком и дала листок, куда нужно было их приложить. «Вряд ли эта организации снимает отпечатки пальцев для поиска убийц» — пришла мне в голову забавная мысль. Скорее они так составляют базовый компромат. Если запахнет жареным, то они сдадут эту инфу копам. Компьютера в офисе не было, думаю, так они избегали утечки информации, ведь бумагу нельзя взломать. Женщина писала все вручную, заполняя бумаги одну за другой. В общей сложности их было пять, одну из которых она дала мне. — Эту бумагу отнесешь в отдел распределения. Там тебе присвоят номер и выберут направление твоей дальнейшей деятельности. Потом вернёшься сюда, и я впишу эти данные в другой бланк. Понял? Я лишь кивнул и направился в коридор. Не ожидал такой бюрократии в криминальной организации. Оказалось это только начало. — Для определения направления работы пройди этот тест, потом на стрельбище, там посмотрим на твои боевые способности. — После того, как отнесёшь свои результаты стрельбы в отдел распределения кадров, иди на задний двор, там оценят твои способности в рукопашном бою. — Возвращайся с этим листком в отдел распределения. — Твой номер 32-44-90-3. Отправляйся с этим бланком в офис. — Так как тебя назначили в специальный отдел, отправляйся на склад, там тебе выдадут амуницию. — Распишись о получении и отправляйся в офис с этим бланком. В общей сложности меня пытали около пяти часов. Это был бюрократический ад, по которому я прошел точно больше десяти километров. Меня определили в специальный отдел, т.к. я показал показатели выше среднего по всем испытания. Однако для меня оставалось загадкой, чем именно этот отдел занимается. Я слышал, что «Сокол» занимается крышеванием одного из крупных рынков. Они брали комиссию за возможность торговать. На этом и строился их бизнес. Но спецотдел? Чем он может заниматься? Я так устал, что уже не мог об этом думать. Я мечтал лишь о паре часов сна. Последние несколько дней я жил у своего знакомого. Проблема состояла в том, что он обитал в другой части города. Идя в своих размышлениях в сторону выхода из штаба, я случайно с кем-то столкнулся. — Прошу прощения. — Буркнул я, обходя незнакомца и направляясь к двери. — Новобранец, первая цифра твоего номера! — Не спросил, потребовал он. Я поднял голову и чуть не упал на месте. Этот человек оказался молодым парнем, но очень бледным. Трупы же не могут ходить, ведь так? — 32, сэр. — Отлично! — от чего-то обрадовался ходячий мертвец — пошли, мне будет нужна твоя помощь. — Мечты и спокойном остатке дня умерли в жутких муках. *** Мы шли по темному коридору подвала фабрики. Я не знал, куда и зачем мы идем. Незнакомец залихватски насвистывал какую-то отдаленно знакомую мелодию. Он шел быстро, не оглядывался на прохожих. На приветствия отвечал лишь кивком. Было видно, что он знает себе цену, только не было понятно, из-за чего его так уважают остальные. В коридоре было ровно такое количество света, какое не давало врезаться в стену. В остальном он был мрачным и сыроватым. Двери были металлическими и ржавыми. Людей здесь было многим меньше, чем наверху. Мы подошли к концу коридора. Около последней двери на стуле сидел мужчина лет тридцати. Он был побрит налысо и мог похвастаться неплохой мускулатурой. Он слушал музыку на плеере, глядя в какой-то журнал, из-за чего заметил нас лишь, когда мы подошли к двери почти вплотную. — Здравствуйте, Кристин, проходите, Виталий вас уже ждет. — Замешкался, убирая плеер, мужчина. Вот я и узнал его имя, уже что-то. Мужчина открыл дверь, и мы прошли в комнату. Пришлось прищуриться: комната была довольно хорошо освещена. Она было небольшой, в дальней стене была еще одна дверь. В центре стояли два вплотную друг к другу стоящих стола. Вокруг него стояли три человека. Один из них — мужчина лет семидесяти — объяснял что-то, сопровождая свою речь демонстрацией карт, разбросанных на столе. Кристин жестом указал, чтобы я оставался около двери, а сам подошел к столу, здороваясь с каждым присутствующим по очереди. — В конечном счете, это далеко не самая сложная задача, с которой мы справлялись. Если мы выполним все как надо, то получим…. А это кто? — Мужчина указал на меня пальцем и покосился в сторону Кристин с вопросительным взглядом. — А этот? Новобранец, сэр! Он показал лучшие результаты при приеме. Я решил взять его с собой и посмотреть, на что он способен. — Ясно. Продолжим…. — мужчины вернулись к обсуждению интересующей их темы. Я на минуту почувствовал себя вещью, так уж отстраненно они обсуждали меня. Хотя чего я мог ожидать, судя по значку, который я успел заметить, шестидесятилетний мужчина был королем «Сокол». Я не ожидал столь скорой встречи со своим новоявленным боссом. Мужчины еще минут с десять поговорили о чем-то, судя по выражению их лиц, невероятно важном и начали расходиться по своим делам. Кристин, до этого момента стоявший спиной ко мне, провернулся на месте в мою сторону и жестом указал: «выходим». — Пошли, новобранец, у тебя только что появилось задание… 8 Наше время. Я шел по темному, сырому коридору, каждая пятно в котором отдавалось в памяти воспоминаниями. Да, я пришел в гнездо. Иронично то, что первый раз я тоже пришел сюда, потому что нуждался. Я прослужил в этом месте совсем не долго, но, пожалуй, это были мои самые насыщенные красками годы. Из одной из многочисленных ржавых дверей выскочил молодой парнишка; у него в руках была охапка документов, а из-за пояса, чуть ли не падая, свисал пистолет. Неловкость парня выдавала в нем новобранца, хотя при мне «новеньким» сразу оружие не выдавали. Поворот на право, лестница, два этажа наверх.… Весь этот заброшенный завод был мне знаком лучше, чем родной подвал, а потому я сразу отыскал нужную мне дверь. Робко постучав по металлической двери, которая сопроводила мои действия характерным звуком, я вошел в прокуренное помещение, в котором, на удивление, застал Виталия одного. — Это я докурился до галлюцинаций или ты в край оборзел?! — Угрожающим тоном сказал он, заставляя меня поежиться, но далее встречая уже почти по-приятельски. — Какими судьбами? Неужели решил вернуться в наш «развратный Вавилон»? — Спрашивал, но не интересовался экс-босс, поднося в этот момент к своему рту старую деревянную трубку, дымившуюся на полкомнаты. Я поприветствовал Виталия, расспросил о делах клана, хотя тоже больше для проформы, по-настоящему не интересуясь. — Не хотелось бы ходить вокруг да около. Неприятно это признавать, однако сейчас я нахожусь в некотором материальном упадке. Я встретился с Кристин, и он сообщил мне, что теперь вы фрилансеров не нанимаете, но подумал, может, по старой памяти, вы сделаете для меня исключение? — Боюсь, что Кристин сказал тебе правду, и исключений я делать не намерен. Да, в свое время ты был хорош, но сейчас мы работаем совсем по-другому. С момента твоего ухода наши владения увеличились почти в два раза. Бюджет, как ты понимаешь, стал совсем иным; и рисковать, нанимая «шлюх» я не буду. — Но Виталий!.. — Нет! Ты сам сделал этот выбор. Ты мог не уходить из банды, но решил воспитывать этих беспризорников. Захотел вылезти чистеньким из этого говнища?! Но ты уже замарался побольше моего. С твоей стороны полное лицемерие утверждать, что чист, что прошлая жизнь ничто…. А той женщине, которая в один день и овдовела, и детей решилась, ты что скажешь? Я теперь другой?! — Я делал лишь то, что вы мне говорили! Я не хотел этого, они просто попали не в то место и не в то время. — Не перечь мне! И возвращайся-ка к нам на постоянку, а то обстановка сейчас так себе, такой агент как ты не помешал бы. — Я не считаю это разумным. — Ну, выбор-то за тобой, но сам подумай: башляем мы неплохо, дети твои, наконец, сыты будут, а пистолет под подушкой спрячешь. Или совсем расклеился? — Не понимаю: зачем он продолжал мне все это говорить. Ведь он сам уже понял, что я не смогу не вернуться. Хоть мне и было очень сложно это принять, но, похоже, я снова в «соколе»… Размазанная кровь на белоснежной скатерти. Иду по проспекту, пытаясь не грохнуться. Пытаюсь держать курс домой, но не уверен, что вообще иду. Улица закручивается по спирали, а горящие фонари будто превращаются в монстров. Нож, испачканный нож. Пули закончились, а потому перешли на то, что под руку попалось. Река. Должно быть сейчас налево. Дом. Дом близко. Нет. Там нельзя появляться я же весь в крови! Я испугаю детей! «Ты уже в крови. Ты всегда был грязным. Только сейчас это понял? Вот умора!» — Заткнись! — кричу в пустоту, от чего окружающие прохожие отпрыгивают от меня, как кошки от прокаженного. « А ведь ты обнимал их перед сном. Ну, кого ты из себя строишь? Благодетеля?» — Я сказал: «заткнись»! — ударяю рукой по стене здания, на которое опирался пока шел. Рука начинает ныть, но плевать. Глаза детей. У обоих ангельские голубые глаза. Они рыдают. Кровь. Повсюду кровь. Я — чудовище! Дом. Наконец. Кровать, голова, подушка. Сон….