Лелею

По минутам осыпается ожидание молодого человека, детка ты давно на прицеле, у голубоглазого снайпера, не сиди на холодной лавочке, под тусклым фонарем, осень давно расплакалась и ушла, сняв элегантно шляпу, побежав каблуками по лужам. Не стоит задерживаться в круглосуточном магазине, и тем более прикусывать губами фильтр, в одиночестве, что проходит с первым рассветным лучом. Светлое завтра приблизилось и отразилось в бинокле, на асфальте стёрлась надпись цветными мелками, Окуясу и Джоске Forever. За занавесками, пастельных цветов хищно стрельнул взгляд по прохожим, у них пробежались мурашки и исчезли где-то в стоках канализации. Ночной дозор с бессонницей переходит, в дневной патруль, в доме Хигашикат сегодня случится преступление, от которого мир Томоко Хигашикаты треснет пополам. Не беспокойтесь, частный детектив—Джоске остановит разрушение, своей жертвой. У него для этого имеются очки-авиаторы, записная книжка, остывший кофе с круассанами, и харизма, что покорит даже кроху, что стащил со стола конфету ещё до обеда. Подросток наводит порядок в оптическом устройстве, и замечает парня одетого, как нарушителя правопорядка, пальто до колен—сегодня кто-нибудь точно переберет с хмельными напитками. Детектив усмехается и достаёт из ящика стола—рацию, с красной и чёрной кнопкой. — Гопник, приём, это я алмаз. Как слышно? — Приём-приём, слышу отлично, скидываться на слуховой аппарат не надо. — Товар у вас? — Да, туса в силе? — Как только главный босс уйдет, подождите полчаса, или пробирайтесь через чёрный ход, приём. — Приём, вас понял. Джоске слезает с кровати, и проходит мимо стола, где на паузе стоит компьютерная игра, в прошлый раз на него огрызалось непонятное существо, оно навострило когти и вонзилось в грудь. Естественно он чуть не поперхнулся печенькой, когда увидел багровые буквы, на белом фоне: "GAME OVER, DEAR DIAMOND". Сейчас же, у него последний уровень, и как ужасно осознать, что твой прародитель, является главным боссом, которого надо обезвредить и вывести к дельтаплану, что бы он улетел отдыхать на Окинаву. У Томоко отпуск, неделя полной свободы: дайвинг, плавание в клетке с акулами, прыжки с парашютам—красота и благодать, и сын-беспризорник в одиноком городе. Женщина хотела остаться с ним: начать решать кроссворды или судоку, провести бой на ринге, начать заниматься макраме, но отпрыск настоял, на крупномасштабном отдыхе, ведь ювелир создавший бриллиант, должен иногда и сам сиять в бассейне, с алкогольными мохито. Сейчас, гора вещей была разрушена мощными толчками, и исчезла с картографических бумаг, распавшись на камни, в чемодане. Такси должно подъехать, но следует множество раз проверить, сохранность маминых нервов, и Джоске съезжает вниз по перилам, почти в объятия—девушки, что покорила одного из рода Джостаров. — Приём, начинаю вторжение. — Выживи, братан. Томоко, читает журнал в гостиной, не начатый пудинг хочет, что бы его съели, но она держится, иначе купальник треснет, когда ювелиру надо будет возвращаться из бара. Кареглазка замечает, как рука тянется к лакомству, и, закусив губу, ударяет себя в попытках предотвратить насилие над баночкой. — Уже собралась? — Джоске, спаси меня. — Что такое? — Съешь его, он слишком соблазняет мои вкусовые рецепторы. — Есть, товарищ-командир Наблюдать невозможно, и пока спаситель дожирает блюдо, Томоко тягает гантели, в ожидании шофёра в белоснежных перчатках. На экране мобильника мигает время, остаётся десять минут, и без пяти минут туристка проверяет бронь в отеле, конечно, она не против на песочке, шальную ночку провести, но шаманы, разжигающие костры, могут забрать её и сделать своей правительницей. Джоске бы, тогда организовал спасательную бригаду, и сквозь шторма и волны в несколько метров, выхватил её из мерзких лап злодеев. — Я буду скучать. — Ты же мой котёнок, справишься. Еда есть, свет горит, если, что соседка поможет. — Да, просто будет одиноко. — С Коичи гуляй, или у него девочка на первом плане? — Нет, но я помешаю их счастливой жизни, молодых и беззаботных. — Знаешь, у меня предчувствие, что в ближайшие два дня, ты нарвешься на приключения. Хигашиката сглатывает—предчувствия матери сбываются чаще, чем прогнозы синоптиков. —Поживём, увидем. На улице раздается гудок, карета подана, мадам, просим вас запрыгнуть в неё, и потешится шампанским, пока мы не прибудем в аэропорт. Для Джоске звучит сигнал к началу операции, оторваться по полной в отсутствии самого дорогого человека, он мигом подхватывает чемодан, сумку, и в зубы берёт ненавистные гантели, доползти бы до цели. — Активный ты сегодня. — Просто, не хочу, что бы ты перезагружалась. Семья выходит из дома, чёрная машина, ждёт пассажира, отпрыск передаёт шофёру вещи, и хочет повернуться в сторону дому, что бы встретить Ниджимуру, но... — А поцелуйчик? Джоске вздыхает, и идёт исполнять желания королевы. Рядом с забором ошивается хулиган, в руках пакеты с пивом, кепка на голове, наверно вы не удивитесь, если на бицухе найдете тату, с изображением "Crazy Diamond". Окуясу стоит перед выбором бросить покупки на произвол судьбы, перелезть самому и потом подцеплять палкой за ручки или же рискнуть пятой точкой и перелезть. Невозможное-возможно, сжав булки, Ниджимура, закрепляет пакеты на локтях, и хватается за верхнее основание преграды. Он похож на бедного сельского жителя, что захотел хоть раз в своей жизни увидеть красавицу, заточенную в башне. Для этого ему надо обойти защитную систему, из плюща и крапивы, но он справится, в нём бьётся сердце льва. И он готов своим огнём разжечь, растительность, и спасти Джоске, от одинокого скитания по коридорам здания, бутылочкой пивка. Окуясу, набирает в лёгкие побольше воздуха, и подтягивается на руках, остаётся перекинуть ногу. Шпиль на заборе жаждет своего звёздного часа. Две половинки забытого берега не решаются проложить мост. Гопник застывает, как йог на вершине ограды, и кажется, сейчас хмельной напиток станет тёплым и непригодным к употреблению. Находясь на тонкой поверхности, грабитель решает перевести дух. Он садится на забор, левая нога по одну сторону, другая на территории дома Хигашикат. Как только штаны касаются острого конца, авторской задумки дизайнера по заборам, человек превращается в волка, его вой звучит в честь павшей в бою паховой области. От крика в небо взмывают чёрные вороны. И мгла ложится облаками на полуюную землю, вдруг в небе засияла кровавая луна, и сзади ходит мальчик с оружием в руке, он приставляет к горлу, холодный пот струится между плеч, но рыцарь наш не унывает, звенят его ещё доспехи. Герой так хотел, что бы товарищи были с ним, но они гниют в земле. Последние запасы продольствия вступают в схватку, и жестяные банки, достигают цели, лежит не дышит тот мальчишка, сражен он хитрым умыслом врага. Томоко оборачивается, и решает проверить дом в очередной раз. Джоске, с силой заталкивает маму в салон, шлёт воздушные сердечки, и стучит по крылу машины. — Трогай. Чёрный конь уносит босса, и наследник, встречает гонца (что в перерыве между дуэлями был отправлен за покупками). — Как ваши бубенчики, сэр? — Надеюсь, ещё позвенят. Хигашиката, забирает главное, и удаляется в дом. — Сними меня, дурачок. "Crazy Diamond" кричит на всю округу: ORA-ORA-DORA, и равняет забор, по почвенный горизонт. Окуясу обхватывает руками железные ставни, даже если мир уходит из под ног, строй свой путь, по кирпичикам, ты дойдешь до Джоске, даже с порванными штанами. Верь в это. За алмазным мальчиком, выдвигается на базу отдыха от школьной рутины и другой чудак. Джоске, лежит на диване, оглядывая странника со всех сторон, пытается сдержать улыбку, с внешнего вида друга, к сожалению, все штаны подростка в барабане стиральной машины, и ничего предложить, кроме себя, конечно. Ниджимура ставит перед ним пакеты, жарко, сломан кондиционер, взгляды перепутаны, и в этой дружбе ничего не хочется менять. Около них двоих зеленеет давно выжженная земля, в небесах поют ангелы, следящие за главными чертятами Морио. Счастье есть, когда и ты и я здесь одни, и шутим прибаутки понятные только нашему дуэту и изредка Коичи. — Чем займёмся? — О, виноград. У меня идея. — М? — Открывай рот. Хигашиката, размыкает уста, и снежные зубы надкусывает первую ягоду, Окуясу кидает через стол еду и диванный житель, с радостью, поглощает съедобные пули. Постепенно увеличивается их количество, парень не успевает, и к игре подключается "Crazy Diamond", весь виноград, предназначенные ему заполняют всю пищеварительную систему хозяина стенда, и он уже падает на подушку, рука свисает, на ней, кажется, не бьётся пульс. Тот, кто всегда прогуливал и просыпал уроки безопасности жизнедеятельности, бегает по квартире в поисках любого средства связи. Окуясу на краю обрыва, один шаг и пропасть, чарующая и неизведанная. "The Hand" действует вне осведомленности своего носителя и открывает одну жестяную баночку. Жидкость шипит, и он пробует на вкус варево, далёких чешских пивоваров. Ниджимура, подходит к бледному Джоске, и давит на грудь, пациент, шепчет пакости в его адрес, и надеется отомстить, в чисто гопниковской атмосфере. Глаз кота открывается, хищный и забирающий к себе в объятия кричащего комочка. — Очухался. Джоске не комментирует, он привык решать всё делом, он слегка ударяет лбом, лицо Окуясу, и тот, падает ему на грудь. Атакованный не намерен сдаваться, и начинает щипать врага за все места, перемирия хотят обе стороны, но проиграть другану, будет наверно позорно, поэтому один другого, щекотит, другой стучит по ягодицам и ногам. "The Hand" даёт понюхать содержимое банки "Crazy Diamond". Лечащий стенд, жестами, показывает, что подумает, допивать ли ему эту чашу за двоих. Два кота вцепились в тела, как в клубок. И начинают кататься по гостиной, разнося в пух и прах комнату, и подвергая последнюю ножку стола падению. Они докатывается до тумбочки, на которой стоит фотография Джоске в синих ползунках, он на руках Томоко улыбается, как и его нью-йоркский папаша, и только готовится к вниманию со стороны девочки соседки по кроватям в садике. Джоске берёт инициативу, и прижимает с силой, Окуясу стукается головой и реликвия падает на пол, стекло и рама разобьют сердце синевласки. Но Ниджимура отталкивает друга и ловит момент из детства, переворачивает, и умиляется маленькому пупсу. — Ути-пути, кто это такой. Джоске краснеет. — Отдай! — Коичи, сфоткаю и отдам. —ЖИВО, ДАВАЙ! — С таким компроматом, мы мигом можем разрушить твою репутацию доброго хулигана. — Я к тебе ночью приду, и буду пугать. — У меня под кроватью горшок, чего боятся? Хигашиката, понимает, что бороться бесполезно, и отдаляется, забирая с собой все закуски, звеня ключами от дома, грозясь закрыть братана одного в доме. Если, что они с Хиросэ устроят пижамную вечеринку, а третий лишний с грустью будет кушать еду Томоко. — Ладно, за то, что предрёк мамины слёзы, оставайся. — Научить вас бухать? — Мы за ЗОЖ, но иногда можно расслабиться. Оба встают с пола, и наперегонки до дивана. Прыгают своими тушами на пружинистую поверхность, один из них ловит пульт, и переключает хаотично один за другим каналы. Когда интересный ужастик освещает комнату свечением, и кровяными сгустками, стекающими, по стенам парни открывают пачку вредной гадости. Слышно, как вместе с сухариками во рту, на экране хрустят чьи-то кости, и кишки, как пенка из бутылки, что открыл один из стендов, выползает из границ дозволенного. Пальцы вцепляются в плечи, они укрываются в плед и дрожат вместе в плюс тридцать за окном. Показывается фигура потрошителя, он облизывает лезвие ножа, и под гомон воронов танцует со скелетом жертвы. Глаза округляются и от ужаса, и от интереса, осмелится, переключить никто не решается, и оба уже начинают грызть ногти, и прикрывать глаза, когда показывают девушку в кружевном нижнем белье. Ниджимура хочет сухарик и пытается дотянуться до пиалы хоть кончиком пальца, но, призрак, завязывающий на шее убийцы узел, заставляет опрокинуть вкусняшки. Звонок в дверь, как колокольный звон, оглушает дуэт гопников. —ААА, ИДИ, ОТКРЫВАЙ. — ЭТО МОЯ ХАТА, Я С КРАЮ. — ТЕБЯ НЕ ЖАЛКО. — А У ТЕБЯ ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА НЕТ. — У МЕНЯ ЕСТЬ ЛЮБИМАЯ ПЕВИЦА, Я ДОЛЖЕН ДОЖИТЬ ДО ЕЁ ДЕБЮТНОГО СИНГЛА.— Окуясу жестикулирует руками пытаясь слепить статую идола. Кто-то слишком настырный, пытается ворваться в покои Хигашикат. Он смотрит на циферблат часов, и даёт компаньону леденец, что бы он не хныкал. Джотаро, закуривает десятую сигарету за последние три часа, его нервы на пределе, нужно срочно избавиться от кричащего и плачущего мальчонки. Пока он дополнительно, не вырвал волосы у "Star Platinum". — Не беспокойся сейчас, папочка решит вопрос. Куджо намеревается выбить дверь, ничего фонд Спидвагона это возобновимый неисчерпаемый ресурс, преграда будет даже лучше предыдущей, Хигашиката-старшая ещё скажет спасибо. Он готовится на замах, но ключ в двери поворачивается. — В штаны наложили, чудики. Дверь открывает Окуясу, с напитком в руке, Джоске кладёт ему голову на плечо и направляет водный пистолет, полуоткрытая банка, под давлением открывается и содержимое гасит огонь в губительнице лёгких Джотаро. О, этот аромат наполняет носовые пазухи Куджо, кажется, вечные братаны вызвали сатану, и прошлись босиком по девяти кругам ада. Облитый, тяжёло дышит, подымает руки, и хватает за черепушки хулиганов, начиная их трясти, надеясь исключить веселую дурь из их организмов раз и навсегда. — ДЖОТААРО-СААН, МЫ ОБУВЬ ВАМ ПОЧИСТИМ — МАССАЖ СДЕЛАЕМ. — СВОДИМ В РЕСТОРАН. — СУХАРИКАМИ УГОСТИМ. — ВЫ ЧЕМ ТУТ ЗАНЯТЫ, ИЗВЕРГИ? — ПРОЖИГАЕМ МОЛОДОСТЬ, В ОТСУТСТВИЕ ВЗРОСЛЫХ. — Святой "Star Platinum", они же ещё дети. Джотаро хочет затянуться, но мокрые сигареты, сами понимаете, не покуришь. Правильно, Джоске, говорил, что они за ЗОЖ. Только, потомок Джонатана за ЗОЖ с насилием. Он хочет отправить в полёт несостоявшихся убийц собственной печени, но передумывает, когда слышит звонкий, детский смех за своей мощной спиной. — Вы, что киднепингом занялись, Джотаро-сан? Парням за двумя метрами не видно малютку, и старший делает шаг влево, представляя джентльменам, знакомую личность. — РОХАН-СЕНСЕЙ?—хором орут молодые люди — Вы, оба так проницательны, малыш скажи, как зовут. — Кишибе Рохан четыре года, рад знакомству, прикольные дядьки. — А как, и что это. — Возьмёте его на себя, пока действие стенда не спадет. — Доверять нам ребёнка? Почему им не займётся фонд Спидвагона?—интересуется Окуясу. — Нет, мои дорогие, я не позволю упустить такой идеальный шанс наладить между вами взаимоотношения. — Нянчится с ним? Да лучше мамину нервотрёпку слушать. — Крошки, удачи я вас в верю. Покачивая бёдрами, и удаляясь, он сбегает ото всех, ох уж эта привычка Джостаров, гены бурлят в каждом из них, но прямому наследнику этого качества, сейчас его не проявить, зелёные очи всматриваются в глаза цвета синевы, и жаловливо смотрят, протягивая ручки. — Джоске, а нам его можно бить? — С ума сошел, Джотаро-сан ещё не свернул за угол. — А если он слушаться не будет? — Ничего, я поговорю с ним. Рохан не опускает ручки, не смотря на приличный возраст, он выглядит намного моложе, возможно действие стенда происходит по-разному интеллект остаётся на уровне бывалого пацана, а тело маленького ребенка, судя по спадающим подтяжкам крохе шесть лет. И он не унимается, смотрит прямо в душу. — Он деньги, что ли просит? — Он на "ручки" хочет. — Эй, ты серьёзно? — Рохан, иди ко мне. Мальчик бежит к родителю, и Джоске подымает его над землёй, прикладывая к груди, Кишибе кладёт голову, и обнимает за шею. Окуясу пытается сдержать кровь из носа, но не получается. — Это на один день. — Надеюсь, мы больше не протянем. Рохан показывает язык второму взрослому и командует. — Ну, пошли жрать. — Окуясу, не выражайся при нашем ребёнке, он уже гадостей нахватался от Джотаро-сана. — Это, что теперь ширинку нельзя растягнуть? — Окуясу! Родители с крохой заходят в дом, плечи Джоске устают и он опускает мальчика, тот начинает бегать искать, способы для великого хулиганья. Когда он останавливается около, кристального ящика и видит отрубленную голову, то начинает расстраиваться, и бежит к Хигашикате, он большой, он пахнет, как мама. — Тише-тише, Рохан, давай спросим, у Ниджимура, что это? — Курица, Рохан, курица. Окуясу заводит свою шарманку, но паренёк вроде верит, и успокаивается. Животик урчит, и Кишибе тянет за рукав уже второго гопника. — Сначала, давай мы тебя подберём лук. — От него плачут! — Нет-нет, одежду. Рохану, действительно, надоело запутываться в штанах и падать на асфальт, и он подымается по лестнице за хозяином дома. На второй этаж,где хранятся всё ещё старые вещи Джоске в комнате Томоко. Окуясу следует за ними для подстраховки. Преодолевая ступеньки, подол бежевых брюк, подметает пол, Кишибе, как принцесса подымает их, и несёт в кулачках куски ткани. Раз, два, три, считает вслух, и перед самой высокой громко кричит: Десять! Переступает кроссовками, которые оказались ему по размеру, и бежит за "мамой". Хигашиката уже из стульев выстраивает подиум для юной модели, зная, его характер. Окуясу, внимательно смотрит на представление, пытаясь перевести дух от поднятия на вверх. Кишибе, пока Джоске переключается на шкаф с детской одеждой, что жалко выкинуть, ведь это память, подзывает "папашу" для совета, в это время мелкий подходит к ящикам с одеждой Томоко. У гопников начинается спор, во что одеть, что бы ничего не застудить, и что бы он не перегрелся и не простудился на сквозняке, если будет жарко. — Вот хорошие штаны. — Пятая точка замерзнёт — Есть с начёсом. — В плюс тридцать? — Тогда бриджи. — Они девчачьи. — Ему до вечера ходить в них. — Почему тебя одевали, как юную леди, Джоске? — Мама, девочку хотела, но аист пролетал мимо России, и, залетев в Морио, был под морским градусом. — А меня в гибридном виде капусты нашли. Бурные копошения, Рохан, открывает ящик и внимательно рассматривает вещи, принадлежащие роковой женщине. Ох, рано он познал всю прелесть женского тела, юность бьёт по голове битой, и он решает немного попробовать постоять в углу. — Короче, зайчики, Окуясу. — Согласен на бриджи. Пожимают друг другу руки, и оборачиваются, не в силах понять, что натворил, Рохан они практически теряют дар речи. Первым решается заговорить сын, той женщины, что сейчас может захлебнуться коктейлем на пляже. — Мой ненаглядный, а что на твоей голове? — Бюстгальтер, мне идёт? — Очень, только сними. — Нуу, а можно я так гулять пойду? — Я снимаю штаны. — ОКУЯСУ, СТОЯТЬ. В ЭТОМ ДОМЕ Я РЕШАЮ, КТО, ЧТО СНИМАЕТ. ТЫ РОХАН ШТАНЫ, ВТОРОЙ БЕЛЬЕ. ТЬФУ, ЗАПУТАЛИ. Кишибе смеётся и начинает хрюкать, бегать с бюстгальтером на голове интересная затея, и спортсмен начинает марафон по дому. Джоске готовится следовать за ним, Ниджимура хватается за сердце. Хорошо, что в доме, не стоят камеры, или же, они есть? Тогда, Томоко, крепись и пей валидол горстями. Рохан прыгает через ступени, танцует на столе, и никто не может понять, как всё дошло до стриптиза. А ведь с поручения Куджо прошло всего полчаса. — Это мне судьба послала, грешную любовь мою—говорит Джоске — Берём в окружение. Парни хватаются за руки, и хоровод не даёт пробиться десятилетнему ребенку на волю, он садится по-турецки, и начинает пародировать Джотаро, выкуривая вымышленную сигарету. — Итак, сосунки, к вам предложение. — Кто мы? — Джоске, он же ничего не сказал про причёску, дыши ровно. — Кто из вас будет моей лошадкой? Второму я отдаю, то, что усилило мой тестостерон. — Ваш, конь, Окуясу, готов катать господина. Обладатель стенда выхватывает предмет дамского туалета, и засовывает его под футболку, постепенно, уходя от маленького гопника, он точная копия своего деда—Джозефа Джостара, а может он внебрачный сын, Джотаро? Итак, в нашей студии сейчас будет, проводится ДНК-ТЕСТ, ВНИМАНИЕ. Рохан садится верхом на Окуясу и стучит кулаком по спине. — Вперёд, пора убирать твой пивной живот. — У меня там пресс. — Лошадки не разговаривают, а ржут за кусочек сахара. — Иго-го-го Темноволосый проползает мимо их до кухни, он хоть и засранец, но кормить надо, и как назло он не припоминает, что бы, что-то детское было в холодильнике двух взрослых. Придётся звонить эксперту, мама наверняка, выкинула телефон в мусорку, как только запрыгнула в халат принадлежащий отелю. "Папа" проходит на четвереньках, диван, и подбирает с пола сухарики, недовольный Рохан, щипается, и лошадка, копытом даёт ему гадость с пола, думает, что организм должен привыкать к микробам. Они скачут на улицу, конь вдыхает, запах свободы на поводья снова натягивается и свой путь они держат в санузел. Тем временем, на кухне, кулинар не находит ни крупы для каши, ничего, и вообще он понятия не имеет, что едят дети, и что нужно растущему организму. — Эй, братан, ты знаешь, чего они едят. — Макдак? —Я из тебя сейчас сделаю "Биг тейсти". Смотрит в окно, там люди ходят, неспеша, они такие же, как он, тоже со своими карапузами исследуют мир заново, и стараются их обогреть и защитить от невзгод, сейчас одна идея попросить мамашу незнакомку сварганить обед, но как только родитель по просьбе видит набухавшихся в хлам "Crazy Diamond" и " The Hand", желание отпадает сразу. На вопрос, как стенды могли нахрюкаться, один отвечает, что между первой и второй перерывчик небольшой, в ужасе обладатель кулаками сверлит макушки непутевых стендов и чувствует дискомфорт на себе. Как они могут уследить за ребенком, если даже их олицетворения сошли с правильного пути? Как только слюни подтираются, и фартуки крепко завязаны, он толкает безобразников к плите и набирает номер телефона. — Отрабатывать быстро. — Buon pomeriggio, Tony. — Oh, Josuke, il mio bel ragazzo — Нужна твоя помощь. — Всё для тебя. — Чем можно сытно накормить ребенка, сын, маминой подруги со мной тусуется? На том конце провода у человека в глазах загораются огоньки. Джоске слышит, как на кухонный стол приземляется два тома с рецептами кулинарных излишеств. И Тонио, режет пальцы о края бумаги, мигом перелистывая слишком тяжёлые блюда для юного организма. Инициатор звонка, опирается на руку, и вздыхает, наблюдая за тем, как "Crazy Diamond" включает духовку и сует туда голову, он юный исследователь, тем более приказано отрабатывать, вот он и изучает странный предмет, от которого исходит тепло. Человек у аппарата мотает своей головой, "The Hand" с ведром воды стоит над Джоске и готовится в нужный момент устроить ему водопад. Когда итальянец с грохотом закрывает тяжёлую обложку старинных идей о приготовлении несочетаемых и начинает диктовать со скоростью света. Хигашиката записывает каждый шаг, вспоминая, как рисовал Рохан, мазками, штрихами, создавая целую историю. Сейчас, сам алмазный мальчик станет писателем новой композиции из овощей, мяса, риса, различных соусов. Он рисует, складывать иероглифы воедино, нет времени, образы моркови, мяса, появляются на белых страницах телефонной книжки, и думается, сейчас на свет явилось новое произведение, например "Овощной апокалипсис? Спасибо, я готов". Смотрите в кинотеатрах, прямо сейчас. — Grazie, Tonio. —Buona fortuna, Josuke. Надев повязку, и затянув верёвочки фартучка мамы, с цветами, Джоске подошёл к холодильнику и начал кидать своим поварятам необходимые продукты. Оба четко ловили, и прижимал несчастные овощи к разделочным доскам, быстро нарезая морковь, и подвергая её тёрки. Запах жареного лука наполнил кухню, и конь Окуясу вместе с наездником раньше прискакали на трапезу. — Мне потом, это ещё запекать. Окуясу, поиграй с ним в саду час. — А потом? — Я возьму бразды правления на себя. Ниджимура кивнул и снял молодого господина со спины. Рохан надо щёчки, и поставил руки на бока, недовольный, повиновением своего питомца. На самом деле, амнезия постепенно проходила у этого дитя,и он хотел по полной использовать дуэт этих лапушек с бандитскими рожами, хотя Джоске он хотел больше отомстить в карточной игре, но если они узнают, что ребёнок имеет играть в покер, тогда Джотаро станет воспитателем года, записывается на группы по уходу за детьми, от потомка рода Джостаров. — Хочу, кататься. — Нет, Рохан. — Злюка. Окуясу подносит свои руки к органу дыхания мальчика, и собирает пальцы в кулак. — Украл твой нос. — Верни! — Теперь будешь без него, ля-ля-ля. Кишибе сжимает собственные кулачки, он намерен драться за отнятый нос, готов даже на пакости, например, подставить под ножку. Он хочет внимания на себя, больше любви, ведь в душе Рохана-мангаки, есть чувства к обладателям стендов, дружеские, способные пробить высокие стены, и скинуть с их вершин лестницы на вертолет, летящий в светлое будущее. Ниджимура сжимает крепко, часть тела, и парень шипит, выпуская когти и острые зубы. "Мама" встревает в разговор с тесаком в руке, с него стекает кровь, мясо недавно разморозилось окончательно. — Окуясу, верни ребенку, нос иначе я стану тем забором и лишу тебя твоей гордости. — Понял-принял. Злить дядю Джотаро-сана—гиблое дело. Все возвращается на места, и пинками вылетают отец и сын в сад, играться под жгучим солнечным диском, бегая по зелёным росткам, тянущимся к облакам в бесконечность. Рохан шаркает ножкой, когда видит птичку, что пьёт из лужицы, Джоске успел полить цветы, и протекающий шланг, стал оазисом для пернатых друзей. Малыш хочет взять её и покормить с руки, он протягивает пока, ладошку, но птичка, не видя причин, не садится к нему. Тогда, он прыгает на них, и ловит сам, но проворные синички чирикают и улетают на линии электропередач, там, где простираются до горизонта поля Морио. Мальчик хнычет, почему было так близко и вы не захотели узнать меня получше? Наверно, во взрослой жизни я не ценил тех, кто меня окружал и иногда вдохновлял, дурачок сейчас расплачиваешься за свою беспечность и роняешь горячие слёзы одиночества на землю. — Мальчики не плачут, Рохан. — Никогда? — Лишь, когда приходит время, и эмоции можно разделить с лучшим братаном на свете—он подмигивает и садится на корточкиб держа в руках массивную палку. — Что это? — Каждый должен защищать, то, что ему принадлежит, в этом и заключается причина сражениям жизнью и её виражами, на которых мы можем либо свернуть в пропасть, либо разрезать финишную красную ленту. — Ты сделаешь меня сильнее. — Вытри слёзы, сейчас ты обретёшь смысл, и разберёшься со своими демонами, что наговаривает на тебя всякую гнусную ложь. — Научи меня, Окуясу-сан! Ниджимура вручает деревянный меч крохе, острие наточено, ничего парню надо привыкать к опасностями судьбы, и быть готовым контратаковать в нужный момент, в слабое место. С пояса учитель снимает точно такой же, и проходит несколько шагов держа дистанцию между противниками.Он оборачивается, хоть и не был никогда в додзё, но много читал о боевых искусствах поединок с самим собой лучший способ понять свою душу. Он выставляет лезвие на Рохана, тот держит горизонтально и перед собой. — Поклон. Воины кланяются. — Атакую. Ниджимура срывается с места, и Кишибе перечитавший "Джамп" в детстве, подставляет свою палку, напору врага. Сдерживая давление, он постепенно поднимает и пересиливает Окуясу, заставляя того, на миг подумать о сдаче позиции. Нападающий огрызается и слегка пинает в живот, Рохан падает, и теперь лежит прижатый телом взрослого. — Что будешь делать, когда поражение дышит в спину. — Придётся карабкаться из ада, по этой верёвке. Ниджимура успевает опомниться, нигде поблизости нет оружия Рохана, и пробегает холодок по рукам, ухмылка на лице, и Окуясу не понимает, где спрятан меч. А может он уже давно воткнут в спину, и противник не чувствует ничего из-за болевого шока. Малыш подошвой стертых кроссовок от пробежок по утрам, толкает в живот, и второй сжимается до приятной боли. Сейчас решаются разногласия взрослых. Копьё-меч, сверкает в лучах, кружится в воздухе, переворачивается разными сторонами, молю тебя, скрепи наши узы этим ударом. Ведь для Рохана я стал учителем, что смог показать дорогу, к открытой беседе с нами, а я для этого мангаки, наверно стал не просто гопником, а настоящим мужчиной с мягким мотором, качающим кровь. Оружие попадает в макушку и вырубает инициатора боя, напоследок он молчит лишь одно: — Вы великолепны, Рохан-сенсей. — Знаешь, надо, как нибудь сходить вместе в кино, будучи взрослыми. — И не такими пришибленными на голову. Окуясу переворачивается на спину, к нему под бочoк ложится Рохан, они считают стаи птиц улетающих на пристань к морякам, потерявшим свои ориентиры. И надеются, что все вскоре изменится и у Кишибе будет новый дом, где его на огонёк будут ждать друганы всей жизни. Джоске, измазанный соусом, свисает над ними и улыбается во все тридцать два, они как молодая семья, сейчас пойдут на совместный ужин, и будут рассказывать друг другу о проблемах, превращая даже их в радостные воспоминания, застывающие в пределах одного здания. — Обед готов. Все мигом вскакивают и мчаться на кухню. Никто и ничто не сгорело, вместо угольков обычное карри, мясо нежно приготовленное тает во рту и Ниджимура за столом позволяет себе чавканье. — Манеры, Окуясу. — Я итак, держу нож в левой, вилку в правой. — Рохан, покажи,как надо. Кишибе показывает, что наоборот, держать правильнее, затем берёт бокал с газировкой отставляет палец, и выпивает содержимое. — Джоске! — Да, мой ненаглядный. — Дай обещание, что мы ещё раз так посидим вместе с Джотаро и Какеином. — Какеин? — Я не знаком с ним, но Джотаро покрывался румянцем, когда говорил с ним по телефону. — Я, кажется, придумал сюжет для новой манги, Рохан-сенсей—говорит "папаша" и отправляет кусочек моркови в ротовую полость. — О, подарим им на годовщину знакомства—радуется Кишибе. — А как же род Джостаров? — Вся надежда на тебя, Джоске, ну если у тебя случайно, допустим в Италии родственник не затерялся. — АААА, Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ МОЛОДЫМ. Обед подходит к завершению,и как говорится: ну-с пожрали, теперь можно и подрыхнуть. Следуя золотому правилу все лентяев, Окуясу, укладывается на диван передавая Рохана в другие руки. Джоске даёт ему подзатыльник и берёт на ручки, сладкого мальчика. — Сладких снов. Хигашиката ходит с ребенком по дому, пытаясь обнаружить клад, может ему викторину устроить, или полосу препятствий, нет, а то увлечется и обнаружит странные вещи, а потом убежит и скиталец города Морио загремит в обезьянник. Зелёные очи рассматривают молодую Томоко, и человека в полицейской форме. — Кто это—интересуется кроха. — Мой дед, он защищал город до последнего вздоха. — Герой? — Да, о которых не предпочитают, говорит в жёлтой прессе. Джоске уверенно смотрит на своего потомка, и касается сухими пальцами рамки. — Смотри, каким я вырос. С мамой все хорошо, я могу уберечь её, не беспокойся. Кишибе личиком утыкается в плечо, и гладит Хигашикату, по плечу, осторожно задевая выпирающие косточки. Волосы мальчика взъерошиваются, и нянька уже спокойно смотрит на сопящего друга. — Хочу рисовать, Джоджо. — Давай. Хватает нескольких мгновений и на столе стоят баночки с красками, фломастеры, пастель, Хигашиката-старшая увлекалась пейзажами, но потом быстро переключалась на своего ребенка, и забросила. Краски засохшие, смогли вернуться к жизни с помощью растворителя, сопящий Ниджимура чихнул и подпрыгнул на диване до потолка. Художник аккуратно принес стаканчики с водой и начал рисовать деревья, птичек, и "Heaven's Door". Стенд в шляпке расхаживал по мостовой, укрываясь в пальто, и фотографировал прохожих, что бы потом дать своему обладателю возможность собрать нужных героев для очередного тома делающего его известным. — Как красиво, видимо навыки остались, а я вот пытаюсь алмаз нарисовать, покажешь, как? — Сначала треугольники, потом, выстраиваешь их пирамидкой. Движение за движением, и вот они уже штрихуют, прямоугольные треугольники, используя графику. Джоске зовёт "Crazy Diamond" и тот позирует юным дарованиям, у голубоглазого получается смешной нос, Кишибе рисует на руках стенда котика свернувшегося клубочком. Общее дело сближает и даёт понять об интересы каждого. Так Рохан понимает, что им с Джоске нравится один и тот же мультик, и вообще они одинаково ведут себя при разных обстоятельствах. Предпочитают джемпера, и оба против курения. Музыкальные вкусы схожи, и мальчики уже устают удивляться одинаковости их причин для радости. — Кто-то по телефону звонит. — Угу, ты рисуй, малой. Мелкий, берёт чистый лист и начинает рисовать причёску, напоминающую ему сдобное изделие, лицо, крупные и добрые глаза, рисует сердечко и якорь. Рядом с ним на кортонах, мечта всех женщин, с гладкой выбритой головой, особенно Рохан уделяет внимание мощному телосложению неизвестного силуэта. А рядом другой парень, в руках папка рукописей, и портфель закинут за плечи, белые штаны и топ, слишком открытый и привлекающий ночных бабочек, на сахаров под названием Рохан Кишибе. Когда предмет вдохновения приближается малыш сворачивает рисунок и убирает в кармашек. — Ты весь в краске! — Прости. —Пойдем, купаться. — ДАА. — Окуясу, вставай идём в баню. Ниджимура трёт глаза, и отправляется в ванную комнату. Обычная плитка, ковшик, мочалки и мыло на любой вкус, и цвет, он подготавливает ванну для нужных тридцати шести и шести, и ждёт грязнуль. Джоске несёт малютку на руках, что бы ни испачкал пол, и усаживает его на стиральную машину, снимая штаны, Кишибе краснеет. — А как тогда? — Я сам помоюсь. — Нет. — Да. Спор давит на наковальню и молоточек Окуясу. И он, набирая святой водицы, обливает Рохана, тот пищит и машет руками, тем временем с него сняли майку с зайчиками и оставили в боксёрах. Посадили на стул, и вооружились мылом, мочалкой тёрли, постепенно, жидкость становилась зелёной, красной, жёлтой, а когда и во все, всё смешалось, получился коричневый. Водопроводчики, могли бы подумать, что сливаются химические отходы, но нет, просто отмывают ребёнка. На волосах образуется пена, и Окуясу делает Рохану ушки. Тот смеётся и лепит нос, теперь это он украл его настоящий и отдал взамен сделанный из мыла. Хигашиката наблюдает за тем, как несчастные зайчики катаются в машине. Далее Ниджимура обливает холодной водой купальщика, объясняя это тем, что в здоровом теле здоровый дух, и надо закаляться. Рохан тянется к Джоске,и он оборачивает его в полотенце, мелкий замечает веснушки, и хочет дотронуться до них, постараюсь не оставить скол на бриллианте, ещё раз в детстве. — Сейчас, высохнешь, и можешь дальше играть. А там и Джотаро придёт. — Угу. Родители решают предать ребёнка мультикам, зря, что ли их снимали? И вот в штанишках и кофточке с клубникой, Рохан смотрит, как Шрек выходит из туалета, и прыгает в грязевую лужу. Джоске и Окуясу проникают на кухню, и наконец, могут чокнуться одним глотком пива. — Вот бы он таким и взрослым был. — Ага, меньше проблем бы было. — Но это не возможно, всё таки характер закладывается первые три-четыре года жизни. — Думаешь, Рохан-сенсей, так и останется таким дерзким и неприступным? — Возможно, Окуясу, по крайней мере, я бы хотел у него по настоящему выиграть—зевает Джоске, и садится на стул. — И я. "Crazy Diamond" и "The Hand" понимают, что перепутали соль со снотворным в порошке, и теперь их обладатели дрыхнут богатырским сном. Рохан, в дверях всё слышал, даже если они хорошо провели время, отношения, никогда не наладятся, ведь черти мангаки никогда не отпустят его из котла. Мальчик решается на отчаянный шаг, он хочет проверить парочку на ложь или правду, как они поступят если он сбежит от них, и задание проваливается? Тем более у Джотаро есть леденцы, а катаясь на его плечах можно увидеть весь мир. Блудный сын, одевает одежду своей взрослой копии, и бежит к двери, она открыта, в суматохе забыли повернуть замки на полный оборот. Кишибе знает, где Куджо, он на яхте вместе с этим Какиеном, как и говорил, сегодня будет, важное событие. Может, они втроём отправятся в путешествие? К сожалению он узнает об этом лишь, когда алый закат засияет на морем. Сейчас дверь закрывается, а стенды в панике, тормощашие своих хозяинов, наконец добиваются их пробуждения. — С добрым утром, нянька года. Кофейку? "The Hand" передаёт кружку Окуясу. — О, что это? Девять часов здорового сна в одной кружке? Оуоу, спасибо. — Теперь на тебя можно не злиться, думаю, что Рохан должен показать тебе свою картину, а стоп. Где наш ребёнок? — Шрека смотрел. — Там только осёл в комнате. — Он, что дал по съебам? — Окуясу, дурак, нам сказали следить за ним. Бегом искать.

***

Доигрался в малыша, да, тебе не нравится такая жизнь, поглощённая одинокими стенами, и сумасшедшими фарами машин, ты не хочешь назад, но почему ты всё равно цепляет мгновение, возможно Джоске и Окуясу уже никто. Ты пользовался ими, но у любой карусели всегда ржавеют детали, если не смазывать. Отношения между троицей также слетели с петель и покатились болтами да винтиками, по улицам города. Сердца не бьются в унисон, они разбрелись по переулками, где жёлтый светофор мигает и просит подумать перед тем, как доверять зелёному, и отрекаться от красного. Можешь не думать ни о чем кроме своей манги, но тогда, кто сохранит твои секреты, и разделит успех и болевые пороки от каждой строчки. Большой город в сумерках, прячется от постоянных взглядов, вся жизнь Рохана казино, и сейчас он проиграл и ищет свободу легко гуляющую по волосам, хочется ли тебе повторить? Уже без денег, грязных обязательств, и посторонних. Джоске, Окуясу, Рохан, вы же, как-то нашлись, так почему должны глупо скрывать свои чувства дружбы, и топить их в лужах за окном. Дальняя комета разгоняется, и её не ухватить за хвост, разобьётся пускай, камикадзе своей мечты, давно поднял в небеса машину и разбился о скалы своего эгоизма и гордости. Кишибе обречённо смотрит на незнакомцев, они страшны, скалят зубы, и разбрасываются купюрами, ему не нравится, он хочет обратно к Джоске. Нарушать собственное слово, это не поступок настоящего мужчины, поэтому Рохан дожидается автобуса, что увезёт на автостанцию рядом с побережьем. В карманах одна монета с дырочкой, катастрофически мало, катастрофически не хватает друзей, у которых можно взять в долг и забыть отдать. Кусает себя за пальцы, что бы дать понять всю боль, что может испытать Окуясу. Не помогает, и люди уже готовы набирать номер правительственных псов. Одинокому лучше всех, когда к нему не лезут, но однажды забредшая в дом душонка приведёт другие, и писателю не избежать общения с этими личностями, что могут быть выше его на голову, во всех смыслах. Ступени, он вновь подворачивает брюки, и пытается не смотреть в глаза контролю, что встаёт с места рядом с водителем. Бросает в дрожь, интересно, а дождь сможет нарисовать этого человека, без слёз жалости. Маршрут построен до конечной остановки, если его не выкинут за шкирку раньше времени. К нему подходит женщина, приятной внешности, с густыми волосами, и садится, сгибаясь, правило тона, если говоришь с человеком, ваши взгляды должны быть на одном уровне, тогда вы в равных условиях и можете продолжать беседу. — Мальчик, где твои родители? — У меня их нет. Погибли. — А кто за тобой присматривает? — Джотаро, он на пирсе ждёт. — Ты не платишь за проезд? — Нет, я на последние деньги купил леденцы. — Прости, но если ты привыкаешь бесплатно ездить, ты не станешь хорошим человеком. За всё надо платить. Сейчас, я просто хочу предостеречь тебя. Пассажирам неинтересна беседа с очередным сиротой, пробегающим мимо них, холодными пятками, по разгоряченному асфальту. И постепенно угасающему в подворотне с температурой, и маленьким засохшим куском хлеба. — Юкако, есть мелочь? — Да, милый, держи. Коичи проходит в центр автобуса, и слегка трогает за плечо контроллера. — Простите, я знаю этого ребёнка, вот деньги на проезд, не переживайте он больше не будет все растрачивать. — Спасибо. Ямагиши подходит к Рохану, и берёт его на руки, поглаживает по спине, он прижимается к девушке и шепчет — Благодарю вас, неземная красавица, но вам видимо скоро выходить. — Береги себя, малыш. Хиросэ хотел прочитать воспитательную беседу, но его потянули на улицу, указывая на циферблат часов на площади. — Бедный, может, надо было его сопроводить? — Ой, подожди, а у Рохан-сенсея же остался браслет, который был символом вашего знакомства? — Да, стоп, а ребёнок был зеленоглазым? — Угу. — ЮКАКО, РОХАН-СЕНСЕЙ, СТАЛ МАЛЫШОМ, НАДО ЗА НИМ ИДТИ. — НЕ ОРИ НА МЕНЯ, ЭТО ПОСЛЕДНИЙ АВТОБУС. Парень вздохнул, остановить транспорт, и подвергнуть опасности жизни других, плохая задумка. Девушка же побежала в сторону, и крикнула следовать за ней. — Что ты задумала? — Уверена Джоске и Окуясу, сейчас на одной из остановок мы подхватим их и поедем на пирс, ты же всё слышал. — Окей, погнали. Джоске и Окуясу сидят в обнимку и начинают горевать по своему отпрыску, что сбежал от них. — Нас лишат родительских прав. — В кошмарах "Star Platinum" до конца наших дней.—дрожит Ниджимура. — Никудышные мы с тобой. — Так ему плохо было с нами, что он сбежал к никотиновому монстру. — ЭХЭХ. Неожиданно из-за угла появляется красный мотоцикл, в шлеме и облегающем костюме некая дамочка, заставляет гопников глотать пыль от колёс, дрожащий за ней парень, молится и хочет поскорее встать на свои две ноги и убежать рысцой в леса. Она снимает шлем, расплавляет локоны, и смотрит на парочку горе-нянек. — Я не поняла, чего нюни развесели, два мужика. — ЮКАКО? — Прыгайте, сладкие, с ветерком домчу. — Коичи, а у неё права есть? — Выживем, узнаем. И да,мы знаем куда направился Рохан-сенсей. Группировка в полной экипировке, Ямагиши вжимает, и спидометр начинает сходить с ума. Они мчат на крыльях любви к одному гордому мангаке, и хотят навсегда измениться вместе с ним. Примерно восемьдесят по оживлённым улочкам, прости фонд Спидвагона, за это, но штрафов наберётся прилично. Коичи вжимается в Юкако, Джоске, как на курорте наблюдает за Окуясу, и начинает ржать над ним. — А чего у тебя на ветру губа трясётся Окуясу? — Брр-бр, тьфу сам на мопса похож. — ЧЕГО. — А? Перекресток, тормозим, и Ниджимура с Хигашикатой вылетают из коляски. — Их там не укачало? — Они выпали. — Откуда? — Из жизни. На подростков едет фура, и успев потереть ушиб на пятой точке, ухватив шлемы они ползут обратно. Каким-то образом, всё-таки падают на пол коляски, и уже вместе образуют кокон, не разрывая рук до конца поездки.

***

Какеин стоит на деревянном подмосте и наблюдает, как день уходит из его жизни, он превращается в тихую ночь, иногда проходящую под их с Джотаро стоны, но сегодня, наконец, они выбрались из душного отеля на морской воздух, что очищает лёгкие от густого смога мегаполисов. Нориаки смотрит на водную гладь и пускает блинчики, рябь образуется на поверхности, а парень лишь читает сколько очков он набрал и сможет ли бросить вызов Джотаро. Куджо увлеченно беседует с владельцем яхты, на которой они отправятся провести вечер, и с утра пораньше начнут охоту на рыбу-меч. Наконец, его любимый вылечит боли в спине, неплохой разминкой, разбрасываясь удочками, а потом к нему на крючок попадётся любитель вишенки и ох-ох. Этого не могло и не быть, если Какеин погиб, тогда на улицах пыльного и шумного Каира. Никто ничего не помнил, но кто-то, оказал парню первую помощь, и исчез, не оставив контактных данных. Тогда его подобрали на вертолете фонда Спидвагона, и перевезли в больницу, где он не приходил в себя три недели. И только, когда Джотаро принес свежие красные розы, и случайно порезал палец о шипы, импульс прошёлся и по телу Нориаки, и что-то вытолкнуло его из сна. С тех пор, они вместе и навсегда. — Прости, заставил тебя ждать? — Всё в порядке, можем подниматься на борт? — Верно, прошу вас. По дощечке, проходит Джотаро, он подаёт руку Какеину, но тот спотыкается и падает прямо на него. — Не торопись, дорогой. Обладатель "Hierophant Green", краснеет и их пара наконец вступает на яхту. Незаконное проникновение остаётся незамеченным, Рохан прячется в отсеке с спасательными кругами и шлюпками выжидая нужного момента. На берегу Коичи успевает разглядеть мешковатую одежду и всем воспитателям командует. — Мелкий здесь. Квартет, пользуется известностью Джоске, он всё-таки сын своего отца, и у них получается арендовать быстроходный катер, что сможет нагнать яхту. Юкако, и её принц остаются здесь, вдруг что,так хоть, кто-то вызовет спасательные службы. — Братан, мы должны спасти нашего ребёнка. —Окуясу, мы спасаем не его, а Рохана-сенсея от глобального одиночества. Джоске садится за рулевое управление, Окуясу высматривает на тающем под последними лучами солнца нужный им транспорт. Мотор бурлит илопасти на дне будоражат воду, и нагоняют волны пугая чаек, они идут по воде, следуя за угасающей звездой. На борту Какеин опирается об борт, и размышляет на различные темы. — Что тебя беспокоит? — Я тут понял, что мы похожи на дельфинов. — Ну, да и они и мы млекопитающие. — Люди также уходят в плаванье по жизни, пытаясь найти вторую половину. И также могут остаться в одиночестве, погибнув. — Не бойся, я всегда буду с тобой. — Иногда, мне не хватает приключений. — Дед, уже слишком стар для этого. Надо будет организовать группу. — А я уже нашел претендентов. Куджо смотрит назад и видит двух охламонов на катере. — "Star Platinum", дай мне сил. — Джотаро-сан, киньте на верёвку! — Что вы тут забыли и где.. Он осекается, Нориаки понятия не имеет о существовании ребёнка. — Кто где?—спрашивает Какеин. Малыш открывает дверку подвала, и просывывает свое личико на свежий воздух. — Я тут Джотаро, на ручки! — ВЫ ДВОЕ, КАК, ЧТО. Какеин спускает верёвку юнцам, они кстати передумали подыматься, когда Джотаро разгневался. — Сваливаем? — Кажется бензин кончился. — У ваших мозгов срок годности истёк, как вы могли упустить ребёнка, и и... Куджо сам спускается к нянькам, и из кармана выпадает бархатная коробочка. К счастью, он ближе к парням, чем к жениху. — Вы обронили. — Я сейчас, ваши потроха скормлю акулам в научном центре. — А чего мы весла не взяли—спрашивает Окуясу. — Забыли, друг мой сердечный. Джотаро останавливается и смотрит на них. — Особое приглашение? Забирайтесь, итак все испоганили черти. Пока троица подымается, Какеин подходит к маленькому мальчику, и наклоняется, от него вкусно пахнет сливками и ягодами, Кишибе нравится и он обнимает за шею, нового друга. Как только трио "на лицо выглядят, как нарушители закона" достигают палубы, то озираются по сторонам и друг на друга. Рохан сидит на ручках, и сладко сопит, а Нориаки поёт ему колыбельную. Джотаро умиляется и обнимает сзади своего человека. — СПАСЕНЫ. — ЧИПСОГРЫЗКИ ПРИКРЫЛИ. Как мышки парни, садятся рядом с кнопкой эвакуации, и хотят нажать, но главный вопрос и проблема возникают сейчас. — Это твой внебрачный сын, Джотаро? — Нет, нет, это действие стенда. — И когда оно пройдет? Уже сроки, поджимают не лги мне! Рохан начинает беспокоиться и его опускают, он мигом бежит к своим нянькам, и те обнимают его за плечи и качают на руках. — Простите. — Рохан-сенсей, обещаете ли вы больше не ссорится с нами? — Давайте, укрепим наши взаимоотношения. — Теперь я и вы, больше не будем одинокими дельфинами, станем прекрасной стаей Морио, и никогда не разойдёмся. Дают на мизинцах обещание, которое больше никто не нарушит. На палубе стоит мальчик, его штаны спадаюти заставляют путаться, но как только солнце уходит за горизонт, и рельеф икроножных мыщц становится, как у Апполона, все треснущит по швам, и перед Окуясу и Джоске стоит. мангака-порнозвезда. — Джотаро, теперь всегда, правда будет литься из твоих уст, — Нориаки щипает его за нос—Ой, украл. — РОХАААН—СЕНСЕЙ, ВЫ ВЕРНУЛИСЬ. —ААА,СЛЮНИ, КАК Я ВАС ЛЮБЛЮ ГЛУПЫШИ. Кишибе треплет их по голове. — Парни, надо красиво свалить. — Это мы умеем. — Насчёт десять. К яхте подплывают дельфины, один из них подпрыгивает и поливает брызгами парочку стардастов, и пока Какеин протирает глаза от солёности воды, Джотаро ловит в руки, потерянную вещь. Он встаёт на одно колено. Закат забирает их с собой в семейную жизнь. — Ты шутишь, где камеры? — Какеин Нориаки, выходи за меня. — ДА-ДА. Поцелованный закатным солнцем Какеин сжимает запястье до дрожи, кладёт голову, и хочет продлить наслаждение морским бризом. Джотаро целует его в щеки, и на завтра, у них запланирован поход на пляже уже в качестве парочки с двумя обручальными кольцами. — ПРЫГАЙ. Окуясу, Рохан, Джоске прыгают в воду бомбочками. Пусть распускается цветок любви к друг другу в ваших руках.