эйфория

ты так мило молчишь, а я все больше влюбляюсь

Драко предпочитает нести депрессию в себе, но не выливать ее на всех тех, кто попадает в поле его зрения. со своим дерьмом надо разбираться самому - главный закон жизни. если ты обратился за помощью - слабак. относится ко всему. он не фанат прогулок и никогда нигде не шатался допоздна. не бил окна и не убегал, не воровал (да и глупо тащить что-то у тех, кто беднее тебя), не ходил компанией. его жизнь не перекликалась заброшенными зданиями больниц и старыми детскими площадками с ржавыми жизнью измученными качелями. не жил жизнью, можно сказать. и сейчас, когда его второй раз что-то (или кто-то) потянуло на улицу в десятом часу ночи, он, выйдя из дома, честно, не знал, что ему делать. хреново-хуевые воспоминания где-то в памяти не дают мне спать. я, честно, не хочу ничего помнить. я, честно, хочу забыть. но не вы-хо-дит. пока он перебирал в голове варианты, чем ему заняться, ноги сами, казалось бы, вели по каким-то старым переулкам. все, что он видел днем, все, что казалось обычным и неинтересным буквально несколько часов назад, сейчас играло новыми красками и вызывало дикий интерес. наверное, это у всех так поначалу. он не считал поворотов, топча разбитые тротуары. машины проезжали громко. с мягкими убитыми битами и низко опущенным корпусом, с тонировкой на задних сидениях и женским визгом, который безуспешно пытался глушить бас. город затихал под этот бас. навстречу попадались уже пьяные малолетки, успевшие отхватить свое, пока клубы и магазины спиртного не перешли на ночной режим. закрывались ларьки, зажигались фонари, небо затягивалось нежно-фиолетовым цветом. нравилась ли эму эта атмосфера? да. он петлял по улицам или думал, что петлял, подсознательно понимая, куда направляется. потертые лавки детской площадки, посреди которой тихим болезненно-желтым цветом горит один единственный фонарь. старая карусель с помятыми сидениями, пара горок, ведущих в лужу из песка и грязи. но Драко цепляет не это. кроме фонаря, неизвестно как уцелевшего, есть еще один источник света: кафе, старые немытые окна которого пропускают яркий лимонно-охристый свет дешевых вольфрамовых лампочек. Драко натягивает капюшон, чтобы, не дай бог, не спалиться на такой-то херне. да он и появился-то тут случайно. как же, случайно. а за стойкой красуется знакомая фигура. Гарри Джеймс Поттер, продавший Драко бутылку воды, мило протирает барную стойку. Драко прислоняется спиной к лесенке горки и медленно сползает вниз. кажется, он слишком засмотрелся. кажется, он занимается не теми вещами, что пойдут ему на пользу. даже сквозь пыльное стекло нетрудно разглядеть, как мальчишка разносит напитки и блюда, протирает стаканы, обсчитывает посетителей, мило всем улыбается. ну ведь нет же. не смотрит на часы, не считает минуты. единственное, что его заботит, - худая фигура в зеленом фартуке, впаривающая какие-нибудь эклеры заходящим в столь поздний час посетителям. он бы и зашел в кафе, сам же обещал забежать еще раз. но что он будет там делать? наберет пирожных и продолжит тупо пялиться? или попросит еще одну бутылку минералки? в любом случае, его приход в это заведение - не самое лучшее решение. остается чувствовать железо поручня между лопаток и переставлять время от времени затекающие ноги. я тут хуже всех, кто тебе в жизни может попасться. затянет и не отпустит. захочешь сбежать от меня - не выйдет. и клянусь, я очень хотел бы тебя отпустить, но не я здесь придумываю правила. извини. если мама спросит, где он был, что ему ответить? ну, мам, сидел в кустах, наблюдал за тем, как какой-то парень разливает посетителям кофе. спрашиваешь, зачем? а я вот и сам не знаю. и когда здравый смысл устраивает дебаты, Драко успешно проебывается, принимает позорное поражение, но продолжает наблюдать. когда дверь кафе распахивается и по паре каменных ступенек быстро сбегает так сильно волнующий Драко парень, на часах уже за полночь. Драко оживляется, старается подняться. затекшие ноги дают ему три попытки, две из которых он заваливает. молится на то, чтобы его вздохи не были никем услышаны, ищет глазами парня, выбирается на разбитый тротуар. тот быстрым шагом направляется вдоль улицы. Драко старается не отставать, держать дистанцию, не палиться, осмысливать все это, ругать себя за то, что он сейчас делает, искать плюсы ситуации, которых, собственно, нет, и изначально не было. словил на кайфах пацана, а теперь бегает за ним, господи. он изучает новую улицу, потом еще одну и еще, не выпуская парня из поля зрения. это хороший район, кажется. ни машин, ни шатающихся компаний с попсой, орущей на всю улицу из дешевой колонки. деревья, кажется, тисы, тихо шелестят в темноте ночи. густые сизые тени домов, приглушенный лимонный свет фонарей, ровная плитка под ногами. как-то все матово, не находите? Драко снимает капюшон толстовки, оглядывается. ни звука, ни тени, ни-че-го. только ночь, только он и только парень впереди. напоминает фильм ужасов, но у него только благие намерения, а какие именно, он и сам не знает. вдруг Драко замирает: он слышит скрип калитки. худая фигура мальчишки направляется к входной двери одного из домов, чьи огни не потушили хозяева. видимо, его ждут. ну, хотя да. такие-то засосы. конечно же, его кто-то ждет, чтобы уложить спать. молодец, Малфой, проводил парня до дома. вот жаль только тот об этом не знает. он видит, как Гарри звонит в дверь, как переминается с ноги на ногу, ожидая, пока ему откроют, как квадрат охристо-лимонного света прихожей падает на тусклую зелень газона, и как дверь закрывается быстро и с громким хлопком. видимо, там кому-то не терпится впустить парня в дом. и теперь Драко остается один. и, черт, только теперь, когда дело сделано, когда он находится на незнакомой улице, когда он выследил этого парня, ему становится дико стыдно за все, что произошло. и за это тупое ожидание и за это преслеживание. - блядь, - зарывается пальцами в волосы, разворачивается на сто восемьдесят и воспроизводит маршрут от дома кассира до кафе. затем разворачивается обратно, быстро доходит до волнующей его калитки. дом номер 4, Тисовая улица - блядь, - повторяет Драко, понимая, что он знает адрес, имя, фамилию и даже, мать его, среднее имя. он уже был готов откланяться четвертому дому, но перед Драко открывается довольно занимательная картина. в одном из двух больших окон, выходящих на Тисовую улицу, среди плотной пелены невыключенного света, появляются две тени. одна, видимо, принадлежащая худому парню, другая - человеку повыше и покрепче. можно было бы списать это на милые поздние посиделки каких-нибудь друзей или знакомых, случайно засидевшихся допоздна, обсуждая веселый случай из прошлого, или занимающихся другой безобидной ерундой, если бы тот, кто был выше, не помогал раздеваться первому. и Драко клянется: как только этот кто-то снял с Гарри футболку, свет погас, словно по щелчку пальцев. с кем же ты там трахаешься, а? Драко ругает себя за то, что только что увидел. обещает себе забыть, но сам понимает, что обещание проебет, потому что... ну, блядь, потому что такое не забывается. достает из смятой пачки сигарету. ну, трахается парень и трахается. ему-то какое дело? со светом, без света, тут половина улицы сейчас, возможно, не спит. что такого-то? ну он же не половина улицы, ядовито исходит изнутри. ну нам же он никто, так же ядовито припечатывает следом. - спокойной ночи, - говорит он сквозь зубы куда-то в пустоту и стремительно уходит с этой тихой Тисовой улицы. спокойной ночи, повторяет у себя в голове раз сто пятьдесят по дороге домой. рядом с четвертым домом остается только густой пряный сигаретный дым, въевшийся в чистый воздух улицы.