Передышка

От очередного кошмара Баки разбудил стук в дверь. Баки легко подскакивал — первым его порывом было схватиться за пистолет или нож — но он его сдержал. Он осторожно, очень осторожно подошел к двери, прислушался. Потом также осторожно посмотрел в глазок. За дверью стоял енот Ракета в полном обмундировании. Баки недоуменно открыл. - Привет, урод! Пошли выпьем, - сказал енот. - Почему урод? - от неожиданности спросил Баки. - А кто ты есть? Да не волнуйся, я тоже урод, - сказал Ракета. - Нам, уродам, надо держаться вместе. Так как насчёт выпить? Говорящий енот и без того был впечатляющим зрелищем, но воображение Баки, и так довольно резвое в эти дни (особенно в плане кошмаров), подкинуло ему картинку: он в баре пьет с енотом с огнестрельным оружием в лапах. И что потом будет с баром. - Ну нет, - отрезал он. - Ты скучный, - буркнул енот. - Прямо ксенофоб. В прямом смысле. Полная нетолерантность к инопланетным существам и зверушкам. - Ты несовершеннолетний, - парировал Баки несовершеннолетнюю инопланетную зверушку. - Зануда, - припечатал Ракета. - Занудный зануда. - Ага, чтобы ты напоил меня и открутил мою руку? Даже не надейся. Толерантность к алкоголю у меня после всего пережитого такая, что я перепью всю вашу компанию. Включая Грута. Ракета чуть виновато потупился: - Ну, попробовать стоило, правда? Не обижайся, мужик, но твоя рука намного интереснее, чем ты сам. Баки не обижался. Он давно разучился обижаться на что бы то ни было. И ему хотелось сделать что-то, чтобы пережитый кошмар рассеялся. - Пойдем поедим мороженое, - сказал он. - Но пушку ты оставишь в квартире! Баки не знал, почему предложил поесть мороженого. Он не особо любил мороженое, но что-то в его памяти шевельнулось — солнечный день, они со Стивом ещё безумно молоды и не знают, что их ждет впереди, и по дороге на какие-то танцы сидят на пыльной лавке и жуют пломбир из бумажных стаканчиков. И вот теперь они с Ракетой сидели в чахлом парке на лавочке и ели мороженое. И молчали. Ракета недоуменно облизывал мордочку и лапки и в кои-то веки и вправду был похож на самого обычного зловредного енота. Много лет прошло с тех пор, как Баки ел мороженое, и мир сильно изменился. Не только в плане мороженого, но и вообще, но мороженое изменилось особенно сильно. ( - Что вообще такое "сливочное яблоко с агавой"? - спросил, взъерошившись, енот у мороженщика. Мороженщик не моргнул и глазом. Видимо, после эскапады Таноса и последующих событий людей на Земле сложно было чем-то удивить. Даже говорящими енотами. Баки после долгих мучительных попыток понять хотя бы половину названий решил, что ванильное сложно чем-то испортить или сильно изменить. Енот набрал себе с десяток разных вкусов, потому что платил Баки, и теперь задумчиво тыкал ложечкой то в один шарик, то в другой. Малышня на другой стороне дороги с испуганным восторгом и завистью взирала на это действо. Но подойти не решалась.) Баки было странно, что его не боятся. Что его не пытаются поймать, убить или просто потыкать в него электродами и просканировать— прости, Шури! - что он может вот так мирно сидеть на солнышке. Чувство вины, правда, никуда не девалось, но Баки покорно принимал угрызения совести. Он это заслужил. В такие минуты, в минуты покоя он ещё больше скучал по Стиву. Боже, как он скучал по Стиву! Нет, со Стивом было все в порядке, и Баки даже навещал его пару раз, но он скучал по своему Стиву из довоенного времени (Что стало со всеми теми людьми из прошлого? С теми девушками, за которыми он волочился? Наверняка уже были мертвы много лет.) и он скучал по Стиву-Капитану Америка, а этот новый Стив прожил огромную, долгую жизнь, в которой Баки места не было. Стив прожил одну жизнь без Баки, а потом ещё одну. И сейчас этот старик, который когда-то был Капитаном Америка, жил в окружении детей, внуков, тетушек, добродушных соседей, ласковых собак и низеньких штакетных заборчиков. Нет, Стив это заслужил, Стив это заслужил как никто, но Баки чувствовал себя там ещё более чужим, чем в компании Мстителей. Прежний Стив был мертв, ему даже сделали мемориал и возврату к этому не было. - Зачем вы прилетели, Ракета? - спросил он енота. Енот облизал ложечку. - Да так, соскучились... Я соскучился, я же тут торчал фиг знает сколько, пока вы были развеяны по ветру. Питера надо было немножко растрясти. А то знаешь, чем он занят? Либо ищет Гамору, либо слушает грустную музыку, от которой хочется вскрыться, либо залипает, уставившись в пространство. Мы понадеялись, что путешествие на землю и гигабайты новой музыки его немножко развеят. Я тоже скучаю по этой злобной бабе, честно тебе скажу, но вот чего в людях не понимаю, так это вот это бесконечное желание винить себя во всем. Вот зачем вам это? Квилл сидит с кислой рожей, ты сидишь с кислой рожей...Уверен, что ты сладострастно желаешь искупить вину и желательно, чтобы искупление пришло к тебе в виде мучительной смерти за все грехи. - Вовсе нет, - вздохнул Баки, - я не хочу умирать. - О, но если представится случай — первым пожертвуешь собой. Вот что я тебе скажу, чувак, даже не думай. Не хватало, чтобы ещё кто-то сдох из-за чужого идиотизма. Если это произойдет — я тебя найду, вытащу с того света и надеру задницу. И отниму руку. Баки откинул голову назад и посмотрел на поступающее сквозь листья небо. В Ваканде он часто смотрел на звездное небо и искал созвездия. Это утешало. - Ты не знаешь, что я творил, Ракета. Ракета фыркнул и встопорщил усы: - Пфф, я? Не знаю? Ты забываешь, с кем говоришь, дебил. И с какой компанией неудачников и отморозков я вожусь. И кто я сам. Ты думаешь, я бы не предпочел остаться глупеньким зверьком? Конечно бы предпочел! Но нет, надо мной поизвращались идиоты, возомнившие себя богами, модернизировали, кибернизировали, все такое, и вот он я. Чувствую ли я себя виноватым за то, что творил? Нифига. Это они виноваты за то, что со мной сделали. Чего они вообще ожидали, увеличив интеллект еноту?! Что я послушной игрушкой стану? - Ты - другое дело, - сказал Баки, - ты и правда не виноват. И теперь ты умудрился спасти мир. И не один раз. Я умудрился только в очередной раз оставить Стива одного. - Не смей, - рявкнул на него Ракета, - не смей закапываться во все эти самоугрызения. То, что с тобой сделали — ты не мог этого избежать, ты не мог на это повлиять, ты был бессилен. Очень легко взвалить на себя всю вину и гордо умереть во имя никому не нужных идеалов. Жить и даже пожить ради себя - вот это сложно для таких совестливых идиотов, как ты. Если хочешь искупить вину — будь счастлив всем этим мерзавцам назло и спляши на их могилах. У них вообще есть могилы? Если есть — можешь не только сплясать. Ты теперь снова стал собой и должен и оставаться собой. Баки закрыл глаза. Вспоминать было больно, кто он? Зимний солдат? Баки Барнс? Кто из? Он не знал, кто он. Что любит, что не любит. Но он знал, что хочет исправить то, что натворил. Но ещё он понимал, что может пытаться что-то исправить, лишь вернувшись к себе прежнему. Потому что это прежний Баки мог спасать мир, прежний Баки знал, как его спасать. И Стив. Баки не может подвести Стива. Он посмотрел на енота, восторженно пробующего мороженое с соленой карамелью и шоколадом. Наверное, Ракета мог понять его как никто. Внутри Баки что-то зазудело... - Я знаю, о чем ты думаешь, - сказал енот. - Все вы, люди, одинаковые. Подсунь вам говорящую зверушку, и реакция будет одна. Баки виновато отвел взгляд. - Ладно. Так и быть, разрешаю на этот раз, - сказал Ракета. - Гладь давай.