Соседка

У меня нет особо привычки подслушивать чужие разговоры, но сейчас, услышав имя соседки по комнате, почему-то обернулась. За мной сидели главные сплетницы нашей группы. Хоть проучились мы всего три месяца вместе, Даша и Алина быстро обрели такую славу.  — Знаешь, я не удивлена, что Ангелина по девочкам, от нее прям за километр тянет этим лесби вайбом, — со смешком в голосе говорит Алиса.  — А я сначала удивилась… — пожимает плечами Даша, а после переводит взгляд на меня. — И не стрёмно тебе с Ангелиной живётся?  — А в чем проблема? — я даже как-то теряюсь, ведь информацию об ориентации соседки я узнаю только сейчас, живя почти треть первого курса с ней.  — Ну не знаю… — хмурится Алиса. — Не боишься, что она на тебя запала… Зажмет как-нибудь в душевой и все…  — С чего ей меня зажимать? — в голосе проскакивает смешок. Да, Ангелина выглядит довольно спортивной и сильной, но с чего бы ей применять силу по отношению ко мне? Более того, с чего ей вообще могла понравиться я?  — Ты такая дохленькая… Выглядишь слабой, — говорит Даша, а ее подруга поддерживающе кивает.  — И это вся причина?  — Ну… Вы живёте вместе… — продолжает Алиса.  — Девочки, если вам не интересно то, как я рассказываю, можете рассказать за меня! — недовольно говорит Жанна Васильевна. — Или у вас только сплетничать язык подвешен. Да, Алиса? Девочки смолкают, а я поворачиваюсь обратно и мельком смотрю на себя. Обычные ноги, обычные руки. В каком месте то дохлая? Вообще, Ангелина была почти единственной, с кем я быстро нашла общий язык. Так уж получилось, что сама по себе я вроде и дружелюбная, вроде и общительная, но в знакомствах полный ноль. С Ангелиной было легко. Сначала я немного испугалась, когда узнала, что меня поселят в комнату, где девочки не одного курса со мной. Ангелина на третьем курсе факультета физической культуры, а вторая соседка — второкурсница графического дизайна. Ещё было удивительно, что в одной комнате собрались такие разные факультеты.

***

 — Ника, может составишь компанию? — рядом нарисовалась Маша, когда я собиралась в общежитие.  — Смотря куда…  — Да вот хотела зайти за чаем в магазин. Одной как-то скучновато. Отказать Маше я не хотела, поэтому мы пошли в ближайший гипермаркет, чтобы попутно взять корма для кота, которого любезно согласилась оставить наша вахтерша лишь при условии, что мы будем того кормить. Всю дорогу Маша что-то весело мне рассказывала, но, к сожалению, я ее будто не слышала. Из головы почему-то не выходил разговор с одногрупницами. Собравшись с мыслями, я все же спросила у Маши насчёт нашей соседки.  — Странно, что тебя это неожиданно заинтересовало… — задумчиво говорит Маша, а после добавляет с ухмылкой: — Она тебе понравилась чтоли?  — Да нет, что ты! — испуганно восклицаю я.  — В этом нет ничего плохого, Ник. Тем более губа у тебя не дура… — продолжает Маша. Я тыкаю ее в бок локтем.  — Да ладно тебе… Это кто-то с третьего курса напел?  — Не знаю. Мне сегодня сказали одногрупницы.  — Интересно, откуда они уже знают?  — Так это правда?  — Типо того.  — А почему типо того?  — Потому что, если меньше знаешь, крепче спишь.

***

Декабрь начался с удивительно холодной погоды. Будучи в этом общежитие всего четвертый месяц, я даже не догадывалась, что зимой тут может быть так холодно. Маша спала под двумя одеялами, я надевала теплые носки и пижаму и только для Ангелины было вполне нормально спать просто в белье и под одним одеялом. За это мы прозвали Степанову самой горячей девушкой всего первого этажа нашего общежития. На втором, возможно, так же есть такие, но мы этим особо не интересовались. Втроём мы сидели на кровати Маши под пледом и смотрели сериал на ее ноутбуке. Между девчонками сидеть было тепло и уютно. От обоих приятно пахло чем-то сладким. В какой-то момент я даже начала засыпать, как вдруг к нам в комнату залетели одногруппники Ангелины с ведром. Все произошло настолько быстро, что я только позже поняла, что произошло. Парни вылили целое ведро воды на кровать Ангелины, которая стояла ближе всего к двери. Мы с Машей про себя перекрестии парней, когда наша соседка вылетела из комнаты за ними, а после раздались пронзительные визги и очень недовольный голос Лины. Стало уже не до сериала. Мы с Машей стянули насквозь мокрое покрывало, а под ним такое же мокрое одеяло и даже простынь. Пока Лина разбиралась с обидчиками, мы выкручивали воду с пастели. К моменту возвращения Степановой стало ясно, что мокрый даже матрас.  — Вот дебилы… — вздохнула моя светловолосая соседка.  — Да ладно, Лин, мы сейчас феном высушим, — подбодрила Маша.  — Задолбаемся…  — А что да тогда делать? — опомнилась я.  — Ну посплю сегодня на полу, — пожимает плечами Лина.  — С ума сошла?! — Маша удивляется смелости подруги.  — Ну, а что ещё поделать.  — Ну… — я задумалась. Мы же живём на первом этаже, на полу будет ужасно холодно. — Ты можешь лечь со мной. Пару секунд в комнате стоит тишина, а после я хочу сказать, что это глупости и так далее, но замечаю благодарный взгляд Ангелины.  — Я правда могу лечь с тобой?  — Чур интим не предлагать, могу не отказаться, — шучу я.  — Блин, Ник, спасибо большое. Забрать слова обратно будет по-свински, а значит пора ложиться спать вместе… Маша, которая спит на кровати напротив моей, достала наушники и, отвернувшись к стенке, включила себе сериал. Нам же с Линой пришлось немного повозиться. Ещё одного одеяла у нас не было, а отобрать одно у Маши было бы кащюнством, ведь ночью мы бы проснулись от клацанья зубов замёрзшей соседки. Придется спать под одним, но это не особо меня как-то пугает, просто… Почему сейчас я вспомнила про тот дурацкий разговор чуть меньше месяца назад… Да, я понимаю, что если одной девушке нравятся другие, это не значит, что в этот список вхожу я, просто… Просто… Я ложусь к стенке и поворачиваюсь к Лине лицом. Она шепотом начинает рассказывать, почему же ее кровать облили, а я, что удивительно, с интересом ее слушаю. Через некоторое время я уже слышу, как сопит Маша.  — Что за дурацкая привычка засыпать с телефоном, — вздыхает Степанова.  — Ну у разных людей разные привычки… — предполагаю я.  — Считаю, что что это реально странная привычка.  — А как по мне, странная привычка — сплетничать.  — Я таким не занимаюсь, — сразу заверяет мне Ангелина.  — Я тоже… И хоть говорим мы вполне спокойно, из головы никак не выходит то, кем является Лина. Конечно же, я ее не осуждаю… Просто мне как-то неловко чтоли… В какой-то момент я всё-таки набираюсь смелости и спрашиваю Лину напрямую.  — Говорят, что тебе нравятся девушки… Это правда?  — Так интересно? — хоть лицо ее я вижу нечётко, я понимаю, что она смеётся.  — На самом деле, да…  — Неловко спать со мной?  — Нет… Просто…  — Оу, значит это что-то меняет? Или ты боишься, что я начну к тебе приставать? — она придвигается чуть ближе и я чувствую ее размеренное дыхание.  — Нет! Конечно, нет…  — Или может ты думаешь, что нравишься мне?  — Нет… С чего бы… — я растерянно смотрю по сторонам, пытаясь хоть на чем-то в темноте зацепить свой взгляд.  — А что если и нравишься? Я замираю. Мне совсем не нравятся шутки Лины. Более того, сейчас я чувствую себя очень неловко, если не сказать больше. Я дергаюсь, когда Степанова накрывает мою щеку ладонью, а после целует. Все происходит не больше нескольких секунд, но этого хватает, чтобы мое сердце начало бешено колотиться.  — Л-ладно… Я спать… — растерянно говорю я и отворачиваюсь от своей соседки. Мое сердце все ещё бешено колотится. Пару минут в комнате стоит почти полная тишина, прерываемая лишь сопением Маши и ее наушниками, в которых все ещё что-то говорят. Сердце вроде успокаивается, но я все ещё не могу выбросить из головы то, что сделала Лина пару минут назад.  — Так напряглась, боже… — тихо усмехается она, приобнимая меня и притягивая к себе. — Расслабься ты, — она осторожно гладит мой бок. Мне хочется убрать ее руку, но я не хочу быть грубой, ведь сейчас Ангелина не делает ничего плохого. Через некоторое время я даже немного расслабляюсь, из-за чего не сразу замечаю, что она гладит мой живот под рубашкой пижамы.  — Лина… — я хватаю ее за запястье, когда рука поднимается выше, накрывая грудь.  — Тише, — руку она не убирает даже несмотря на мои сопротивления. — Ты же не хочешь разбудить Машу? — в ее голосе слышна насмешка. Мне становится и в правду не по себе от мысли, что в комнате есть ещё Маша. Что она подумает обо мне? Ангелина прижимается ко мне вплотную, вторую руку она проснула подо мной, уже двумя руками накрыв мою грудь.  — Ангелина, перестань! — шепчу я, все ещё пытаясь убрать обе ее руки.  — Если ты сейчас будешь шумной, то разбудишь Машу… И что ты ей скажешь? Что я к тебе пристаю? Не ты ли предложила спать вместе? — ее шепот звучит как-то угрожающе. Несмотря на это, она не делает мне больно или неприятно. — Да и неужели тебе не нравится? — она проводит большими пальцами по соскам вниз, а после снова вверх. Я рвано вздыхаю. Внизу живота приятно сводит.  — Лина… — уже хныча шепчу я, чувствуя, как та начала ощутимо сжимать грудь.  — Тише-тише… — успокаивающе шепчет она и спускается одной рукой ниже. Я хватаю ее за запястье, но та продолжает и проводит ладонью между ног. Через пижамные шорты это чувствуется все равно очень волнительно и слегка пугающе.  — Почему бы тебе не перестать сопротивляться? — шепчет Лина и проводит языком по моей шее. — Я же знаю, ты хочешь этого.  — Неправда… — я придпринимаю ещё одну попытку убрать ее руки, но тут слышу шорох. Кажется, Маша все же проснулась. По звуку слышно, что она снимает наушники и кладет их и телефон на тумбочку у кровати. Лина своих действий не прекращает, что начинает меня пугать. Вдруг Маша услышит… Я утыкаюсь лицом в подушку, стараясь заглушить свое шумное сбившееся дыхание. Ангелина уже без трудностей массирует сосок, а я еле сдерживаюсь, чтобы не заскулить. Рукой, что снизу она просто гладит, почти не давя.  — Прям так не хочешь, чтобы Маша тебя услышала? — шепотом спрашивает девушка. Почему она делает это так спокойно? Неужели для нее нормально, что Маша может узнать… Я сжимаю запястье Лины, стараясь тихо вздохнуть, но у меня выходит слишком громкий рваный вдох, когда рука соседки сначала поднимается вверх, а потом скользит под нижнее белье. Мне хочется заскулить от этого чувства. Все это похоже на чертово издевательство. Тихо дышать выходит с огромным трудом. Пальцы Лины слегка шершавые. Несмотря на всю ситуацию, ее прикосновения вызывают очень приятные ощущения. Не будь тут Маши, я бы давно несдержанно простонала. От тишины в комнате слегка звенит в ушах. Я боюсь лишний раз шелохнуться. Лина издевается. Никак по другому я не могу назвать эти дразнящие движения, которые точно не дадут мне кончить, даже если этого очень хочется. Я не могу ее попросить ускориться. Рука на груди совсем перестает двигаться и это делает мою ситуацию чуточку легче. Хочется опуститься ниже, чтобы как-то так попросить ускориться, но как только я слегка двинулась, кровать скрипнула. Дышать в подушку стало вовсе тяжело. Хочется плакать от всей этой ситуации. Я даже толком потереться о руку Лины не могу. В какой-то момент она вовсе убирает руку и кладет ее на зад, слегка сжимая. Я сильно сжимаю запястье руки Лины, что у груди, будто прося продолжить. Та опускает руку чуть ниже и продолжает мять мой зад. В один момент ее рука оказывает так низко, что вновь сжимая руку, пальцы скользнули между ног. Я хочу опустить свою руку вниз, чтобы наконец-то это закончить, но Ангелина хватает ее за запястье, вовсе прекращая движения другой. У меня начинают дрожать ноги. Степанова замечает это и все же снова продолжает мять мой зад, а после опускает руку и скользит ей можду моих ног. От нетерпения я даже задерживаю дыхание. Она проводит костяшкой большого пальца по самому чувствительному месту, и это выбивает воздух из лёгких. Я слышу, как Маша поднимается, накидывает халат. Кажется, ей все же неспится, а значит сейчас она пойдет курить. Секунды, пока Маша собирается и берет сигареты с полки, длятся, кажется, вечность. Как только за соседкой закрывается дверь, я несдержанно вою в подушку и опускаюсь ниже.  — Как думаешь, ты успеешь кончить, пока Маша курит? — с издёвкой в голосе спрашивает Лина и дразня проводит рукой. — Мне кажется, нет. — она проводит еле ощутимо.  — Пожалуйста… — я не узнаю свой голос. Он напоминает мне скулеж щенка. — Пожалуйста, быстрее.  — Чего захотела… — хмыкает Степанова.  — Лина… Умоляю… — я звучу вовсе жалко. Зная, как быстро курит Маша, мне есть чего бояться. Ангелина не торопится. Продолжает просто издеваться. Меня сильно пробирает от каждого движения. Хочется сильнее потереться о ее руку, но та специально ее убирает. Подвывания в подушку становятся громче.  — Ну тише… Чего ты так.? — усмехаясь спрашивает она, чуть сильнее надавливая. — Неужели тебе не нравится? Я не выдерживаю и поворачиваюсь к Лине. И если сначала я была полна решимости, то теперь, даже очень слабом свете фонарей с улицы, я не могу на нее посмотреть. Она приподнимает рукой мое лицо за подбородок и целует, пока второй просто поглаживает мои дрожащие ноги. Я удивляюсь своей наглости, когда осознаю, что сама направляю ее руку. И Лина правда продолжает. Когда за дверью послышалось шарканье, я была близко… Когда дверь открывается, я утыкаючь лицом в подушку, вгрызаясь в нее. Лина, будто на зло, сильно ускоряется, я еле сдерживаюсь, чтобы не взвыть. Меня пробирает сильная дрожь. Что удивительно, я и в правду не была сейчас шумной. Мне так показалось…  — Лина, хоть бы сказала… — слегка недовольно и шутливо говорит Маша.  — Так не интересно.  — Ни стыда ни совести, Геля. Я осознаю, о чем говорят девочки и вою от стыда в подушку.  — Ну тише, моя хорошая, — она убирает руку и продолжает: — Маш, подай салфетки.  — Я тебя ненавижу, — чуть ли не плача от стыда, говорю я.  — А мне вот все нравится, ты нравишься, — говорит Ангелина, уже витырая руки.  — Отстань от нее, бессаромница, сегодня будешь спать на полу. Я обиженно отворачиваюсь к стенке и быстро засыпаю. Дурацкая соседка.