Волны забвения

Большой Край. Владения клана Феникса

Теодор

      Солнце медленно закатывалось за край неба, будто окуналось в спокойную водную гладь. Расчерчивало ее, залитую розовыми красками, золотыми полосами. Тед потянулся, отвлекшись от созерцания, и зажмурился от порыва легкого солоноватого бриза, всколыхнувшего темно-синие портьеры и белоснежные газовые занавески.       Тяжелый, наполненный делами день подходил к концу, и Тед уже предвкушал, в какой приятный, расслабляющий вечер он перетечет.       Виктора Тед послал распорядиться об ужине в покои и отправить новое прошение в Эрихион, а сам намеревался разобрать остатки корреспонденции. Долговые обязательства он уже просмотрел, на десяток предложений о женитьбе ответил вежливым отказом вопреки желанию вышвырнуть эту стопку в мусорное ведро, и вот в руках остался последний конверт, который Тед хотел распечатать еще днем, но отвлекся. На нем красовался герб Либериона, соседнего города, — могучий зверь долберон, стоящий на задних лапах, а позади него — простирающееся бескрайнее море.       Теодор хмуро вскрыл конверт, все гадая, по какому вопросу мог написать ему пожилой уже лорд Дрейкон, — один из немногих, кто благоразумно отказался давать Терезе займ. Их кланы были всегда в довольно прохладных, хоть и нейтральных отношениях.       Развернув бумагу, Тед потер уставшие глаза и углубился в чтение.

«Доброго времени суток, милорд Теодор! Пишу вам от имени клана Долберона и от себя лично, дабы оповестить о нескольких важных вещах.

Мое имя Коннор, и принял правление я совсем недавно. Мой отец, Дрейкон, благо, в полном здравии, но в силу возраста пожелал отправиться на покой и передал заботы о клане мне. И в первую очередь я желаю наладить более тесные связи с соседними городами и укрепить наши дружеские отношения. Посему хотел бы предложить вам, Теодор, торговый союз, детали которого мы сможем обсудить, если будет на то ваше желание.

Не сочтите за дерзость последующие мои слова, пишу их вам исключительно из желания помочь. До меня дошли слухи, что ваш замечательный Край знавал лучшие времена… В связи с чем хочу предложить вам посильную помощь. Людьми ли, деньгами или иными ресурсами на ваше усмотрение — я и мой клан к вашим услугам.

Не торопитесь отказываться, я ни в коем случае не хочу вас задеть или оскорбить. Исключительно помочь, от чистого сердца.

Я знаю, каково это — поднимать из руин город и находиться в тяжелом положении. И никогда наша семья не забудет доброты вашего отца, мир его праху, когда наши земли отравили болезни и не взошел урожай. Вы с лордом Саймоном — едва ли не единственные, кто тогда протянули нам руку помощи. Позвольте же отплатить вам тем же. В трудные времена нужно держаться вместе.

Буду ждать вашего ответа. С наилучшими пожеланиями, лорд Коннор, глава клана Долберон».

      Теодор тяжко вздохнул. С одной стороны, неприятно до зубного скрежета, что слухами о плачевном положении дел Края уж и Твердь полнится, но с другой… Проклевывалась необъятная благодарность к молодому лорду Коннору, проявившему желание поддержать. Старый лорд Дрейкон, хоть и человек в целом хороший, таких порывов не проявлял несмотря на то, что Тед с отцом поделились в тот сложный для Либериона год урожаем и помогли с обработкой пораженной паразитами и болезнями земли. С Коннором Тед тогда не пересекся — юный лорд мотался по более дальним соседям с прошениями поддержать, ведь Либерион накрыл бы голод, и вряд ли бы и половина населения дожила до весны.       Лорд Дрейкон был благодарен, и даже ответил на их собственный призыв, когда Мейны сожгли дотла их поля, но инициатором помощи никогда не выступал, да и дружбу с отцом заводить не стремился. Что, скорее всего, было вызвано тем, что Дрейкон наравне с отцом боролись в свое время за руку матери Теда, Фелисии. То, что она выбрала отца, Дрейкон простил, и продолжал деловые отношения с их кланом. Сам вскоре женился на замечательной леди Джудит — Теодор помнил эту улыбчивую, добрую женщину с тех времен, когда их с родителями еще приглашали на звание вечера и праздники в Либерион.       Теодор нахмурился. Странно… Леди Джудит он помнил довольно отчетливо, а вот маму… Он обернулся на трон, за которым раньше висели семейные портреты. Сейчас там красовались какие-то безвкусные пейзажи и уродливые натюрморты. Решительно отодвинув стул, он поднялся на ноги и направился к боковой двери, что вела к небольшой комнате отдыха и кладовой.       Здесь явно давно никто не был. Отец, помнится, любил это место. Порой использовал как кабинет — даже стол поставил в углу, у окна. И хоть здесь было прибрано, но явственно ощущалось длительное отсутствие владельца. В груди больно защемило.       Окинув взглядом и кресла, и небольшой диван, на котором в детстве любил играть, пока отец работал, Тед уверенно толкнул следующую дверь. И здесь его встретил пыльный сумрак.       В этой кладовой хранились вещи исключительно те, что предназначались для использования или украшения Большого зала. И, раз уж портреты в свое время сняли, они точно должны быть где-то здесь. Тед медленно продвигался по проходу, разглядывая высокие вазы, резные канделябры и ящики с письменными принадлежностями. Искомое обнаружилось в самом конце комнаты.       Четыре полотна стояли, прислоненные к стене и покрытые добротным слоем пыли. Тед развернул первое и вздрогнул, по лицу пробежала судорога отвращения. Ведь с него на Теда глядела Тереза с ехидной ухмылкой. Поведя плечами, Тед швырнул картину в сторону дверного проема и развернул следующую. На ней отец, величественный и собранный, облаченный в темно-синий костюм, восседал на троне с легкой улыбкой, спрятанной в короткой седой бороде, а Тед, еще юный и беззаботный, стоял рядом, положив ладонь на резную спинку.       На следующем полотне — отец с матерью на террасе их покоев, спиной к морю. Мать держала отца под локоть. Между ними стоял совсем еще маленький Тед в забавном камзоле, повторяющем отцовский, и широко улыбался, держа игрушечный кораблик. На плечах — ладони родителей.       На третьем — одиночный портрет. Молодая красивая женщина с теплым зеленым взглядом сидела у окна. Держала в руках букет лиловых цветов, названия которым Тед не знал. Ее каштановые локоны с легким золотистым отливом струились по плечам и корсажу воздушного белоснежного платья. На пухлых губах — ласковая улыбка. Из-под укороченного ажурного рукава проглядывала на предплечье птица Феникс в лучах закатного солнца. Родовой знак, который отец ей передал.       Тед бережно провел по нарисованной щеке, впитывая в себя давно стершийся из памяти образ.       — Мама, — прошептал, будто заново изучая и пробуя на вкус это забытое слово. — Тебе здесь не место, — пробормотал он и собрал все портреты в охапку. Двинулся обратно в зал, пнув по пути покосившееся от падения изображение Терезы. Снял со стены за троном уродливые картины, бросил на пол и вернул на законные места изображения родителей.       С одной стороны — мама, с другой — они с отцом, а по центру — семейный портрет. Который невероятно напоминал по композиции тот, что висел в доме Кристиана.       Тед переводил взгляд с одного изображения на другое и с каждым ударом отяжелевшего вмиг сердца все больше преисполнялся тоской. По матери, которой не помнил, но так отчаянно хотел восстановить в памяти ее образ. По отцу, которого безгранично любил. Пошел ради него на такие бессмысленные жертвы, но так и не сумел спасти. По себе, еще не вкусившему боли и трудностей…       — Мне вас так не хватает, — тихо проговорил Тед, глядя на портреты, и прикрыл на мгновение веки, проглотив тугой ком в горле. — Будь вы здесь… Все было бы по-другому.       Тед встряхнул волосами и развернулся. Бросил брезгливый взгляд на стопку картин и поморщился. Сколько еще доведется избавляться от духа Терезы в этом доме? Его доме. Который она осквернила своим присутствием и привела к упадку. Из-за которой Тед теперь не может собрать воедино крохи былого благополучия и исправить то, что Тереза здесь наворотила. Из-за которой отец погиб, пропала без вести его невеста, народ его города прозябал в страхе почти впроголодь столько лет…       Злость вспыхнула моментально. Казалось, ее ядучее пламя ощущалось на кончиках ставших горячими пальцев. Тед подхватил картины и с рыком отчаяния вдарил ими о постамент, на котором стоял трон — рамы натужно заскрипели и покосились, но не разлетелись.       Тед повторил. Снова и снова. И успокоился только тогда, когда пол усеяли щепки древесины, а полотна разорвались. Швырнул ненавистные обломки под ноги и глубоко вдохнул, унимая бешеное сердцебиение. Показалось, что запахло горелым, но Тед отмахнулся от этого ощущения.       Направился к столу, на котором лежало растревожившее душу письмо. Пробежался еще раз по строкам и отогнал горделивое желание отвергнуть помощь и попытаться разобраться со всем самому. Самому не справиться, это он понимал очень отчетливо. По крайней мере, не так быстро, как хотелось бы. А посему Тед взял бумагу, придвинул к себе чернильницу с пером и принялся выводить ответ, понемногу успокаиваясь.       Дверь распахнулась, но Тед и головы не поднял.       — Что тут произошло? — настороженно спросил Зак, подходя все ближе. — Грохот на весь этаж был слышен.       — Ничего особенного, — пробормотал Тед с ледяным спокойствием. — Немного с мусором разобрался, вот и все.       Зак остановился рядом и окинул взглядом зал. Вздохнул, сделав, видимо, свои выводы, и облокотился на столешницу. Тед поглядел на друга с прищуром, отложил перо и спросил:       — Как там наши поиски?       Зак покачал головой и вздохнул.       — Пока так же, как и прежде.       — То есть, никак, — резюмировал Тед и вернулся к ответу.       — Дай время, Тед. Я и сам искал ее, ты же знаешь. Но так и не нашел. Мои ищейки пробуют копнуть глубже, но… Пока нигде, ни в одном городе не всплывало ни ее имени, ни кого-то похожего по внешности.       — Да я не тороплю, — обронил Тед. — Так, поинтересовался…       После их ссоры на Грозовом Вале Тед долго просил у друга прощения за свои слова. И после разговора они условились, что Зак снова направит своих ищеек на поиски пропавшей Джии. Ведь именно этим славилась его фамилия — склонностью найти что угодно и кого угодно. В любой точке Тверди. У Зака был невероятный нюх на подобные вещи, а также на людей, похожих на него. На том он славу и построил несмотря на низкое происхождение.       — Я и сам бы очень хотел отыскать ее. Даже просто узнать, что с ней стало. Было бы легче, чем пребывать в неведении, — тихо сказал Зак и отбросил длинные волосы, собранные в хвост, за спину. — Но дело это непростое.       — Есть ли вести из дома? — спросил Тед, переводя тему.       — Да что там дома, как обычно все, — фыркнул Зак и насупился. — Люсьен пьет, не просыхая, Ада целыми днями бездельничает и транжирит мои деньги…       Тед бросил на Зака взгляд — он по-прежнему отца с сестрой называл только по имени.       — Ты не очень-то хочешь к ним возвращаться, я погляжу, — тихо произнес он.       — Отчего же я тут с тобой торчу, по-твоему? — грустно хмыкнул Зак и замолчал.       А Тед напряженно ждал. Зак редко заговаривал о домочадцах. О матери так и вовсе не вспоминал. Обычно лишь отмахивался шутливо. А Тед не решался давить. Хоть и видел, как меняется лицо друга от одного упоминания. Единственное, что Зак ему поведал в далеком прошлом — что мама умерла. Но как и от чего — распространяться не захотел.       — Я так хотел их найти… — выдохнул печально Зак после продолжительного молчания. — Собрать воедино нашу развалившуюся семью… Но что толку? Они мне никогда родными не были. — Он уставился в окно. Поднял со стола нож для писем и принялся вертеть его в пальцах. — Я никому этого прежде не рассказывал, но… — Зак прикрыл на миг веки, будто собирался с духом. Тед же отложил письмо и полностью обратил внимание к другу. — Мать… продала меня за пару ксинтов в порт Сердинии, чтобы было за что прокормить Аду и купить пойло Люсьену. Я все надеялся, что она от безысходности… — совсем тихо и надломленно проговорил он.       Сердце Теда сжалось от обиды и боли. Страшно представить, что чувствуешь, когда самые родные и близкие не просто отворачиваются, но и… поступают вот так.       — Быть может, так и было, — сказал Тед, желая хоть как-то поддержать. — Ее ведь уже не спросишь.       — В этом ты прав, — кивнул Зак. — Я бы о многом хотел ее спросить, но… — обреченно покачал он головой, но мысль так и не докончил. — Она пыталась заботиться о дочери и пропойце-муже. Да только они о ней позаботиться не захотели, — зло выплюнул он. — Она умерла вскоре после нашего расставания от какой-то банальной простуды. Сгорела от жара. А эти… — скривился Зак, — даже пальцем не шевельнули. Даже не похоронили, как полагается. — Зак тяжело выдохнул. Тед положил ладонь ему на плечо. — «Здесь тебе будет лучше, чем с нами» — последнее, что она мне сказала. Может, и правда уберегла этим в своей странной манере от постоянных побоев… Аду-то Люсьен не трогал, только меня метелил.       — Мне так жаль, Зак, — искренне прошептал Тед. — А ты… Помнишь ее? — тихо спросил через время, и Зак коротко на него взглянул.       — Немного, — пожал он плечами. — Помню, что у нее были очень сухие и теплые руки, — задумчиво проговорил он. — Мозолистые такие, знаешь. Она всегда меня по голове гладила перед сном. И рассказывала какие-то истории, каждый вечер разные. На ходу выдумывала, — потеплел Зак. — Еще помню, что брала меня с собой на работу — когда в поля, когда в порты, а когда в постоялые дворы. Я сидел в крошечной прихожей, рисовал угольком на клочке бумаги и слушал, как она удовлетворяла клиентов, — на лице Зака пролегла тень. — Она за любую работу хваталась, ведь Люсьен трудиться не хотел. Еще помню, что глаза у нее были синие-синие, как небо. А волосы — золотистые, как те колосья на полях. И улыбка добрая.       — Хорошо, что ты сохранил эти воспоминания, — тихо произнес Тед.       — Некоторые предпочел бы стереть… — вздохнул Зак. — И собрал я эту шайку-лейку в память о ней, — пробормотал он задумчиво. — Они ведь ей были дороги. Надеялся, что жизнь в достатке их изменит. Да хрен там. Сам на себя ярмо взвалил. И в собственный дом теперь не хочу возвращаться. Да и, честно сказать, — печально хмыкнул Зак и обернулся на портрет Саймона. — Здесь всегда был мой дом. А вы с дядей Саймоном — семьей…       Теду вновь больно и совестно стало от тех злых слов, что он сказал тогда, на Вале.       — Зак, прости меня, — тихо произнес он. — Клянусь, я не имел в виду ничего из того, что…       — Я знаю, Тедди, — перебил его Зак и хлопнул по плечу. — Все в порядке.       — Ты и вправду мой брат. Пусть не по крови… Но роднее тебя у меня нет никого, — искренне сказал Тед.       — Спасибо, Тед, — кивнул Зак. Прикрыл веки и стремительно заключил в гиноровы объятия. — У меня тоже никого нет роднее. — Тед стиснул друга в ответ, и тот отстранился. Присел на корточки, глядя на портреты. — Правильно, что ты вернул их на место. Давно пора.       — Слушай, — начал неуверенно Тед, скосив глаза на изображения. — А мою маму ты помнишь?..       Зак удивленно вскинул брови и уставился на Теда так, будто у него вторая голова выросла.       — Да. А ты?.. — боязно спросил. Тед отрицательно мотнул головой и вздохнул.       — Очень смутные обрывки каких-то событий. Не могу понять, почему. Я ведь был довольно взрослым, когда ее не стало. И это было сильно до того, как… — Тед посмотрел на изодранную раму, в которой покоился портрет Терезы.       — Вряд ли это связано с твоей покойной женушкой. Хотя… — Зак задумчиво пожевал нижнюю губу, блуждая отрешенным взглядом по стенам. — Как знать.       — Ты можешь мне что-то рассказать? — попросил Тед, чуть отодвинув стул, чтобы оказаться с Заком лицом к лицу.       — Я на самом деле не часто с ней пересекался, — нахмурился Зак. — Леди Фелисия со мной не занималась. И, по правде сказать, у меня всегда было ощущение, что я ей не нравлюсь, — потупился Зак. Тед заинтересованно приподнял бровь.       — Почему ты так решил?       — Она чаще всего уходила, когда я появлялся в поле ее зрения, — пожал плечами Зак. — Ты не подумай, она и слова дурного мне не сказала, — спохватился Зак. — Наоборот — хвалила за достижения, порой интересовалась моей жизнью. Но… было это крайне редко. Чаще она избегала меня. И… — Зак замялся, еще более нервно перебрасывая лезвие между пальцев. Тед терпеливо ждал. — Бывало, заговорит со мной, слушает с интересом, улыбается… И вдруг начинает плакать. Я никогда не понимал, чем так ее расстраивал.       — Не думаю, что дело было в тебе, — тихо проговорил Тед, размышляя, отчего его мать могла так странно себя вести.       По тому, что он помнил, и что рассказывали другие, мама была невероятно доброй души человеком. Светлой и ласковой ко всем, будь то лорд или селянин. И как-то теперь не вязалась эта характеристика с отношением к Заку.       — Честно — не знаю, — произнес Зак. — Это вряд ли то, что ты хотел услышать… — протянул виновато, но Тед перебил:       — Спасибо, что поделился. Для меня каждая крупинка информации о моем прошлом на вес золота, ты же знаешь, — улыбнулся Тед, похлопав Зака по руке.       — Мне просто кажется, твоей маме больно было от моего присутствия, — помявшись в неуверенности, продолжил Зак. — Дядя Саймон ко мне как к родному относился. Нашел, возможно, отдушину…       — О чем ты? — нахмурился Тед.       — Я, когда маленький был, случайно подслушал их ссору, — неловко отвел глаза Зак. — Они ведь детей еще хотели, но Боги их больше не благословили. Леди Фелисия потеряла ребенка на позднем сроке, они оба горевали по этому поводу. А потом… Дядя Саймон стал ко мне более внимательным. И во время той ссоры она упрекнула его в этом.       — Мама ведь и умерла при родах, — кивнул хмуро Тед. — Настолько хотела еще одного малыша, что пошла на риск, хотя лекари говорили, что это опасно. И в итоге… Ни ее, ни ребенка спасти не удалось.       — Да, в том и дело. Дядя Саймон волновался о ее здоровье, не хотел подвергать опасности. Но она из-за этого только сердилась, — печально сказал Зак. — Последние годы их брака были довольно напряженными, мы с тобой это ощущали очень отчетливо. Атмосфера дома была такая… Словно на жаровне. Чуть что — пламя и искры.       Зак взглянул на Теда, и тот задумчиво кивнул. И задался целью разузнать об этом побольше. Что за норейна пробежала между родителями? И как к этому причастен Зак?..

✧ ✧ ✧

      Оказавшись, наконец, в своих покоях, Тед сбросил с себя одежду и с огромным удовольствием искупался. Отметил после в зеркале количество синяков, усеявших ребра, и недовольно поморщился. Шрамы, конечно, украшают мужчину, но вид имеют непрезентабельный, как ни крути.       Фыркнув, Тед оделся в свободные штаны и свежую рубаху, после чего причесался. Пока подбрасывал поленья в камин и принимал ужин, заботливо собранный Нэн, внутренне трепетал от легкого волнения и предвкушения. Учитывая вчерашнюю ошибку, он дал Виктору указание не беспокоить до самого утра. И, как только запер дверь, услышал стук с противоположной стороны. В груди заискрилась бурлящая радость, и Тед помчал открывать.       Стоило Реджине переступить порог, Тед заключил ее в объятия и с шумом вдохнул аромат волос.       — Привет, — бархатно прошептал он и заглянул ей в лицо.       — Здравствуй, — выдохнула она и закусила губу, пряча улыбку.       Тед склонился и сделал то, о чем мечтал весь этот моров день — нежно приник к этим не дающим покоя губам. От закруживших в вихре ощущений комната покачнулась, а из гортани вырвался глухой стон.       Тед и не представлял прежде, что можно так сильно соскучиться по кому-то за каких-то полдня. Будто они не виделись вечность. Реджина отвечала все напористее, и ее прохладные пальцы путались в его чуть влажных волосах. Поглаживали шею, отчего мурашки бежали вдоль позвоночника. Ласкали напряженные после длинного дня плечи.       Тед млел под ее касаниями и с каждым мигом все больше углублял поцелуй. Позволял рукам блуждать под плащом, стискивать талию, поглаживать бедра, возвращаться к спине, дурея от того, что под платьем снова ничегошеньки нет. Реджина тихо всхлипнула, прижимаясь к нему всем телом. Дышать становилось все сложнее. Желание бурлило в венах, проносилось пламенем по телу. И, судя по реакциям Реджины, не только его.       Тед насилу остановился и уткнулся своим лбом в ее, блаженно улыбаясь.       — Если мы так продолжим дальше, ужин остынет, — хрипло прошептал он и чмокнул кончик совершенно потрясающего носа. Реджина в ответ хмыкнула и расшнуровала завязки плаща.       Тед принял верхнюю одежду и повесил ее на вешалку. Притянул Реджину за талию и провел к шкурам, на которых они минувшей ночью трапезничали — там на широком разносе на ножках уже ожидали и дымящиеся блюда, и вино в бокалах.       — Романтический ужин, а не спешный перекус между делом? — хитро улыбнулась она и изящно, с грацией настоящей леди опустилась на пол.       Тед сел напротив, упершись локтем в согнутое колено, и подал ей бокал.       — Решил, что так будет правильнее. Почти что свидание, — хмыкнул он и отпил вина после того, как отсалютовал ей.       — Отчего же «почти»? — повела плечом она. — Свидание и есть.       — Тогда позвольте за вами поухаживать, — произнес Тед и принялся набрасывать на тарелку Реджины всего понемногу — сезонное жаркое, соления, сыр, печеную свеклу и тушеную спаржу, свежий хлеб.       — Я столько не съем, — рассмеялась она, когда Тед потянулся к миске с рыбными котлетами.       — Да ладно, ты сначала попробуй, — ответил Тед, наполняя теперь свою тарелку. — От стряпни Нэн просто невозможно оторваться.       — Охотно верю, но не хочу после трапезы лежать неспособным пошевелиться шариком, — хихикнула Реджина, отправляя в рот кусочек сыра.       — Это тебе не грозит. Хочешь или нет, а я тебя расшевелю, — подмигнул Тед и откусил котлету, едва не застонав от удовольствия. Как же вкусно!       Реджина улыбалась, наблюдая за ним, и крайне медленно, в отличие от оголодавшего за день Теда, пережевывала пищу.       — Что? — усмехнулся он, запивая еду вином.       — Рада видеть твой проснувшийся аппетит, — мечтательно протянула она. — Люблю, когда ты ешь с охотой. Такой увлеченный и милый.       Тед представил свой вид и то, как он совсем не по нормам этикета уминал за обе щеки, и едва не подавился добротным куском хлеба от желания рассмеяться.       — Это одновременно самый приятный и самый странный комплимент из всех, что я когда-либо слышал в свой адрес, — пробормотал он с набитым ртом. — Я тебя обязательно с Нэн познакомлю, вы найдете общий язык.       — Обязательно, — тепло ответила Реджина. — А тебе их часто делали? Комплименты? — приподняла бровь она и манерно откусила половинку спаржи.       — Доводилось слышать, — хмыкнул Тед. — А что?       — Да так, — склонила голову набок Реджина. — Просто любопытно, — с деланным безразличием отозвалась она, но в изумруде взгляда заплясали не самые добрые искорки.       — Я как-никак лорд с приличным положением в обществе, — обронил Тед, прикидывая, чем вызвана такая реакция. — Был им, по крайней мере. Так что… Вряд ли дамы делали комплименты мне, скорее — моему состоянию, — фыркнул он и отправил в рот полную ложку жаркого. Реджина смягчилась и закатила глаза.       — Не дури, — отмахнулась она. — Ты — потрясающе красивый, добрый, умный и благородный мужчина, так что, если что и хвалили, то явно не состояние, — серьезно произнесла она.       — А еще я мило и увлеченно ем, ну как тут устоять, — прищурился Тед, и теперь уже прыснула Реджина, едва не расплескав вино, которое отпила.       Несмотря на шутливый тон, Теду безумно приятно стало от слов Реджины и того искрящегося теплого взгляда, с каким она за ним наблюдала.       — Вот именно! — ответила она, отсмеявшись, и взялась за печеную свеклу, посыпанную брынзой. А Тед мимолетно подмечал, каким блюдам она отдает предпочтение. — Уверена, увидь те дамы то, что сейчас наблюдаю я, попадали бы в обморок от восторга.       — Ты просто прелесть, — улыбнулся Тед. — Но такое зрелище слишком интимное, и оно только для тебя, — понизил голос он.       — Очень рада, — сверкнула глазами Реджина. — Таким зрелищем, как и таким потрясающим мужчиной, я делиться ни с кем не намерена.       — Потрясающий мужчина тоже против, чтобы его с кем-то делили, — закивал Тед, с хрустом пережевывая огурец, и под тихий смех Реджины потянулся за новым куском хлеба. И как Нэн печет его таким вкусным?..       — Мне вот все интересно, — протянула Реджина, глядя на Теда поверх бокала. — Что за сумеречные черти тебя сегодня покусали? В тренировочной?       Тед тяжело вздохнул и отпил вино.       — Мы с Мерилом никогда не ладили, но сегодня он перешел все границы, — помрачнел Тед и бросил на озадаченную Реджину короткий взгляд.       От одной мысли, что эта похотливая сволочь протянет к ней свои грязные ручищи, хотелось вернуться назад во времени и избить его похлеще.       — А подробнее? — осторожно спросила Реджина и все же попробовала котлету. — Я наблюдала за вами, и закипал ты долго, все время разговора.       — Я должен ему денег, — начал Тед, откинувшись на вытянутую сзади руку. — И он прибыл мне об этом напомнить. Но после, когда увидел тебя… — Тед покосился на Реджину, и она замерла, не донеся до рта кусочек мяса из жаркого. — Предложил списать долг и не насчитывать пеню в обмен на… кое-что.       — И на что же? — хмуро спросила Реджина.       — На тебя, — едва не прорычал Тед. Глаза Реджины округлились. Сначала от удивления, а потом — от возмущения.       — В каком это смысле? — неверяще хмыкнула она.       — В прямом, — буркнул Тед. — Он хочет тебя, и сказал, если я прикажу тебе лечь к нему в постель — простит мой долг.       — Он собирался меня купить?! — воскликнула Реджина и так резко выпрямилась, что зацепила коленом разнос, и тарелки на нем боязливо задрожали.       — Теперь понимаешь, почему я инициировал «дружеский поединок»?       — Вполне, — проворчала Реджина, залпом допивая содержимое бокала.       — Вот именно, — бросил Тед и ощутил, что наелся. Выдохнул и мимолетно погладил пусть все еще запавший, но хотя бы сытый живот.       — Нужно было мне тогда, в порту, свою угрозу в жизнь воплотить, — процедила Реджина сквозь зубы. — И при встрече я обязательно так и сделаю.       — Я тебя опережу, — сказал Тед. — Пусть только явится на порог…       — Сильно он тебя?.. — теперь с беспокойством спросила Реджина.       — Я его сильнее, — самодовольно хмыкнул Тед. И добавил, увидев недоверие в прищуренном взоре: — Правда, со мной все в порядке. Так, пара синяков.       — Уверен? — протянула она и приподнялась на коленях, подобрав юбки. — Я думаю, все же стоит тебя осмотреть.       Реджина медленно обогнула разнос и приблизилась к Теду, отчего он тяжело сглотнул.       — Я совсем не против, чтобы ты осмотрела меня… — «В разных местах» — пронеслась крамольная мысль, но озвучивать Тед ее не стал. Хотя было подозрение, что она написана на его физиономии.       Реджина подобралась вплотную и осторожно опустилась рядом сбоку, лицом к Теду. Согнула ноги в коленях, да так, что задранная ткань платья скользнула к бедрам, оголив ноги. Подцепила верхнюю пуговицу рубашки Теда и хитро прищурилась.       — Так ты… За меня с ним подрался? Отстаивал мою честь? — прошептала, мучительно медленно расстегивая одежду.       — Разумеется, — выдохнул взбудораженный Тед. — Сделал бы это раньше и без предлога, если бы не толпа зевак и необходимость держать нас… в секрете.       Он опустил ладонь на тонкую лодыжку и медленно стал поглаживать, не прерывая зрительного контакта. Пробирался все выше и выше, расчерчивая ленивые круги большим пальцем на покрывшейся мурашками коже. Реджина коротко выдохнула от его действий и подцепила третью пуговицу. Склонилась ниже.       — Представляю, насколько тебе сложно было держать себя в руках, — горячо прошептала на ухо, отчего Теда прошибла дрожь.       Его рука уже скрылась под юбкой и широкими мазками ласкала внутреннюю поверхность бедра, пока Реджина расправлялась с рубашкой, часто дыша, как и сам Тед.       — Примерно так же, как и сейчас, — прохрипел он и скользнул дальше, ощутив горячую влагу между ног.       Реджина коротко всхлипнула и прикрыла на миг веки. Рванула петлю на рубашке так, что несчастная пуговица сама из нее выскользнула.       — Ты же знаешь, что я и сама могу за себя постоять? — прошептала, устремив на Теда осоловевший взгляд. — Мог бы проигнорировать или согласиться, той сволочи все равно ничего бы не досталось.       — Не-ет, — мотнул головой Тед, кружа вокруг клитора. Реджина прогнулась в пояснице и чуть сомкнула колени. — Я скорее натяну его глаз на задницу, чем произнесу эти мерзкие слова, — прорычал он. — Я знаю, что ты сильная и в помощи не нуждаешься, но это не мешает мне желать тебя защитить. Пусть и от несбыточных мечтаний похотливого мудака.       Реджина, прожигая вспыхнувшим пламенем взором, потянула на себя, и Тед нашел ее полураскрытые губы. Скользнул по ним языком, сорвав короткий стон, и проник им в рот вместе с пальцами, что погрузились в узкий жар влагалища.       Хныкнув через нос, Реджина расправилась с остатками пуговиц и провела ладонью по напряженному животу, прежде чем метнуться к завязкам штанов. Развела ноги шире, раскрываясь перед Тедом, и не переставала медленно, смазано целовать.       Разговор явно себя исчерпал, ведь Тед, дуреющий от накрывшего подобно волнам в шторм желания, не мог уже собрать ни связные мысли, ни тем более слова. Размеренно двигая пальцами, хлюпающими от смазки, он помогал Реджине избавить себя от лишней одежды и со стоном замер, когда ее ладонь обхватила напряженный член.       Реджина невесомо пробежалась по всей длине, нежно огладила головку и принялась двигать рукой в такт движений Теда внутри нее. Подставлялась под ласки, изгибалась дугой, не прекращая свою пытку. Тед запрокинул голову, шипя сквозь сцепленные зубы.       — Я соскучилась, — обронила Реджина и приподнялась. Пальцы выскользнули из нее. Перекинула ногу через Теда и замерла, глядя прямо и уверенно. — Хочу ощутить тебя в себе.       Тед не успел ответить, только тяжело сглотнул, как Реджина уже медленно опустилась на член. Приняла в себя полностью с тихим стоном облегчения. Тед обхватил бедра под юбкой и толкнулся в нее. Одно на двоих дыхание, прорезанное хриплыми звуками, смешалось и сбилось, когда Реджина начала двигаться. Тягуче, размеренно, не спеша.       — Ты даже не представляешь, как соскучился я, — сипло выдохнул он, сжимая ее в объятиях.       Тед подстроился под ритм и высвободил одну руку — скользнул ею вверх по спине, одновременно покрывая поцелуями шею и ключицы. Подцепил ткань платья на плече и потянул вниз — Реджина помогла и выскользнула из одежды. Тед сместил ласку и бережно оголил грудь. Принялся нежно сжимать ее и поигрывать соском, сходя с ума от нарастающего с каждым плавным движением наслаждения. Взгляд зацепился за поблескивающую в свете камина подвеску, — его подарок, — и нутро затопило теплом. Тед поддел его пальцем и поцеловал кожу рядом с инкрустированным изумрудом листиком.       — Хочу, чтобы сегодня на тебе было только это, — прошептал на ухо, и по Реджине пробежали мурашки. Она одобрительно всхлипнула и пригвоздила к месту полным желания поплывшим взглядом.       Тед послабил завязки платья и потянул вверх вместе с нижней сорочкой. Снимать его через голову — та еще задача, но Реджина посильно помогала, не прекращая мягких движений, и вскоре облако ткани отлетело в сторону. Тед сбросил с себя рубашку и прижал Реджину к груди, млея от соприкосновения кожи к коже. Покрывая поцелуями плечи, Тед дернул за ленту в косе и принялся расплетать ее. Когда локоны заструились по плечам, запустил пальцы в волосы и врезался настойчивым поцелуем в губы. Уложил Реджину на шкуры и толкнулся глубже, отчего она выгнулась в спине и протяжно застонала. Обхватила руками и ногами и резко перевернула их, оказавшись сверху. Тед шумно втянул воздух от полноты ощущений и прикрыл на миг веки. Но, стоило Реджине начать распрямляться, чтобы сесть, душа ухнула в пятки из-за гадкой ассоциации, которую подкинуло сознание. Тед схватил Реджину за предплечья и широко распахнул глаза.       — Нет!.. — выдохнул испуганно. — Так не надо.       В груди зашевелился страх вперемешку с отвращением. И это совсем не то, что он хотел испытывать в объятиях любимой.       Реджина растерянно моргнула и легла обратно. Погладила скулу и оставила на ней короткий поцелуй.       — А так?.. — шепнула на ухо.       — Так… Хорошо, — ответил Тед дрогнувшим голосом и жадно приник к ее губам, желая стереть мерзкий мелькнувший в сознании образ.       Снова подмял Реджину под себя, не прекращая целовать. Вышел и резко, даже грубо, вошел на всю длину. Реджина вздрогнула и вскрикнула. Тед замер, глядя на нее с опаской.       — Еще, — выдохнула она, и Тед повторил, наблюдая, как закатывались ее зрачки от удовольствия. — Еще…       Тед набрал темп, понимая, что долго так не выдержит. Но отчаянно хотел забыться. Выветрить из головы то, что там осело горьким пеплом. Запечатлеть Реджину, дарящую блаженство и покой. Она напряглась, задрожала всем телом и вцепилась ногтями в спину Теда. Еще немного. Пара движений…       Реджина всхлипнула и застонала, и от ощущений сокращающихся вокруг члена мышц Тед кончил следом.       — Реджина… — прохрипел он на ухо и рухнул на нее — руки не держали. — Люблю тебя… Так люблю…       Реджина обвила его шею и принялась перебирать взмокшие волосы.       — И я тебя люблю, — промурлыкала она. А Тед сгреб ее в охапку и слушал грохот ее сердца, восстанавливая дыхание.       Через какое-то время осознав, что давит на Реджину всем весом, Тед перекатился на спину и притянул к себе. Она прильнула к боку, обняла за талию и уложила голову на плечо, переплетя свою ногу с его. Ласково поглаживала, все еще тяжело дыша, и вырисовывала витиеватые узоры на ребрах.       — А говорил — пара синяков, — проворчала Реджина, очерчивая край одного из них. — Обманщик.       — Я не уточнял, в чем пары посчитал, — тихо рассмеялся Тед и коротко взглянул на любимую. — Я в порядке, правда.       Реджина потянулась к нему и ласково поцеловала, опершись на локоть. Приласкала щеку и очень внимательно всмотрелась в глаза.       — Что? — слабо улыбнулся Тед.       — Хочу кое-что спросить, — тихо сказала она. — Но боюсь тебя потревожить.       — Спрашивай, — сказал Тед, поглаживая ее бедро. — Не хочу, чтобы у нас были секреты друг от друга.       Реджина умостилась подбородком на его груди, подставив под него кулак так, чтобы видеть лицо.       — Когда я захотела оседлать тебя… ты не позволил. Почему? — едва слышно спросила она. Теодор вздохнул и взлохматил волосы. — Если не хочешь говорить…       — Думаю, ты знаешь, — перебил он, — что я был женат. — Реджина утвердительно кивнула. — Но женился я не по любви. И даже не столько по расчету, сколько… — Тед запнулся и сглотнул. Реджина же вся обратилась в напряженное внимание. — От безвыходности. Они захватили в плен моего отца и угрожали, что если я не женюсь, они его убьют. Жениться мне все же пришлось, хоть и отца я больше не видел, ведь Тереза меня чем-то опоила. Оттого и провалы в памяти. — Реджина вздрогнула и прижалась теснее. Тед крепче ее обнял. — И… Та немногая мерзость, которую я помню… — Тед поморщился, уставившись невидящим взглядом в пространство. Не хотел показаться слабым в глазах Реджины, но в то же время желал быть честным с ней. А потому, сцепив челюсти, все же продолжил: — Она брала меня силой. Звучит глупо, но, — горько хмыкнул он, ощущая, как Реджину прошибает дрожь, — она вливала в меня какое-то зелье, и… Всегда была сверху. Только в такой позиции. Пусть я почти ничего не соображал, но эти унижение и отвращение не прочувствовать было сложно. — Реджина всхлипнула, а Тед мотнул головой, прогоняя наплывающий туман тех воспоминаний, что выковырял из памяти Чернорукий. — С тобой я не хочу этого ощущать. И сам до этого дня не думал, что это может так не вовремя всплыть…       — Прости, — просипела Реджина, и на коже расплескалась оброненная ею слеза. — Прости, Тед… — уткнулась она лбом в изгиб шеи.       — Все в порядке, — прошептал он, прижимая ее к себе и поглаживая спину. — Ты ведь не знала.       Реджина вздрогнула на этих словах и затряслась сильнее. Слезы заливали грудь, щекотно скатывались по шее, и все, что мог делать Тед — лишь прижимать ее к себе и ласкать, давая выплакаться.       — Если бы она была жива, — подала глухой голос Реджина через время, все еще дрожа, — я бы убила ее голыми руками. За все, что она с тобой сделала…       — Если бы только со мной, — с горечью отозвался Тед. — Но у меня тоже есть такое желание, — выдохнул он.       — От чего она умерла? — спросила Реджина, удобнее устраиваясь в объятии.       — От болезни сконала, — безразлично бросил Тед. — Так Аврелий сказал. А я подробностями не задавался.       Тед выдохнул напряжение. От сказанного будто с плеч свалился тяжкий груз. Тед поглаживал спину Реджины, с нажимом проводил вдоль лопаток. И нащупал там длинную борозду шрама, о котором хотел узнать больше этим утром.       — Можно встречный вопрос? — тихо поинтересовался он. Реджина кивнула.       — Откровенность за откровенность? — хмыкнула она, утирая щеки.       — Вроде того, — улыбнулся Тед. — Если не захочешь отвечать, я пойму. И не стану давить.       — Хорошо, — сказала она, и Тед нежно перехватил блуждающую по его ребрам ладонь.       Приподнял выше, поцеловал костяшки и провел по следу на запястье. Реджина напряглась.       — Откуда это? — спросил он, бережно поглаживая шрам. — И это… — провел он вдоль позвоночника.       Реджина коротко выдохнула. Молча разглядывала свое запястье, будто видела впервые. Тед не торопил, прислушиваясь к ее размеренному сердцебиению.       — Это, — наконец произнесла она, — от кандалов. Они были вмурованы в потолок, и я… висела на них. От этого кожа стиралась, и остались шрамы.       Тед понимал и раньше, от чего могли остаться такие следы, и тем не менее сейчас его прошибал ужас. В особенности от отстраненного тона Реджины.       — А на спине, — повела она плечом, — от плети.       — Кто это с тобой сделал? — прорычал Тед и обнял обеими руками, будто хотел защитить от призраков прошлого.       — Одна… Леди, — выплюнула Реджина, и ее ладонь сжалась в кулак.       — Ты скажешь мне ее имя? — спросил Тед.       — Нет, — выдохнула она. — Нет в этом смысла. Это дела давно минувших лет.       Тед проскрипел зубами, но проглотил желание выспросить имя этого дома. Пока что.       — За что она так с тобой? — вместо этого обронил он.       — Она решила, что я воровка, — медленно, растягивая слова, ответила Реджина. — Я сама виновата. Хоть ничего и не крала, но пролезла ночью в ее покои…       — Зачем?..       — Чтобы забрать то, что она отняла у меня. Кое-что… очень важное. Самое ценное в моей жизни.       — Удалось? — тихо спросил Тед после затянувшейся паузы.       Реджина приподнялась на локте и отрешенно взглянула на него, будто сейчас была не здесь, а там, в своих кошмарах. Она погладила скулу Теда и отрицательно мотнула головой.       — Нет. Она это… Сломала. И оставила себе. А меня бросила в темницу. Приковала и била плетью, желая узнать, что мне известно. А потом… — блестящий изумрудный взор переливался перламутром в пламени свечей, и казалось, совсем остекленел. По щеке скатилась одинокая слеза. — Я сбежала. Конец истории.       Реджина моргнула и будто вернулась в действительность. Вновь уложила голову на грудь и обняла.       — Прости, что разбередил рану, — прошептал Тед.       — Ничего, — отозвалась она. — Ты имеешь право знать.       — Никаких тайн? — тихо спросил Тед, поглаживая напряженную девичью спину.       — Никаких тайн, — глухо отозвалась Реджина, не поднимая глаз.       Камин догорал, его пламя становилось все тусклее и тише. Теодор пялился в потолок, ощущая под боком тепло и дыхание, что становилось все более глубоким. Размышлял. Злился. Негодовал. Реджине довелось пережить подобный ужас только из-за чьих-то самодурства и жестокости! И Тед вознамерился выяснить, кто это был. Наказать. Если не по закону, то по личным причинам. Пусть Реджина не вдавалась в подробности, что и понятно, учитывая болезненность воспоминаний, но и услышанного достаточно, чтобы возненавидеть женщину, позволившую себе причинить Реджине боль. Да и женщина ли это? Настоящее чудовище в юбке. И вряд ли она ограничилась Реджиной. Сколькие еще пострадали от ее рук? Или могут страдать прямо сейчас?       Тед все гадал, кто это мог быть, перебирая в памяти все дома Тверди, которые знал наизусть. В особенности те, что ближе к Сибекпорту. И почувствовал, что Реджина совсем расслабилась и засопела. Но вскоре вздрогнула во сне, напряглась и нахмурилась.       Тед осторожно взглянул на нее и поцеловал в макушку — она слабо заерзала.       — Давай переберемся в постель, — тихо предложил он, когда Реджина распахнула ресницы, и она растерянно кивнула. Попыталась сесть, но Тед, еще не разомлевший ото сна, справился куда быстрее и подхватил ее на руки.       — Не надо, — вяло запротестовала Реджина. — Я тяжелая, а твоя спина слишком часто встречалась сегодня с полом в тренировочной…       Тед разомлел от ее заботы и, казалось, вот-вот расплавится от переполняющих нутро эмоций.       — С моей спиной все в порядке, — ласково прошептал он и уложил Реджину в кровать. — А ты совсем не тяжелая. — Он чмокнул ее в щеку и укрыл одеялом.       — Ты куда? — спохватилась Реджина, вцепившись в предплечье Теда, когда он попытался встать. — Не уходи!..       — Поленьев в камин подброшу и вернусь, — улыбнулся он, и Реджина выдохнула. Устроилась на подушке, поглядывая на Теда с опаской. — Я от тебя никуда не денусь, не волнуйся.       Тед поворошил угли и раздул немного пламя. Убедился, что до утра оно не потухнет, и скользнул под одеяло. Реджина тут же приникла к нему. Он обнял ее и тихо спросил:       — Ты видела дурной сон?       — Угу, — протянула она. — Такое бывает, не обращай внимания…       — Я буду охранять твой покой, — прошептал Тед в макушку. — Отдыхай.       Реджина, внемлив его словам, скоро вновь погрузилась в дрему. Лицо ее разгладилось, дыхание выровнялось, а сердцебиение стало размереннее. Тед немного отстранился, и она сильнее стиснула объятие, будто не хотела его отпускать. Это вызвало улыбку, и нежность расплескалась за ребрами.       Тед рассматривал ее. Любовался мягкими чертами, и то и дело возвращался мыслями к неизвестной, что травмировала самое прекрасное создание на Тверди.       Реджина чуть повернулась, и локон упал на лоб. Защекотал нос, который она тут же сморщила. Тед осторожно завел за ухо нарушителя покоя и невесомо поцеловал плечо. Реджина сейчас казалась такой юной и беззащитной… И Тед ни за что не позволит больше причинить ей вред. Никому и никогда.       Сон к нему все не шел. Как ни пытался он погрузиться в дрему, ничего не выходило. В голове вихрились и сталкивались между собой разные мысли, грызущие нутро и раззадоривающие тревогу.       Пролежав подле Реджины по меньшей мере час, Тед вздохнул и решил чем-то себя занять. Натянул штаны, сел за стол и скривился от собственной дурости. В его постели сопит самая потрясающая на Тверди женщина, а он вместо того, чтобы уделять внимание ей, пусть и спящей, копошится в документах. Будто днем мало времени этому уделяет.       Когда свечи оплавились, а кости заломило от неудобного положения, Теодор потянулся и обернулся на кровать — Реджина свернулась калачиком и сгребла в охапку его подушку. Улыбка тронула губы, а сердце защемило от нежности. Словно ощутив касание пристального взгляда, Реджина зашевелилась и забавно поморщилась. Тед не сумел сдержать тихого смешка.       Как такая сильная, волевая, страстная и независимая женщина может быть столь милой и непосредственной?       — Но только во сне, — сам себе сказал Тед с улыбкой и покачал головой.       Вернул внимание к лежащим на столе документам и вздохнул. Непринужденное настроение, вызванное на короткий миг Реджиной, придавило весом проблемы, расписанной на нескольких листах. Двадцать пять тонн порченного зерна все еще ждали утилизации, и если тянуть и дальше с этим вопросом, к ним присоединится еще столько же из нового урожая.       Тед оперся лбом на руки и принялся пробегаться по строчкам с цифрами. В тысячный, пожалуй, раз. И, как и прежде, никак не находил удовлетворительного решения. Все, что можно было сделать, уже было сделано. Но эти остатки болтались мертвым грузом, и совершенно ничего не шло на ум. А нужно что-то придумать, и быстро. Желательно до Дня урожая.       Еще и тот болезненный факт, что, распорядись Тереза этим зерном по назначению и вовремя, можно было бы накормить много семей и заработать денег, резал воспаленное сознание, грозящее сорваться с положенного места и умчаться прочь от владельца.       — Тед?.. — послышался хриплый голос, и Тед обернулся.       Реджина села на кровати, сонно потирая глаза и зевая. От ее вида в груди расцвело искрящееся тепло.       — Разбудил? — тихо спросил он. — Прости, я старался не шуметь.       — Я замерзла, — немного капризно протянула Реджина, и Тед преисполнился восторгом от этой новой интонации. — Проснулась от холода. Хотела прижаться к тебе, чтоб согреться, но тебя рядом не оказалось.       — Не хотел тебя заморозить, — улыбнулся Тед и закусил губу, сдерживая смех. Реджина, потягивающаяся и взлохмачивающая и без того растрепанные волосы, выглядела очень комично.       Она сползла на пол, хмурясь и ворча что-то под нос, и замоталась в простынь, зябко ведя плечами. Покачиваясь из стороны в сторону, приблизилась к Теду и обняла со спины. Он обхватил обвившие шею предплечья и принялся растирать их — кожа и правда оказалась просто ледяной.       — Ты такой теплый, — блаженно прошептала она и потерлась своей щекой о его.       Пару минут назад Тед думал, что умилиться еще сильнее просто невозможно. Он был неправ.       — Грейся на здоровье, — проворковал он и прижал ее к себе сильнее.       — Почему не спишь? — спросила она и чмокнула скулу. — Еще же вроде ночь.       — Да, еще ночь, — согласился Тед и вернул поцелуй. — Не мог заснуть, решил немного поработать.       — Ты целыми днями работаешь, — пробормотала Реджина и с неприязнью покосилась на разбросанные по столу бумаги. — Неужели это не может подождать до утра?       — Увы, этот вопрос меня донимает в любое время суток, — вздохнул Тед. — И он лишь один из немногих.       — Расскажешь? — спросила Реджина, подавив зевок. — Может, вместе что-то придумаем.       — Милая, тебе нужно поспать, — усмехнулся Тед, поглядев на ее заспанную моську.       — Если не спишь ты, то и я не буду. Твои проблемы — это и мои проблемы тоже, — упрямо сказала она. Обогнула Теда и плюхнулась к нему на колени, поддерживая простынь у груди. Подняла один из листов и попыталась вчитаться. — Что тут у нас? — поинтересовалась с деловым видом. И, когда ответа не последовало, выжидающе приподняла бровь.       Теодор смотрел на нее со смесью ошеломления, трепета и благодарности. Проглотив подкативший к горлу ком, кашлянул и чуть склонился вперед.       — Ладно, — улыбнулся он. — Проблема в том, что у нас зерно испортилось, и его некуда деть. Все возможные способы утилизации уже пошли в ход, но остатков все еще слишком много. Они занимают все амбары, и свежий урожай хранить попросту негде, — пояснил он, указывая на цифры.       Реджина свела густые брови так, что они встретились на переносице, и закусила губу, задумавшись. Принялась пробегаться глазами по строкам и перебирать листы. Тед с интересом за ней наблюдал, поглаживая талию.       — А что, если… — начала она, вчитываясь в способы утилизации, — применить нестандартный подход?       — М-м-м? — недоуменно протянул Тед.       — Ну, вы с Виктором действуете практично, — проговорила она. — Но можно ведь подойти творчески. Главная цель — избавиться от излишков? — уточнила она. Тед кивнул. — Тогда можно пустить их на благо Дня урожая.       Теодор заинтересованно хмыкнул.       — Поясни, — протянул он.       — Декорации и чучела обычно делаются из соломы и дерева, так? — обернулась она на Теда с горящим взглядом. Он снова кивнул, начиная понимать, к чему она клонит. — Но можно использовать для этого зерно. Если склеить его при помощи, например, смолы, это будет довольно прочная конструкция. И символичная, к тому же. А часть можно сжечь на ритуальном костре вместо, или вместе, с чучелом, олицетворяющим неурожай.       Реджина выжидающе уставилась на Теда, у которого дар речи пропал от столь изящного и оригинального решения.       — А ведь если залить зерно смолой, горение остановится, как и все болезнетворные процессы, — пробормотал, наконец, он.       — Да, — кивнула Реджина. — И это будут просто декоративные изделия. Кстати, можно привлечь к этому и ремесленников, — добавила она задумчиво. — Предложить после праздника бесплатное сырье для работы. Для Края, славящегося зерновыми, такие сувениры могут стать едва ли не символом для приезжих. И неплохим источником дохода. Если удачно запустить слушок, — с усмешкой сказала она.       — Реджина, — выдохнул восторженно Тед. — Ты гений, не иначе!       Он стиснул ее в крепком объятии и уткнулся носом в волосы. Ее предложение одновременно и взбудоражило, и даровало облегчение.       — К тому же, — обнимая в ответ, продолжила она, — это куда экономнее, чем заготавливать древесину и остальное для обустройства ярмарки…       — Я тебя обожаю! — широко улыбнулся Тед и напористо врезался в губы поцелуем. Реджина со смешком ответила и теснее прижалась к груди, запустив пальцы в волосы.       — Еще бы ты меня не обожал, — хмыкнула она, потершись своим носом о его. — И кстати, — нахмурилась Реджина. — Сколько лет зерно лежит в амбарах?       Тед прикинул в уме, напрягая память.       — Года два как минимум. Точнее без Виктора не скажу.       — Виктор нам здесь сейчас не нужен, — поморщилась Реджина, и Тед тихо рассмеялся. — Но даже если и два года, то амбары лучше сжечь и построить новые.       — Почему ты так считаешь? — удивился Тед.       — Потому что болезни могли перекинуться на древесину, — проговорила Реджина. — И когда туда загрузят свежее зерно, оно быстро начнет портиться.       — Думаешь? — протянул Тед. — Мы думали, достаточно будет обработать доски и хорошо просушить перед погрузкой…       — Я не специалист в этом вопросе, — пожала плечами Реджина. — Но у нас с Лансом, сыном фермера, зашел разговор об этом на днях на рынке…       — Интересные ты ведешь беседы, — хмыкнул Тед. — Я подумаю об этом. Посоветуюсь с фермерами. Возможно, вынесу этот вопрос завтра на собрание. Стоит учесть такую вероятность.       Реджина игриво улыбнулась и лениво прислонилась к груди Теда. Коротко поцеловала и спросила:       — Мы разобрались с твоей проблемой?       — Более чем, — обронил Тед, утопая в изумрудных переливах ее томного взгляда из-под ресниц.       — Теперь, полагаю, можно вернуться к более приятному времяпровождению, — выдохнула она. Склонилась и невесомо поцеловала в шею. По Теду пробежала судорога и искрами отдалась в паху.       — Ты про сон? — насмешливо спросил он, запрокидывая голову, пока Реджина медленно опускалась ниже.       — Ну, если ты хочешь спать… — протянула она и отстранилась. Волосы рассыпались по плечам, и Реджина отпустила простынь — та медленно соскользнула с груди. Перекинула одну ногу через Теда и оказалась лицом к нему.       — Рядом с тобой я хочу чего угодно, только не спать, — проворчал Тед, пробираясь ладонями к бедрам, сокрытым слоями задравшейся ткани.       На губах Реджины заиграла довольная ухмылка. Проворные прохладные пальцы уже расстегивали штаны, и только от этой возни дыхание участилось.       — Значит, сон отменяется, — изрекла Реджина и медленно соскользнула на пол. Тед охнул и замер, загипнотизированный ее действиями. — К тому же, тебе, чтобы поспать, нужно как следует расслабиться. Позволь помочь с этим, — едва слышно произнесла она и облизнула губы, глядя снизу вверх, пока расправлялась с одеждой.       Тед сглотнул, когда она склонилась к паху, и не смог сдержать стона. Откинулся на спинку кресла и прикрыл веки от удовольствия. Он обязательно вернет ей должок, но сейчас… Кто он такой, чтобы что-то ей не позволить?..

Реджина

      Щеки коснулась что-то мягкое и теплое, и Реджина заерзала. Перевернулась на спину и лениво приоткрыла один глаз — ласковая улыбка Теда заполонила пробуждающееся сознание.       — Доброе утро, — отозвалась она и коснулась гладкой щеки. — Ты побрился?..       — Десять очков за внимательность, — хмыкнул Тед и демонстративно потерся своей скулой о ее.       — Поэтому встал в такую рань? — подавляя зевок, спросила Реджина. Внутренние часы просто вопили о том, что можно было бы еще поспать. — Ты прямо саботируешь отдых. Все мои старания прахом, — с лукавой полуулыбкой проворчала она, и Тед довольно прищурился.       — Твои старания даровали мне блаженный покой, — проворковал он и коротко чмокнул в висок. — Надеюсь, как и мои тебе.       Реджина закусила губу. Их ночные обмены «стараниями» ярко вспыхнули в памяти, отчего приятно заныл низ живота.       — Абсолютно, — кивнула она и потянулась. — Но полчасика я бы еще подремала.       — И я бы с удовольствием составил тебе компанию, но Виктор не дремлет, — усмехнулся Тед, и Реджина закатила глаза.       — Какой же до дотошного исполнительный у тебя помощник, — фыркнула она и приподнялась на локте. И только теперь заметила, что Тед уже полностью одет. — И почему я не слышала его стука? Вчера тебя поднимали так, что и в городе, наверное, слышали.       Тед рассмеялся и сгреб Реджину в охапку, отчего она разнежилась и прикрыла веки от удовольствия.       — Я сказал ему, что беспокоить меня можно только в случае потопа или пожара. Потому он был крайне деликатен.       — И что же из перечисленного произошло? — поинтересовалась Реджина, поглаживая талию Теда.       — Тут с какой стороны посмотреть, — замялся он. — Возможно, и то, и другое. — Реджина в непонимании нахмурилась и подняла взгляд. Тед улыбнулся и заправил ей за ухо локон. — Гости прибыли раньше срока. Нужно их поприветствовать и расположить.       — Не самые приятные гости?.. — с опаской протянула Реджина, учитывая его предыдущие слова.       — Скорее, непредсказуемые, — хмыкнул Тед, и от сердца немного отлегло. — Они хорошие люди. Благодаря им я сейчас здесь, с тобой, — добавил тише и прижался губами ко лбу Реджины. — Нужно проявить уважение и гостеприимство.       — Что же ты раньше меня не разбудил? — спохватилась Реджина и села ровнее. — Я ведь тебя задерживаю…       — Не задерживаешь, время еще есть, — тихо сказал Тед.       — И тем не менее, ты же одет, — буркнула Реджина и поднялась с постели. — Да еще и без бороды! — бросила через плечо, подхватывая со спинки стула нижнюю сорочку. — Среди гостей будут дамы, на которых стоит произвести впечатление?       — Пара дам будет, — подавил смешок Тед. — Но на них впечатление я уже произвел… Не самое лестное.       Реджина набросила сорочку и замерла, приподняв бровь.       — Мне стоит ревновать? — спросила она. Подняла с пола платье и спешно натянула его на себя.       — Ни в коем случае, — рассмеялся Тед и потер лицо ладонями. — Скорее, радоваться, что честь вытаскивать меня из запоя выпала не тебе.       — Что? — опешила Реджина и выронила расческу, которую не успела донести до волос.       — Я, кажется, упоминал, что был вусмерть пьяный…       — Но не говорил, что это было неодноразово! — воскликнула Реджина. — Да и… упоминал ты в момент, когда я была не в состоянии сфокусировать на этом внимание, — проворчала Реджина и продолжила приводить волосы в порядок. Но все равно внутренне вспыхнула от жарких воспоминаний.       — Меня подкосили новости от Виктора, — тихо сказал Тед. — Так что в замкнутом пространстве чужого судна алкоголь оказался единственным способом забыться. И я… немного увлекся.       Реджина резко обернулась, ощутив укол совести.       — Тед… — выдохнула растерянно она. Негодование быстро потухло от мысли о том, что это ее недальновидность довела Теда до такого состояния. И это ведь он не рассказывал подробностей…       — Все в порядке, — отмахнулся он и поднялся с постели. Подошел ближе и обнял со спины, уложив подбородок на плечо. — Главное, что с тобой все хорошо. И мы это уже обсуждали. А бороду я сбрил, потому что она меня раздражает, — бодрее добавил он. — И напоминает о не самых приятных вещах.       — Ладно, — выдохнула Реджина и погладила щеку Теда. — Я соскучилась по тебе без бороды, — улыбнулась примирительно.       — Я тоже, — хмыкнул Тед и поцеловал изгиб шеи. — Без нее потрясающий мужчина выглядит немного моложе.       Реджина тихо рассмеялась, уронив затылок на крепкое плечо.       — Ты прекрасен в любом виде, — сказала она. — А мне пора. Да и тебя как бы гости не заждались.       Тед постучал указательным пальцем по своей щеке, и Реджина обернулась к нему, отбросив заплетенную косу за спину. Потянулась, чтобы поцеловать, но Тед резво мотнул головой и встретил ее губы своими. Реджина улыбнулась и вернула ласку. Вдыхала, осязала и впитывала Теда перед разлукой на целый долгий день.       — Теперь точно пора, — прошептала она, насилу оторвавшись от любимых губ.       Тед кивнул и уткнулся своим лбом в ее. Затем помог надеть плащ и проводил до дверей террасы.       — До вечера? — спросил с надеждой. Реджина в ответ улыбнулась и уверенно кивнула.       — До вечера.       …Но ждать до вечера не пришлось. Едва Реджина переступила порог флигеля, суетящийся там Аврелий сунул ей мешок с позвякивающими в нем склянками и выпроводил обратно на холод.       — Отнеси милорду. Новое лекарство, — буркнул он и махнул руками для пущей убедительности.       — Зачем? — не поняла Реджина. — У него ведь есть еще…       — Это другое! — возмутился Аврелий. — Чтобы быстрее поправился и в форму пришел. Витамины и кое-что из моих фирменных настоек. Давай, поторопись, у нас куча дел! К Марике потом сходишь сверить рецепты нового снадобья, и Амине нужна твоя помощь. Скорее, дорогуша, время не терпит! — пробубнил Аврелий и вернулся к своему столу, на котором ворохом валялись пучки трав, баночек, порошков и еще мор пойми чего — из-за захламленности рабочего места и не разберешь.       Реджина пожала плечами, сдула упавшую на лоб прядь и двинулась обратно к замку.       — Могли бы и с вечера мне это вручить, — проворчала она, шурша гравием. — Будто не знали, куда я иду…       Решив, что Тед гостей уже встретил и должен вернуться к работе в Большом зале, Реджина дожидалась его там. Лакей на нее косился с подозрением и недовольством, но она не обращала на него никакого внимания. Витала мыслями далеко, трепеща от грядущей встречи после недолгого расставания.       До тех пор, пока не послышались приближающиеся шаги.       — Где же миледи? Думал, вы прибудете вместе… — обронил Тед, и топот ног заглушил окончание фразы.       — Мама осталась в порту, — прозвучал другой голос, и Реджина похолодела. Ведь голос этот она знала. — Ее не устроило, как ваши матросы швартовали ее судно, и она решила поучить их уму-разуму…       Сердце ухнуло в пятки, а разум лихорадочно пытался придумать опровержение возникшей догадке.       Нет, не догадке. Уверенности в личности человека, сопровождавшего Теда.       Но как?.. Почему?.. Не может быть!       Послышался смех Теда, и шаги стали ближе. Реджина замерла, боясь обернуться и убедиться. Но оклик вынудил отреагировать.       — Ре… Мисс Блер? Какими судьбами? — растерянно спросил Тед, и Реджина сглотнула. Крутанулась на каблуках и мазнула взглядом сначала по Теду, а потом по его гостю.       Почва ушла из-под ног окончательно.       Губы сами разомкнулись, но с них не слетело ни звука. Бешеный набат крови тарабанил в ушах и мешал расслышать то, о чем ее спросили. Изумрудная зелень глаз, таких же, как и у нее самой, прожигала насквозь, и Реджина потерялась в ней, не в силах даже вдохнуть.       Перед нею стоял отец. Постаревший, поседевший, осунувшийся… Растерянное «папа» так и норовило сорваться с кончика ставшего вмиг ватным языка, но Реджина его вовремя прикусила.       — Приятно познакомиться, мисс, — вплыл в затуманенное паникой сознание до боли родной голос, по которому Реджина так истосковалась. — Мы, случайно, не встречались прежде?.. — спросил папа с прищуром, и захотелось истерически рассмеяться.       Но удалось лишь выронить склянку из рук. От встречи с полом она с громким звоном разлетелась на осколки, и папа вздрогнул. Перевел настороженный взгляд с них на Реджину, и что-то в его лице мелькнуло. Что-то, что заставило застучать зубами от страха и сковавшего липкого ступора.       И это что-то — догадка. Острая, как шпилька, и молниеносная. Первая ступень узнавания наложила на загоревшее лицо Кристиана неизгладимый отпечаток шока, тут же сменившегося… надеждой?..       Реджина лихорадочно соображала, что предпринять, что сказать, как себя повести, чтобы не выдать тайну, которую хранила столько лет. Только не так. Не перед Тедом. И попутно успокаивала себя, повторяя, как мантру:       «Он не помнит. Он ничего не помнит. Он под Забвением. Не может помнить меня. Мне показалось. То, что я увидела в нем — показалось мне!..»       Время будто замедлилось, и момент паники, казалось, длился по меньшей мере вечность, хотя на деле не прошло и полминуты. Склонив голову, Реджина кое-как сладила с собой и присела в глубоком реверансе, как и полагается простолюдинке при встрече с лордами. Но не успела и рта раскрыть, чтобы объясниться, как прошибло новым потрясением.       — Джиа?.. — Отцовский едва слышный шепот оглушил настолько, что все окружающее пространство смазалось и поплыло.       А вытянувшееся от шока и понимания лицо Теда добило окончательно.