Свобода выбора

Ему пора уходить. Венти улыбается и смеется. Сквозь душераздирающую боль, от наступающей утраты, улыбается и смеется даже, когда в животе заболело отнюдь не от дохнущих бабочек. Эфир нашёл Люмин, Эфир через несколько часов должен испарится из этого континента, мира, вселенной, Эфир молодец, Эфир смог. А Венти пропускает тост в чью-то честь, ставя бокал на стол и едва ли не сгибается пополам от того, как сильно внутри болит. Таверна в Мондштадте сейчас самое шумное место на континенте. Путешественник, в конце концов смог найти сестру и сейчас заливисто смеялся с едких шуточек Лизы, порой судорожно сжимая под столом ладонь Люмин, сидящей рядом. А Венти, сидящий напротив, смотрит на них из-под приоткрытых ресниц и горько улыбается. А ведь он знал. Знал, что ему рано или поздно нужно будет уйти. Знал и все равно пустил ростки чувств себе в душу, дал их плодам пригреться. Взрастил монстра в самом себе, чёрт его побери. В мыслях беспорядок. Венти дрожит, мурашки пускаются ходуном по всему телу, и он хихикает. Горло сжимается.  Компания у них большая, никто не заметит даже его ухода на пару минуток. Где-то в сторонке пригрелся Моракс, единственный сейчас способный заметить чей-то уход. Но и Рекс Ляпис сейчас ведёт вялую, но увлечённую беседу, развалившись на барном стуле. Венти что-то бурчит, отодвигает кубок, и встает. Скрип ножек стула тухнет в шуме, и Архонт отходит к лестнице, ведущей на второй этаж. Шум от их компании не стихает ни на минуту. Архонт ступает тихо, уже по привычке и едва доходит до первого лестничного пролёта, тихо шипит. В животе все слишком плохо. Слишком там болит, печёт, выворачивается, а Венти сползает на пол и кладёт руку себе на торс. Анемо энергия вырывается с пальцев светло-бирюзовыми потоками и проникают в чрево, рассеиваясь уже там и успокаивая жителя. Венти игнорирует подсветившиеся волосы и выдыхает, когда становится не так больно и отчаянно смеется. Будь проклята физиология Архонтов и возможность дать потомство в особые периоды жизни. Чем только он думал, чёрт возьми… В мыслях всплывают ласки такого любимого Эфира. Его аккуратные пальцы доводили до изнеможения, губы целовали так правильно, заставляли взлетать до небес, чувствовать себя так прекрасно. А сейчас всё его внимание сосредоточено на Люмин. На то, чтобы сестрёнка не чувствовала себя совсем плохо, что бы смогла простить самой себе свою слабость. Сейчас Эфир отдаёт свои волшебные руки, свои поцелуи в лоб младшей сестричке, и та цветёт так же прекрасно, как и цветок сессилии, все больше и больше раскрываясь. Венти убирает руку, и поднимает свой взгляд к верху. Безусловно понимая, что Эфир больше нужен Люмин, чем ему, хочет, чтобы Эфир каким-то непонятным образом пришёл сюда, к Венти и успокоил, поделился бы своей энергией, одновременно с этим перебрал у себя в руках каждую синюю прядку. Живот опять взвыл. Архонт закусил губу и пустил более сильный поток Анемо энергии. Лишь бы не затошнило, на этот раз он не выдержит. Опорожнит и так пустой желудок прямо на стол Дилюка.  Он убрал руку с торса и облокотился спиной об деревяную стену.       — Давай же, Барбатос… Найди в себе силы подняться, ты же можешь… Тон совсем отчаянный. В один момент Венти встает на ноги, шумно выдыхает и натягивает улыбку. На глазах слёзы. Нужно… Нужно… Горло дёргается пред истеричной судорогой и Венти опять опирается на стену. Хватается рукой за рубаху, сжимает её в руках, а с глаз падают первые две кристально-чистые дорожки, разбиваясь о пол.       — Малыш... Прости меня, прости... Прости, прости, прости... Барбатос шепчет сорвано, на грани истерики и перемещает руку ниже, где покоится малыш размером с горошину. Гладит через ткань рубахи торс и запрокидывает шею, заставляя кадык опасливо дёрнутся. Горло опять заходится судорогой. Эфир ни за что не должен узнать.

***

      — ...И не забудьте валяшки, они вам слишком понравились! Лиза заканчивает прощаться и отходит в сторону, напоследок впихнув Люмин в руки бумажный пакетик с мягкими ягодами внутри. Девушка улыбается, прижимая полюбившееся лакомство к себе и благодарит, отходя к статуи как иронично Анемо Архонта, к остальным. Лиза идёт следом, и рядом с деревом остаются только Венти и Эфир, неловко переминающий с ноги на ногу.  Венти улыбается в своей привычной манере и смотрит на любимого человека из-под ресниц. А Эфир тяжело выдыхает и раскрывает руки, заключая тело барда в объятия.  А у Барбатоса все внутри переворачивается. Он, беспомощный, самый слабый Архонт среди всех не смотря на год в Монде, вдобавок в очень щекотливом положении, так ещё и готов разревется от ухода человека, с которым ничего не светило.            — Ты ничего не скажешь...? Венти качает головой и берёт чужие пальцы в руки. Целует костяшки, прикрывает глаза, и едва удерживает в себе поток слёз, когда вторая рука касается чужих прядей.  Перебирает их, а губы Эфира совсем невесомо касаются лба, убирая чёлку.   В мозгах резко щёлкает  в глазах темнеет и Венти нервно глотает. Прячет глаза, и шепчет в промежуток между пальцами.       — Не скажу. Отдам. И убирает руку Эфира от своих губ. Берёт её за кисть, ведёт к солнечному сплетению, где пульсирует энергией гнозис.   Решение спонтанное и принятое на эмоциях, а на задворках мозга вдобавок кажущимся неправильным во всём, но Венти отбрасывает прочь всё чувства. Одно движение. Чужие пальцы, ведомые своими руками, дрожат, а Барбатос даже не хочет даже поднимать взгляд на Эфира. Пальцы проникают все глубже, Венти руками скользит к своей цели, заставляет чужую руку сжать пальцами артефакт, и резко тянет руку прочь. Именно так, во второй раз у него вырывают гнозис. Может быть третий, чёрт его помнит кто ещё был такой сумасшедший помимо Ла Синьоры. Эфира трясёт. Венти не выпускает чужие руки из своих, чувствуя как они дрожат. Гнозис порой вспыхивает синим светом, но тут же гаснет, а Эфир смотрит так, что становится совершенно некомфорто, даже если упустить ураган в нижней части живота, что лишь сильнее разбушевался.       — Ты чего творишь... - Эфир ползёт взглядом сначала по своим руками, а  потом впивается золотыми глазами в чужие бирюзовые и Венти издаёт первый сиплый всхлип.       — То что считаю нужным... Бери... Я... Брюнет отводит в сторону глаза, и закусывает губу. Жмурит глаза и смахивает первые две солёные дорожки, на что Эфир едва не подскакивает на месте и пытается засунуть гнозис обратно на место. В золотых глазах – чистое волнение, чистый ужас оттого, что гнозис опять забрали. Перед глазами первая их встреча на площади в Монде, и Венти опять смаргивает слёзы. Он стал плакать слишком много.       — Ну чего ты... Ты же хотел вернуться... - Рука Венти скользит по чужой щеке, гладит под сопровождение нечитаемого взгляд Люмин и прочих. Джинн понимающие смотрит и берёт под мышку сестру Эфира, утягивая её ближе к компании. Тот благодарно улыбается, кивает и сгребает Барбатоса в объятия. Утыкается носом в шею и сжимает руки в замок на спине. Венти обнимает в ответ и жуёт губу, игнорируя жжение внутри себя.       — Ты... - Голос Эфира дрогнул и спустя секунду он продолжил — Я люблю тебя... Вернусь, обязательно вернусь и отдам тебе...       — А сестра... Родные..       — Закрой свой поганый рот! Эфир яростно шепчет, сжимая чужое тело в руках крепче, и Венти окунается в слёзы окончательно. — Вернусь. Вернусь. Настолько трогательный момент прерывает Люмин, деликатно кашляя, отвлекая брата, и Венти утирает рюшей рукава слёзы.       — Печально осознавать что я же и должен тебя отправить туда, куда не хочу опускать.... Барбатос хихикает, и берёт в руки гнозис. Делает пару незамысловатых движений и открывает портал. Проход переливается разными цветами, будто подмигивая и приглашая войти. Люмин выдыхает, подпрыгивает на месте поправляя рюкзак, и первая проходит. Толпа в один момент вся выдыхает,  а Венти совершенно неожиданно ловит смазанный поцелуй Путешественника на своих губах. Выдыхает и расслабляется в руках Эфира, целует в последний раз перед долгой разлукой. Руки Анемо Архонта ползут вверх, обнимают за шею и пытаются  стянуть шарф. Дилюк, кажется, фыркает и после раздаётся звук шлепка, а уж потом Эфир отрывается. И смотрит так тепло, гладит по щекам, шепчет что-то бессвязное. Венти пихает в руки Путешественника  гнозис и улыбается ему. Эфир машет рукой, растягивает улыбку на губах в последний раз и ныряет в портал. И с закрытием прохода настаёт тишина.       — Ушли. – Кэйа, до этого молчавший как рыба, говорит первым и тяжело выдыхает. Следом отзывается Эмбер и под деревом становится  всё шумнее. А у Венти внутри, в который раз за день всё переворачивается. Но на этот раз в ещё больших масштабах. Его мутит, глаза перетянуты непонятной пеленой. Чжун Ли подходит первым к Архонту Ветра. Касается плеча, поглаживая, а после отходит, шепнув напоследок что-то, что Венти не услышал из-за нарастающего шума в ушах. Спустя несколько минут состояние возвращается в норму. Барбатос оборачивается, к своему счастью не находя за спиной той толпы, что слегка подбешивала его ещё со вчерашнего дня, и выдыхает, тихонько хныкая. Малыш в чреве негодует. Такой маленький, а уже вытворяет такое, чтобы сам Венти никогда не сделал. Заставил расплакаться, едва ли не заставил Барбатоса взять за волосы Эфира и силой оставить в этом мире, и чего только ещё... Он запрокидывает голову назад и падает на корни дерева, больно ударившись копчиком. Тянется в глубины накидки и одним движением заставляет лезвие ножа опасливо блеснуть на свету.  Комочек внутри жалостливо сжимаеться сильнее. Жаль, что он не выживет. Ему суждено было стать одним из самых сильных в мире воинов. Может быть даже вознестись на Селестию и скинуть жалкого папочку, заняв место Анемо Архонта. Лезвие блестит в руках и Венти с совершенно нечитабельным взглядом делает первый пробный надрез внутри ладони. Раскрывает  её, смотрит как алая кровь стекает с боковой части кисти и тихо смеётся. Посде лихорадочно  осматривается по сторонам, подставляет нож к животу и... Цветок сессилии слетает с волос