Преданье старины глубокой

На пороге жизни стоит зима, Голову усеяла седина. И кому наследие — вот вопрос, Близких — только гусь да мохнатый пёс. *** Лебеда за окнами. Le-беда. Дно колодца высохло. Где вода? Вместо белой мазанки чёрный сруб. Серый пепел мечется на ветру. Поздно, раскрасавица, голосить. У него давно уже нету сил. И на поле бранном средь жёлтой ржи, Он, поди-ка, месяц уже лежит. Не проймёшь слезами старуху-смерть, Не вернёшь ушедшего, верь\ не верь. Отогреть того, кто давно остыл? Можно. Мне Кащей панибратом был. Не возьму ни золото, ни булат. Я и так годами в глуши богат. Ты стоять не думаешь за ценой? Ну тогда пожертвуешь чистотой. Косу шелковистую расплету, И пойдём по месяцу за черту. А наутро дам сбрую и коня, Он домчит до бранного за три дня. Пусть воро́ны празднуют смрадный пир, Молодец покоится, крепко спит. Много-много витязей полегли. Маки алым тянутся из земли. Ты, поверь, узнаешь его из ста. Не теряйся, девка, целуй в уста. Там и сладкий сахар, и горький мёд. Кто судьбу испытывал, тот поймёт. *** Ночь пришла кромешная, взявши кисть, Сруб с белёной мазанкой вдруг сплелись. Новое и старое у ворот. И рассвет из темени настаёт. Конь осёдлан вовремя. В добрый путь! Но сюда дорогу теперь забудь! Пустяки, что снег серебрит виски. Вечность в алой чаше дала ростки!