Как поздравить друга с днем рождения и не потерять его.

— Привет, хён! С днем рождения!       Голос Чонгука в трубке звенящий и радостный. Собрался, поганец, видать, уже с утра к празднованию приступить. — Спасибо, макнэ, — хрипит в трубку Юнги. — Чо-как? Когда подъезжать? Могу заехать за соджу, если надо! Ты достаточно взял? У меня тут друг живет рядом с одним ресторанчиком — там такую рыбку на углях запекают — зака…. — Стоп, Чонгукки, — Юнги хитро щурится сам себе в зеркальное отражение и подмигивает даже. — Я сегодня решил не отмечать. Я и ребят всех предупредил, и родню… Так что отбой. Спасибо за поздравление. — Погоди… — Чонгук аж всхрюкивает от неожиданности. — А как же?.. Это как же не отмечаешь? А подарок? Я же подарок тебе купил… куплю…собираюсь купить… — Ну потом отдашь, — одобряюще улыбается сам себе в отражение Юнги. — Когда-нибудь… Завтра на практике отдашь… Только не сегодня. Сегодня я решил побыть наедине с самим собой. Взял пива, рыбки, какой-нибудь матч футбольный включу… — Стоп-стоп-стоп, хён-хён-хён! — Чонгук практически истерит в трубку, потому что у него, вообще-то, были планы на хёнов день рождения, а тут… — Ты чего, Юнги-хёнушка? Человек в свой день рождения не должен быть один! Человеку в день рождения нужно, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы приобнять, сказать хорошие слова, помог… выпить виски, в конце концов! Человек в свой день рождения… — Человек в свой день рождения хочет, чтобы его макнэ от него отъебался и дал насладиться одиночеством и умиротворением, — перебивает его Юнги. — Я такой возможности, можно сказать, всю свою жизнь ждал. У меня, может, другого такого шанса никогда и не будет: чтобы я один, и ни-ко-го! Я даже пижаму снимать не буду — так в пижаме весь день рождения и проведу. Никто не орет, никто не прыгает, никто не теребит за рукав. Только я, пиво и телек. И у меня настолько предвкушение, что… Короче, пока, Чонгук!       И кладет трубку.       И Чонгук, вообще-то, в шоке.       У него, между прочим, на сегодняшний день были планы!       Он, между прочим, уже одной ногой в кроссовке был — так спешил к хёну на днюшечку.       И что это теперь получается?       Его смятенные мысли перебивает звякающий звук оповещения на телефоне. — Эй, все поздравили Юнги-хёна с днем рождения? Никто не забыл? — чиминоконтроль с самого утра никто не отменял, конечно. — Я поздравил, — отписывается в общем чате макнэ.       И влепляет с десяток грустных-грустных смайликов. — Что за упаднические смайлы? — интересуется Тэтэ. — Как там хён? — вдогонку звякает сообщением Чимин. — Ты прям рано его поздравил, он не спал уже? — Нет, не спал, — наговаривает голосовое сообщение макнэ и хитро прищуривается навстречу промелькнувшей в его голове предприимчивой идее. — Но… я даже не знаю, как сказать… — Говори, как есть, — включается Хосок.       И Чонгук буквально представляет себе его обеспокоенную физиономию. — Не знаю даже… — Чонгук держит напряжение сколько может, а потом грустно выдыхает в чат голосовым сообщением: — Я его поздравил, а он… он сидит там… один… совсем один… в свой день рождения… и говорит, что… ну… мол, да мне никто и не нужен… как-то так сказал… — А какой у него голос был? — обеспокоенно перезванивает Чимин, и рядом с ним, судя по басу фоном, тусит Тэхен. — Да по хёну разве ж определишь… — трагически вздыхает Чонгук. — Мне показалось, что голос у него был… не знаю… — Грустный? — подсказывает Тэхен в трубку. — Типа того, — уклончиво шепчет Чонгук.       Через секунду Чимин заряжает общий видеочат. И лидера он в этот видеочат, судя по всему, вытягивает прямо из постели. — Человек не должен быть один в свой день рождения! — заявляет запыхавшийся Чимин. И Тэхен за его запыхавшимся плечом энергично кивает. — Несмотря на то, что он каждого из нас предупредил… мне как-то… неспокойно… — А может, он сам хочет быть один? — уточняет Сокджин. — Бывает же… — Ага, — фыркает Чонгук. — Когда твою собаку похоронили, ты тоже говорил, что хочешь побыть один. А потом мы тебя дружно за волосы из депрессии вытаскивали. — Ну, не утрируй, — смущается Джин и пропадает из поля обозрения камеры. — Прям уж за волосы. — Чонгукки прав, — тычет в экран полусъеденным печеньем Хосок. — Юнги слишком долго был один и так, с чего бы ему хотеть уединения? Ненормально это. — А что он еще сказал? — наконец-то догадывается пригладить торчащие после сна волосы лидер и становится похож на лидера хотя бы внешне. Немного. — Сказал: «Я один. И никого рядом» — цитирует Чонгук. — Футбол, говорит, вот, разве что посмотреть… Еще, кажется, что-то было сказано про то, что человек в день рождения… не должен быть один… мол, по плечу кто-то должен похлопать… приобнять… … сказать хорошие слова… как-то так еще сказано было…       Кем конкретно сказано было, Чонгук почему-то умалчивает. — Это плохо, — заключает Чимин. — Я-то, было, подумал, что хён просто захотел уединения и тишины, а он у нас, и правда, чувствует себя одиноким. — Да что ж мы за друзья-то такие? — взволнованно уминает еще одно печенье Хосок. — Короче, я хватаю подарок, отменяю практику и к Юнги. Кто со мной? — Мы с Тэ заедем за тортиком и тоже подъедем, — стягивает с себя Чимин мокрую футболку прямо перед экраном. — Я тогда по-быстрому в агентство и тоже подъеду, — кивает Намджун. — Сокджинни, заедешь за мной в Бигхит?       Джин молча кивает и отключается. — Я тут что подумал, — маячит на экране взволнованная мордуленция Тэхена, — может, нам сонбэ из студии позвать? Сондык-хёну позвонить? Пиди тоже? Ну, чтобы народу побольше было, а? Чтобы у Юнги-хёна всю депрессию прям как рукой сняло, а? — Ну, если ты так считаешь… — улыбается в экран Чонгук. — Я заеду за подарком — и к вам присоединюсь.

***

      Когда Чонгук подходит к двери квартиры Юнги, за ней уже вовсю грохочет недвусмысленное веселье. Дверь открывает покрытый какими-то подозрительными красными пятнами Хосок, и за его плечом Чонгук может разглядеть сидящего на диване в своей парадной пижаме нечесанного и агрессивно веселого Юнги, который громко вещает притихшим гостям что-то явно захватывающее: — Но самым страшным наказанием в Древнем Китае были пытки линчи. Да… И не смотрите на меня так! Мой день рождения — какой тост хочу такой и говорю! Так вот… «Смерть от тысячи ножей». Когда каждый из тысячи ножей был предназначен для отрезания одной конкретной части тела…       Юнги поднимает взгляд и видит входящего в комнату макнэ. И добавляет громче: — И я, кажется, даже знаю, для кого эта казнь линчи была придумана.