Тонущие

Тонущие всегда цепляются друг за друга. Это факт и непреложная истина, которую даже доказывать не надо. Это просто надо принять и осознать. И с этим у Чуи Накахары была явная проблема. Ну не мог он, блять, признаться, что постепенно и медленно тонет, таща за собой других. Он оказался в открытом океане взрослой жизни слишком рано, не успев еще познать основной жизни. Да и что вы хотели от семилетнего ребенка? В семь лет дети обычно ходят в школу, играют и бегают на улице. Чуя в семь лет был лишен родителей, нормальной жизни. Зато у него была ответственность за Овец и разрушительная способность. Мда, какой-то не шибко равносильный обмен. Сейчас Чуе Накахаре почти шестнадцать лет. У него есть крыша над головой, куча работы и обязанностей, которых в неполные шестнадцать лет быть у типичного подростка не должно, а так же немногочисленные вроде как друзья. И, конечно, опасность. Адреналин, бои и реки крови. Не самое подходящее место для подростка, да? Да кого ебет - подходящее оно или нет? Чуя - просто прекрасная боевая единица. Его могут пустить в расход, при строчной надобности. А еще ему не доверяют. Это и понятно, ведь в прошлом Накахара был главой организации, выступающей против Портовой Мафии. И какой дурак решит доверить Чуе хоть что-то, основываясь только на его честном слове. Это Мафия, а не детский сад. Но у Чуи всегда были они. Липпманн, Альбатрос, Айсмен, Пианист и Док. Накахара, отчаянно тонущий, нуждался в опоре, чтобы выплыть из бездны. И тогда Айсмен протянул ему руку. Айсмен. Он не использовал свои способности для убийства. Он даже не использовал пистолет. Он носил с собой нож, но редко использовал его в работе. Он всегда работал с окружающими вокруг него предметами. Перьевые ручки, бутылки с алкоголем, электрический шнур от лампы. В тот момент, когда что-то оказывалось в его руках, это сейчас же становилось оружием более опасным, чем пуля. Всегда холодный и безэмоциональный. Руки у него тоже всегда были холодными. В принципе, об этом так же говорило его прозвище. Настоящего имени никто не знал. В то время как все члены молодежной ассоциации пытались всеми правдами и неправдами пробить маску недоверия Накахары, Айсмен просто сидел в стороне, изредка вставляя в разговоры свои замечания. Когда все расходились по домам и квартирам, Айсмен всегда зачем-то просил Чую задержаться. Они почти не говорили. Мужчина просто смотрел на рыжего своим проницательным взглядом. -Да что ты хочешь от меня? - один раз спросил Накахара, раздраженно барабаня пальцами по столешнице. -Думаю, как начать разговор. -И все никак не придумаешь? - иронично спросил Накахара. -Никак. - качнул головой Айсмен. -Когда мы все разговариваем, у тебя нет проблем в общении. -Ты дашь мне подумать? Накахара замолк, с интересом поглядывая на крутящего в руке стакан виски мужчину. Но он так ничего и не сказал. Почти год происходит одно и то же: Айсмен простит остаться, молчит около получаса, внимательно изучая обстановку вокруг и всматриваясь в лицо Чуи, а затем тихо прощается и уходит. Слова он так и не подобрал. Просто, когда Накахаре только-только исполнилось шестнадцать наклонился и поцеловал. Быстро и невесомо. Чуя удивленно хлопает глазами и чувствует, как краснеют щеки. -И что это? - тихо спросил Накахара, почему-то боясь даже пошевелиться. -Я думаю, что сказать почти год. И теперь я понял: я не мастак в красноречии. Я предпочитаю решительные действия. И уходит, оставляя Чую в полном ступоре. Теперь ему точно следует выпить. Да, Чуя Накахара тонет. Ему двадцать два года, он стоит у могилы человека, который один раз сказал одну важную для Чуи фразу: Тонущие всегда цепляются друг за друга. Но я считаю, что если всплыть не получится, то в бездну надо погружаться вместе. В конце-концов, так веселее. Айсмен говорил красиво, но не был многословен. Айсмен целовал часто, но быстро и холодно. Айсмен был без эмоционален, но чертовски прекрасен. И они тонули вместе. Тонули они - маленький ребенок, так и не получивший любви; и ледяной убийца, который был готов убить за своего рыжего. Оба на краткий миг поверили в любовь, но зачем? Ведь один из них мертв, а второй тонет, проклиная себя за смерть первого. Любовь не для них, да?