Be my light

Попрощавшись с Кимчи, я направилась домой, уже стемнело, и, мне кажется, что я пропустила ужин, отец будет точно не в восторге. Нужно было торопиться. Быстро шагая в направлении дома и изредка встречая таких же, возвращающихся поздно домой людей, голову заполняли вновь всякие мысли, которые покинули меня на какое-то время. Если бы можно было их воспроизвести, то получился бы гул из различных голосов, который невозможно прекратить, а ты, в свою очередь, стоишь в растерянности и пытаешься ухватить хотя бы что-то. Мысли касались всего, начиная от каких-то мелочей, касающихся того, что нужно обновить количество ваты и нити в аптечке, и заканчивая осознания того, что мне нужно в этой жизни и для чего я здесь. В промежутке между ними всплывают мысли об Итачи, отце, клане, Какаши. Находясь в этом мыслительном процессе, я дошла домой, вновь, остановившись около ворот, пыталась собраться с мыслями, чтобы не выглядеть совсем потерянным человеком. Я взглянула на столб, на котором сидел частенько Итачи, когда встречал меня, но его там не оказалось. Неужели Итачи ещё не вернулся. Не хотелось рассказывать отцу о сегодняшнем дне одной, Итачи хоть как-то сглаживал ситуацию. Поэтому я решила проверить дома ли Итачи. Несколько раз, сделав вдох и выдох, я сосредоточилась, если Итачи дома, то при таком расстоянии я смогу с ним связаться. «Ты дома?» - совсем коротко задала я вопрос. В течение нескольких секунд я слышала только вечернюю Коноху, что меня крайне не устраивало. Я уже решила повторить вопрос, как услышала в своей голове: «Да, я с отцом, спрашивает, где ты» - мне полегчало. У Итачи, кстати, мыслительные диалоги получаются лучше, чем у меня. Раз Итачи уже у отца и его интересует где я, то не нужно утруждать Итачи, я быстро забежала в дом, наскоро поздоровавшись с мамой, которая по вечерам находилась только на одном месте – кухня, направилась в кабинет к отцу. Остановившись у двери в кабинет, я перевела дух, постучала и открыла дверь. В просторной комнате, в которой находился огромный книжный шкаф, стол и пару стульев, находились отец и Итачи. У отца по своему обычаю было серьезное лицо, по которому всегда сложно понять, в какой момент он говорит тебе что-то одобрительное либо хвалит тебя. - Проходи, Томэй, - не дожидаясь, когда я спрошу разрешения, произнес отец. Даже голос его не выражал пока никаких эмоций, он был спокойный и ровный. В моей голове сразу прошла параллель, что такую интонацию я сегодня слышала от Какаши. Закрыв за собой дверь, я села рядом с Итачи. Я не любила вечера, когда мы с Итачи сидели перед отцом и отчитывались о заданиях или каких-то других проделанных делах. Он в свою очередь как-то комментировал это, потом шли долгие речи о клане и его будущем, такие разговоры могли затянуться на несколько часов. Вообще всегда почему-то мне было это в напряжение и выглядело это даже со стороны мрачно. - Итачи уже рассказал мне про свой первый день, - начал отец, - как прошло все у тебя? Мне потребовалось некоторое время, чтобы сформулировать, хотелось сказать всё конкретно без какой-либо лишней и ненужной информации. - Моя тренировка была с Какаши Хатаке, мы просто провели бой…ээм, - и тут я замолчала, я не понимала о чем говорить дальше, потому что по сути это было все. - Что-то не многословно, - сказал отец, - ты использовала шаринган? - Нет, перед боем Хатаке поставил условие не использовать шаринган, поэтому обошлось без него, - быстро ответила я отцу, если честно, то по большей части все наши с ним диалоги напоминали допросы. - Понятно, - всё с той же интонацией говорил отец, - может он задавал какие-то вопросы? - Эмм, - я напряглась, - нет, ничего такого, мы даже толком не разговаривали. Тут отец пристально посмотрел на меня, но не задал никаких вопросов. - Итачи мне рассказал о том, что произошло после тренировки, - продолжил отец, - твои навыки в медицине всё же применимы. Может показаться странным, но именно так звучала похвала от моего отца. Я бы не сказала, что он скуп на эмоции или какую-то похвалу, нет, просто эта часть похвалы и одобрения больше причиталась Итачи. К дочерям у клана были свои планы, которые все понимали, и от девушек ничего выдающегося не ожидали, то ли дело от сыновей. Такое положение вещей сформировалось уже давно, поэтому обижаться на это никакого смысла не было. В свою очередь, мы с Итачи были очень дружны, отчасти о того, что Итачи не совсем разделял это мнение по отношению к женщинам в клане. Вообще, если бы не Итачи, то я не знаю, как я бы могла существовать в этой семье, да и мире. Без него моя жизнь не моя жизнь. Кроме того, ещё одним человеком в моей жизни, без которого трудно её представить, был мой младший, самый милый человек в мире, брат Саске. У нас с Итачи было не так много свободного времени, чтобы проводить с ним, но как только это удается, наверное, это самое лучшее время. Так интересно наблюдать за ним, как он познает этот мир, делает что-то впервые, в какие-то моменты ты сам ему помогаешь. А когда он тебя обнимает, в этот момент, можно сойти с ума. - Ладно, можете идти, - сказал отец, чему я очень удивилась, - наверняка, вы устали. Мы с Итачи переглянулись, чтобы убедиться в том, не ослышались ли мы, но удостоверившись в том, что мы поняли всё верно, встали и направились в двери. - Думаю, о более серьезных вещах поговорим после ваших испытательных заданий, - напоследок сказал отец, - кстати, мама приготовила замечательный ужин. Кивнув отцу в ответ, мы направились на кухню, где мама уже накрыла нам стол, они по видимому уже ужинали. Саске нетерпеливо ерзал на стуле за столом, улыбаясь и еле сдерживая себя. - Спрашивай уже, - потрепав Саске по волосам, протянул Итачи. И тут от Саске посыпался шквал вопросов, на которые мы с Итачи отвечали параллельно употребляя ужин, периодически можно было услышать смех и возмущения мамы о том, что с набитым ртом желательно не разговаривать. Я возвращался из больницы уже пешим ходом, хотелось почему-то понаблюдать за жизнью Конохи, которая бурлила. Так как время было уже вечернее, улицы начали редеть, все разбредались по своим домам каждый по своим семьям. Солнце уже садилось, поэтому можно было наблюдать закат. Я брел один, размышляя о сегодняшнем дне, о планах, хотя я не совсем любил продумать свою жизнь наперед, потому что она как минимум непредсказуема. По большей части мои мысли были заняты одним, точнее одной. Я думал о Томэй. Я уже и не мог вспомнить, чтобы кто-то вызывал во мне столько эмоций, причем разного рода. Хоть я её толком не знал, но я пытался не вспоминать о ней, все эти годы. Да, звучит, странно, потому что о войне и потерях напоминает всё вокруг, но она просто оказалась не совсем в то время. И почему-то она напоминала о тех событиях больше чем кто-либо. Я до сих пор помню слова сенсея Минато: «Та девочка из больницы, Томэй, спасла твою жизнь, Какаши» - и так как я до сих пор иногда не рад тому факту, что я жив, а мои близкие люди нет, я бы не сказал, что я благодарен «той девочке из больницы» за то, что я сейчас могу идти по улице и думать об этом. Но в тоже время, за это непродолжительное время, проведенное с ней, глядя на неё, я понимал, что она совсем не при чем. Я даже понимал, что, возможно, она мне нравится, просто не может постоянно человек вызывать глупую улыбку на моем лице. Дойдя до своей квартиры, которую мне выделили как члену Анбу, я остановился около двери. За ней меня ждало совсем ничего, не то чтобы мы мне было грустно из-за этого, нет, просто видя всех этих суетливых людей, которые куда-то к кому-то спешат, иногда хотелось вновь ощутить это, когда тебя кто-то где-то ждет. Открыв дверь и включив свет, я зашел внутрь, где меня ожидал очередной будничный вечер.