Семь пик♠

In A Sentimental Mood Alternate Take — Art Tatum

      Под высокими чёрными ботинками приятно шуршат осенние листья. Кажется, будто Кейджи идёт по жёлто-оранжевому морю. Он идёт тихо, так грациозно и аккуратно, будто боится его потревожить. Будто Акааши может потревожить.       Идёт в одиночестве. Да кто вообще ходит на фестивали в одиночестве? Акааши Кейджи. Он любит наблюдать. Наблюдать всё такое яркое так тихо и практически незаметно, рассматривать всё вокруг. От природы до людей и делая кульбит вокруг обстоятельств, в которых он не принимает участия. Такой отстранённый, порой даже, кажется, холодный и совсем незаинтересованный. Просто наблюдатель.       Сейчас он тоже был просто наблюдателем. Или пытался быть им.

***

      Осенний фестиваль перед Хэллоуином – место, куда Кейджи занесло совершенно случайно. Блуждая по скверу, думая о чём-то своём, бережно скрытом, парень набрёл на западную часть, отделённую чугунным винтажным забором, преграждающим путь к освещённой яркими, преимущественно тёплыми огнями улице. А почему бы и нет? Акааши подумал точно также.       Навесные палатки с игрушками и шариками, разного рода шатры со всякими конкурсами и играми, открытые стенды с едой и мини-забегаловки, сделанные на скорую руку. Схема площади напоминала чем-то рынок, но гораздо свободнее, а в центре были даже небольших размеров карусели и аттракционы. Туда-сюда ходили дети и подростки, семьи и компании семей, студенты и старшеклассники, переходя от одного шатра к другому. Много смеха и радости, веселья и улыбок. А какой стоял в самом начале запах сладкой ваты…       Акааши бродил по коридорам праздника, наблюдал и рассматривал всё вокруг. Он не знал куда идёт, расположение выхода или где сам находиться. Просто бродил, оторвавшись от всего мира и ненадолго погрузившись в банку с гирляндой.       Сам не заметив когда и куда, Кейджи свернул на ту часть уличного фестиваля, где было немного спокойнее и музыка доносилась лишь отголосками. На ту часть, где приглушённое веселье сменялось чем-то мистически-загадочным, где людей стало значительно меньше.       Но небольшая толпа всё же собралась около столика с большой табличкой, на которой неаккуратно было выведено "фокусы" и приклеены разноцветные, местами неаккуратно вырезанные звёзды, а также шляпа и палочка иллюзиониста.       Акааши подошёл туда, стал наблюдать за высоким фокусником, чем-то так напоминающего сову, и заметил, что тот уронил карту. Видимо, все настолько внимательно следили за ярким и очень эмоциональным кудесником, что даже не заметили беглянку. Акааши, сделав шаг вперёд, при этом наступив на карту, наклонился и сделал вид, будто зашнуровывал ботинок. Зачем? Он сам не знает.       Чуть позже фокуснику понадобился доброволец для следующего трюка. Своими большими совиными глазами, будто отлитыми золотом, он прошёлся взглядом по людям туда и обратно, и в какой-то момент остановился на бледном парне в чёрном пальто, точно тот заставил его своим холодом и отстранённостью в глубоком пристальном взгляде остановиться на нём. — Назови любую карту, — не отрываясь глазами от парня, попросил Бокуто. — Семь пик. — коротко, спокойно и граничаще с хриплым шёпотом, заставляя обратить на себя тихое внимание и взгляды, ответил Кейджи. Фокусник широко улыбнулся. — Хорошо, тогда я попрошу кого-нибудь перемешать колоду на всякий случай, — он осматривает всех находившихся там и останавливается на парне с непослушными чёрными волосами, который чем-то смахивает на чёрного Салемского кота. Так же по-кошачьи щурит глаза, вот чем.       Колода перешла обратно в руки хозяину и карты тут же заходили. Фокусник перетасовывал их быстро и чётко, одна за другой ложились друг на друга, то в одну сторону, то в другую, сменяясь каждый раз так плавно и быстро, что казалось, они сами двигаются и переходят полу-веером¹ из одной руки в другую, а затем они начали танцевать. Крутясь в руках, небольшие стопки проворачивались вокруг себя, а затем выстраиваясь в ломаную лестницу², как казалось, местами без опоры, быстро складывались обратно, кроме двух последних, одна из которых легла на тыльную сторону ладони, пальцы которой держали другую маленькую стопку, а затем одним движением вверх подлетела и упала ровно на основную колоду, в то время как другая упала сверху только после небольшого движения в сторону и обратно. Фокусник взял двумя пальцами карту, что лежала сверху, прокрутил на среднем и плавно перевернул лицевой стороной, показывая туз червей Кейджи. — Это твоя карта? — ожидающе, большими глазами, но уверено смотрел на Акааши Бокуто. — Нет, — так холодно слышится, — вот эта.       Сделав шаг назад, Кейджи аккуратно поднял карту, после чего протянул её владельцу. Семь пик. Люди вокруг как будто разучились не то чтобы говорить, а в принципе издавать какие-либо звуки. Непроизвольно улыбнувшись лишь уголками губ, и, кажется, изучая реакцию напоследок, Акааши развернулся и ушёл, оставив всех просто стоять там и смотреть ему вслед.

***

— Эй, подожди! — кто-то громко крикнул.       Акааши внимание не обратил. — Да подожди же ты! — с этими словами тяжёлая рука легла на его плечо, заставляя обернуться. — Фу-у-ух, ну и быстрый же ты... Нет, я, конечно, не устал, но потерять тебя среди людей снова как-то не хочется... — казалось, зачем такое страдальческое лицо в такой ситуации?..       Акааши слушал внимательно, будто фокусник действительно говорил что-то важное. — Я – Бокуто. — лучезарная улыбка, протянутая слишком близко рука, интересующийся взгляд – всё это слишком ярко, Кейджи сейчас ослепнет. — Акааши Кейджи. — спокойный равнодушный ответ, рукопожатие вышло таким же. Может, Акааши и не хотел сделать его таким... С чего бы, интересно? — Как ты это сделал? — по-совиному большие глаза так ждут ответа, так хотят узнать решение этой загадки, что кажется, в них сейчас вот-вот искры появятся. Так жаждят узнать секрет, что Кейджи думает, скажи он правду, Бокуто очень сильно расстроится. — Волшебники никогда не раскрывают своих секретов, Бокуто-сан. — так аккуратно, еле-еле улыбнулся уголками губ Кейджи.

***

— Заперто — Ребята, карты. — Какие карты? — В смысле? Какие карты? — Ну что ж... — на экране резко появились титры.³       Протяжный выдох облегчения опустился прямо на макушку Акааши, на что тот полу-обернулся, всматриваясь в застывшее, даже глубоко задумавшееся — что бывало редко — лицо Бокуто. — Всё в порядке? — обеспокоенно охрипшим, от ста пятнадцати минут молчания, голосом спросил Акааши. — ... — спустя пару секунд и прикосновение холодных пальцев рук к щеке, Котаро тихонько вздрогнул и направил вопросительный взгляд на внимательного Акааши — Что-то случилось? — настала очередь Бокуто беспокоиться. — Это я у тебя должен спрашивать, — одна улыбка и тёплая рука большего размера легла поверх руки Кейджи, и Бокуто, блаженно прикрыв глаза, прильнул к холодной ладони ещё ближе, хотя куда уж там. — как тебе фильм? — Это было о-о-очень круто! У меня просто слов нет! — в своей яркой манере отозвался Бокуто, моментально оживляясь. — Да, вроде бы все секреты раскрыли, но такой осадок остался, будто нас обвели вокруг пальца ещё раз. — Меня тоже когда-то обвели вокруг пальца. — медленнее, чем обычно, со смешком и приоткрыв пристальный взор. — Будешь чай? — попытка перевести незаметно тему, на которую Кейджи получил утвердительный кивок, после чего легко и невесомо, относительно быстро и с нежностью, неглубоко, но глубже чем просто так, вставая поцеловал Котаро, с неохотой убирая руку.       Уже почти скрывшись за небольшой аркой, ведущей на кухню, Кейджи услышал ожидаемый вопрос: — Но всё же, как ты тогда это сделал? — Сделал что? — выглянув наполовину, ответил.       Акааши – чертовка, знает ведь прекрасно, про что речь идёт, а всё равно увильнуть пытается. — Акааши! — взбунтовался от его игриво-хитрого, притворного поведения Бокуто. — Люблю тебя. — получив добрую низкую усмешку, закусил губу и, тепло улыбнувшись, Кейджи всё же скрылся в другой комнате, так и оставив Бокуто со своим маленьким неразгаданным секретом.