Хорошо (Good)

~*~

      Гермиона была не совсем уверена в том, что её голова прикреплена к телу.       Её тело поднимало бокал с вином и медленно потягивало жидкость. Её тело передавало овощи отцу. Её тело посмеивалось в подходящие моменты и добавляло комментарии в другие, пока на лице оставалась приклеенная улыбка, а её рука лежала в руке Малфоя.       Её голова всё ещё была на крыльце родительского дома, ожидая, пока она поймёт намерения Малфоя, когда он представился собой.       — Итак, Гермиона сказала, что вы оба дантисы? Верно?       Она старалась не зацикливаться на «Гермионе» из уст Малфоя и просто вежливо улыбнулась его попытке. Несколько недель назад они обсуждали её родителей за ужином, и он внимательно слушал, когда она описывала, чем занимаются дантисты.       — Дантисты, да, — произнесла Джин с довольным выражением на лице. — Мы заботимся о зубах.       — Очаровательно, — сказал Малфой. — Полагаю, эта профессия требует немалого таланта и образования, да?       — Конечно, — ответил её отец. — Ну, образование в моём случае, талант в случае моей жены.       Отца Гермионы было не так просто очаровать. У него было собственное мнение в отношении премьер-министра, и обычно знаменитости не производили на него впечатления. Гермиона рассчитывала на то, что её отец будет тем, кто раскусит брехню Драко Малфоя в самом начале.       — Итак, Драко, — её отец сменил тему с широкой ухмылкой, — ты самый молодой Советник Визенгамота за последние четыреста лет, верно?       Её отец улыбался, словно школьница, перед магнетизмом Малфоя. Гермиона допила вино. По крайней мере, она была дочерью своего отца.       — Я даю ему старые выпуски Ежедневного Пророка, чтобы он мог быть в курсе дел в магическом мире, — объяснила Гермиона вполголоса.       Гермиона всё ещё не могла разгадать игру Малфоя. Неужели его гордость не позволила ему стать Майклом Корнером всего на один ужин? Пытался ли он наказать её за что-то, что она сделала. Довольно экстремальный вариант. Последние несколько недель они достаточно хорошо понимали друг друга, поэтому она не рассчитывала, что он может сделать что-то настолько психологическое в качестве наказания. В целом, она просто устала и хотела быть готовой идти на работу следующим утром.       — Итак, — начала её мать, как только она вернулась после уборки тарелок — тарелок, с которыми Малфой предложил помочь. — Я должна спросить. — Её мать переводила взгляд с одного на другого. — Драко, я действительно много слышала о тебе, когда Гермиона была в школе. И не всё было приятным.       Малфой ухмыльнулся. Гермиона отошла.       — Уверен, версия Гермионы была наиболее близкой к истине, — мягко сказал он. Малфой взял руку Гермионы, лежащую на столе, и посмотрел на девушку с мягким выражением лица. — Я не был добр. Меня воспитали не лучшим образом, и я...       Когда он запнулся, Гермиона моргнула, глядя на него.       — Не уверен, что должным образом извинился перед ней, — тихо сказал Малфой.       Гермиона уставилась в его глаза. Парень, если он собирался выиграть приз Парень года, был на верном пути.       — Но мы встретились снова взрослыми, — продолжил Малфой, переключая внимание обратно на мать Гермионы, — и что-то просто щёлкнуло. Признаю, что она немного нравилась мне в Хогвартсе, но по-настоящему я узнал её недавно.       Рука Гермионы была холодной в его руке. Он говорил ей, что хотел трахнуть её в школе. Логически она понимала, что это не совсем то, что нужно говорить маме. Но казалось нечестным, что её родители будут думать о какой-то милой истории о годах тоски.       Не когда оставалось всего семь дней.       Гермиона не могла вынести ещё больше его невинной лжи, поэтому вмешалась:       — И я знала, что ты вспомнишь имя М... Драко, поэтому соврала и сказала, что моего парня зовут Майкл. — Её рука горела в его руке, поэтому она добавила: — Все ужасные вещи, которые он делал мне, никак не могли быть стёрты из твоей памяти, мама. Уверена.       Его рука дёрнулась.       — Ну, после встречи с ним, я могла бы сказать, что всё уже довольно туманно, — Джин широко улыбнулась. — Что насчёт тебя, Гермиона? Прощаешь его за то, что он был скверным ребёнком в детстве?       Спасибо, мам. Она сглотнула.       — Да, я... Я знаю, что он уже не такой. Мы уже другие люди сейчас. Мне нравится, какой он сейчас.       Она взглянула на Малфоя, и заметила его взгляд на ней. Он был горячим, но не настолько, чтобы стало неловко перед родителями.       После того, как вино было выпито, а пудинг съеден, Гермиона извинилась, что им пора идти.       — Драко, было приятно встретиться с тобой, — сказала Джин Грейнджер, обнимая Малфоя. — Ты должен прийти к нам снова. Мы собирались устраивать еженедельные ужины с Гермионой, но она так занята.       Малфой улыбнулся.       — С удовольствием. Мы вернёмся к вам скоро.       — Следующее воскресенье — это слишком рано?       — Не для меня, — ответил Малфой, пожимая руку её отцу.       Улыбка Гермионы начала расплываться, поэтому она поспешила вывести их за дверь. Ветер усиливался, и Грейнджер поплотнее запахнула плащ. Она прошла вдоль улицы, прежде чем развернуться к нему.       — Почему ты это сделал? — спросила она, кипя от раздражения. — Зачем тебе... играть с ними в подобную игру?       — Игру?       — И что мне теперь делать? Из-за тебя всё выглядит серьёзным. Как будто я должна буду приводить тебя чаще. Из-за этого мне придётся придумывать оправдания на следующей неделе, почему ты не пришёл со мной.       Малфой нахмурился, глядя на неё сверху вниз, как будто не понимал, как она вообще могла быть расстроена.       — И я не приду с тобой на следующей неделе, — сказал он в попытке закончить за неё мысль.       Она быстро подсчитала в уме. Следующее воскресенье должно было стать тридцать первым днём их месяца. Гермиона предполагала, что ей следовало обсудить с ним раньше, чем обычно заканчивалось соглашение, но сильно сомневалась, что оно включало посещение дома родителей девушки.       Гермиона покачала головой и потёрла лоб.       — Драко, — тихо произнесла она, всё ещё неуверенная в том, как его имя сорвалось с её губ. — Скажи мне, что происходит. Я не понимаю, чего ты хочешь. У нас осталась ещё неделя, и ты прекрасно справляешься с тем, чтобы мои родители влюбились в тебя. Ты прекрасно справляешься с созданием иллюзии, что осталось больше одной недели. — Она взглянула на него, обнаружив, что его глаза совершенно непроницаемы. — Скажи мне, пожалуйста, как закончится месяц. Я даже не знаю точной даты, когда соглашение закончится. Мы начали в пятницу, но я не отдавала свой список до понедельника и я...       Она наблюдала, как он сглотнул, переступил с ноги на ногу и засунул руки в карманы. Но он по-прежнему молчал, и она продолжила.       — Просто скажи мне, как всё заканчивается. Потому что месяц подходит к концу, и я не могу привести тебя к родителям на следующей неделе, если это будет наша последняя ночь вместе. — Она плотно сжала губы, прежде чем остальное смогло вырваться наружу: это было бы слишком тяжело для меня.       — Ты вступила в соглашение на месяц, — сказал Малфой, и что-то в его тоне смутило её. Высокопарные слоги, ненужный порядок слов.       Гермиона кивнула, поощряя его продолжать и рассказать ей то, что ей нужно было знать. Но он только кивнул головой в ответ и посмотрел куда-то поверх её плеча. Она смотрела, как ветер треплет его светлые волосы.       Она чувствовала себя так, словно, возможно, провалила тест. Но это никак не могло быть правдой.       — Я заканчиваю всё так, как мои сабмиссивы соглашаются закончить. Это может быть сцена, которую они хотели бы попробовать, приятный ужин или иногда знакомство с моим другом, который мог бы взять их дальше, — бесстрастно произнёс Малфой. — Если ты предпочтёшь знакомство...       — Нет, — быстро ответила она. — Я... нет.       — Тогда, пожалуйста, подумай об этом и дай мне знать, что бы ты хотела сделать в субботу в нашу последнюю ночь.       Нашу последнюю ночь. Слова эхом повторялись в голове Гермионы. Она знала, что тут следовало задать ещё вопросы, например: «Обязательно ли ночь должна быть последней?» Или: «Рассмотришь меня на ещё один месяц в будущем?»       Но Малфой продолжил, спрашивая:       — Пойдём обратно в мою квартиру?       Секс был последней вещью, о которой она думала, но также не могла отрицать, что хотела бы провести с ним как можно больше времени.       Гермиона протянула руку и позволила Малфою аппарировать их в его район. Когда он впустил их в квартиру, она поймала себя на том, что оглядывается по сторонам, что-то запоминает. Он взял её за руку и повёл в спальню.       Гермиона не могла считать его настроение. Он не был зол. Не был раздражён. И когда развернул её, чтобы расстегнуть платье и поцеловать в шею, он казался пассивным, но не без страсти.       Она развернулась в его руках и приподнялась, чтобы поцеловать. Его губы с лёгкостью приоткрылись для неё, и он поднял девушку, прижимая к себе, и понёс к кровати.       Как только платье было снято и туфли куда-то отброшены, он перестал торопиться и покрывал поцелуями её бедра — минуя сердцевину — и прижимался ртом к рёбрам. Гермиона уставилась на декоративный потолок, чувствуя себя странно опустошённой.       У них была целая неделя. Ей не нужно было так скоро теряться.       Когда Малфой поцеловал её грудь и поднялся к шее, она обняла его за плечи и вздохнула, когда он качнулся к ней.       Он медленно перевернул их, укладывая девушку сверху на свои бедра. Малфой щёлкнул пальцами, и её лифчик расстегнулся, а трусики разорвались сбоку и упали.       — Сними мои штаны, — сказал он.       Она опустилась ниже, расстёгивая брюки и стаскивая их с ног, когда он небрежно закинул руки за голову. Если Гермиона и задавалась вопросом, хочет ли он этого сердцем, то движение его члена, когда он снял трусы, убедило её. Он был толстым и твёрдым для неё.       Когда они оба были обнажены, он не дал ей дальнейших инструкций, поэтому она сделала то, что считала естественным. Перекинув волосы через плечо, она наклонила голову и поднесла его член ко рту. Он облизал губы, наблюдая за ней.       Её язык неторопливо скользил по стволу. Гермиона наблюдала за ним, пока он не исчез у неё во рту. Она приняла его так глубоко, как только могла, и Малфой наблюдал за ней, приоткрыв рот. Когда она втянула щёки и начала сосать, его желудок сжался. Гермиона выпустила его изо рта и наклонила голову, чтобы поцеловать основание, позволив своему языку скользнуть по его яичкам.       — Что ты хочешь? — хрипло спросила она.       Он мгновение рассматривал её, и когда не ответил, она позволила своему языку порхать по кончику члена. Когда она двинулась, чтобы снова взять его в горло, Малфой взмахнул запястьем и бросил зелёный шёлковый шарф на кровать. Он кивнул ей, чтобы она подвинулась ближе.       Она оседлала его талию, обнажённое влагалище изнывало.       — Протяни запястья.       Она свела руки вместе, и Малфой, комфортно откинувшийся на подушки, связал их. Как только запястья были связаны шёлком, он прошептал заклинание, и шарф медленно потянулся к потолку. Её руки последовали за тканью, минуя голову и вытягиваясь на удобную высоту.       Её сердце затрепетало, а внутренности сжались. Она стояла над ним на коленях, привязанная к потолку. Малфой мягко положил руки на её бедра, легко поглаживая талию и спину. Она затаила дыхание, надеясь, что он не превратит это в игру в ожидание.       — Колени шире.       Она посмотрела вверх, где шёлковый шарф волшебным образом удерживал её руки над головой. Девушка пошевелилась и с удивлением почувствовала, что шарф позволяет ей немного двигаться. Расставив колени шире, она оказалась ниже, ближе к его бёдрам.       Словно прочитав её мысли, Малфой просунул между ними руку и прижал свой член к её входу. Глаза Гермионы с трепетом закрылись.       — Глаза открыты.       Она сделала это и наблюдала за его лицом, когда опустилась ниже, чтобы впустить только головку его члена.       — Хорошая девочка, — сказал он и снова сложил руки за головой. — Продолжай.       Гермиона почувствовала, как задрожали мышцы на внутренней стороне её бёдер, когда она опустилась на него. Девушка смотрела на его лицо, пока вбирала каждый дюйм. Её рот приоткрылся, и когда бёдра наконец встретились с его, ей показалось, что суставы рук не выдержат, если она опустится ещё ниже.       Когда она сидела на нём, позволяя своему влагалищу привыкнуть, то пыталась подумать, на что было бы похоже заниматься сексом после того, как закончится эта неделя. Будет ли она вообще снова наслаждаться сексом после него, узнает ли кто-нибудь когда-нибудь снова, что ей нужно?       — Знаешь, как ты выглядишь, Грейнджер? — спросил он, его голос был хриплым и таким тихим, что она едва могла расслышать его из-за своего прерывистого дыхания.       На мгновение Гермиона испугалась, что он скажет что-нибудь детское, что-то, что он сказал бы ей в Хогвартсе. Но терпеливо ожидая его ответ, она знала, что он больше не такой.       — Как богиня, — прошептал Малфой, и у неё перехватило дыхание. Его губы приоткрылись, и она увидела, как расширились его глаза. — Как одна из тех мраморных статуй, за просмотр которых магглы любят платить деньги.       Она сглотнула и облизала губы.       — Правда? — Она знала, что провоцирует его на новые комплименты, но он так плотно заполнял её, и ей так сильно хотелось двигаться.       — Мхм, — хмыкнул Малфой. Заложив руки за голову, он тоже был очень похож на одну из статуй. — Твои груди идеальны для ладоней, а соски твёрдые и просто просят, чтобы их пососали.       Её внутренние стеночки затрепетали при этой мысли. Она приятно вздохнула, и его губы дрогнули.       — Твоя талия выглядит так, словно её вылепили. Твои рёбра идеальны, чтобы держаться. Хочу вжать в них свои пальцы, когда буду трахать тебя.       Она почувствовала, как восхитительный холодок пробежал по её коже, и знала, что он увидел, как её соски напряглись ещё сильнее.       — И твои ягодицы. — Его глаза опустились. — Идеальное место, чтобы крепко держаться. Чтобы притягивать тебя, когда буду трахать. Как будто боги создали тебя для того, чтобы насаживать на член, ты знаешь это, Грейнджер?       Её влагалище сжалось. Тихий стон вырвался из её горла. Бёдра попытались сдвинуться над ним.       — Даже из этого положения, — продолжил Малфой, — я могу взяться за твои ягодицы и поставить тебя так, как мне хочется.       — Да, — согласилась она, умоляя сделать это.       — И твои бёдра, Грейнджер. — Он приподнял светлую бровь.       — Да?       — Они созданы для того, чтобы мужчина мог прилечь на них. После тех часов, которые он проведёт между твоих ног, наконец сможет отдохнуть.       Она задрожала всем телом, собираясь попросить его, пожалуйста, пожалуйста, сделать с ней что-нибудь.       — Твои бёдра выглядят так, словно им место по обе стороны от члена. Как будто они были созданы для этого. Я думаю, ты была создана для этого, Грейнджер.       — Малфой, пожалуйста...       — Как будто твои бёдра были созданы для того, чтобы вмещать между ними толстый член, не так ли? Я думаю, ты знаешь это, Грейнджер. Я думаю, ты знаешь, что твоё тело могло бы сидеть на моём члене каждый день до конца твоей жизни...       — Пожалуйста...       — Ты могла бы спасти мир с твоей вагиной, открытой для меня, с бёдрами, обнимающими меня. Ты могла бы трахать меня, пока они не сделали бы тебя Министром магии. Ты могла бы вести переписку и готовить речи, пока мой член был бы в твоей идеальной...       Гермиона задрожала и сломалась. Её бёдра яростно задрожали, когда влагалище сжало его, сдавливая. Он всё ещё говорил, но она не могла слышать всего этого, так как её голова откинулась назад, позволив телу обвиснуть на руках. Она пришла в себя, когда его руки опустились на её бедра. Она застонала, когда он провёл ладонями вверх по бёдрам.       — Богиня, — прошептал Малфой. И его палец мягко дотронулся до клитора. Она вздрогнула, простонав. — Богиня извращений.       Гермиона положила голову на правую руку, позволив своим глазам закрыться и приоткрыв рот.       — Божественная, — сказал Малфой, начиная медленно потирать её.       Его большой палец обвёл клитор, и она тяжело задышала, когда он снова возбудил её. Бёдра горели, а внутри всё ещё чувствовались спазмы.       — Ты хорошая девочка, Грейнджер, — промурлыкал он. — Такая хорошая.       Она простонала, пытаясь двигать бёдрами, пытаясь сделать так, чтобы он её трахнул. Она не могла поверить в его выдержку.       — Скажи это, — потребовал он.       — Я хорошая девочка, — выдохнула она.       — Скажи это мне.       Её глаза распахнулись, и Гермиона посмотрела в глаза Малфою. Его большой палец быстро двигался по клитору, и она почувствовала, что снова начинает сжиматься.       — Я твоя хорошая девочка, — сказала она.       Он прикусил нижнюю губу, и Гермиона увидела, как в его глазах что-то вспыхнуло.       Она начала приподниматься, её рот открылся, спина выгнулась.       Он пошевелился под ней, и наконец — наконец-то — начал двигать бёдрами.       Она кончила, как только он начал трахать её. Гермиона ничего не могла сделать, кроме как повиснуть там, широко раздвинув бёдра, и принимать его член. Его большой палец продолжал ласкать клитор, а другая рука держала за бедро. Его бёдра прижались к ней, и он двинулся вверх, глубже проникая в неё.       Она всё ещё кончала. Тело, будто змея, обвилось вокруг жертвы, и несколько мгновений она не могла дышать, кульминация лишила ее тело самостоятельности.       Гермиона кричала, когда наконец смогла вдохнуть. Малфой положил обе руки ей на талию и начал приподнимать её, прижимая к своим бедрам, вонзаясь в неё. Её тело подпрыгивало и раскачивалось, стоны вырывались из её рта с каждым движением.       Когда она снова смогла открыть глаза, он был весь в поту, входил в неё и пристально наблюдал за ней, когда наконец кончил. Он вздрогнул, задыхаясь, а затем снова рухнул на подушку.       Через несколько мгновений, тяжело дыша, он медленно позволил зелёному шёлковому шарфу опуститься, освобождая её руки.       Несмотря на то, что утром ей предстояла работа, она сразу же уснула, прижавшись к Малфою.

~*~

      Следующая неделя прошла точно так же, как и предыдущие. Они ходили на работу, возвращались домой и эффектно трахались. Иногда она навещала его в рабочее время, чтобы выбросить всё из головы, но на самом деле знала, что это потому, что у них осталось не так много быстрых разов в офисе в середине дня.       Гермиона пыталась придумать, чего бы она хотела для их последней ночи в субботу, но каждый раз, когда она садилась обдумать это, ей становилась невыносима мысль о конце.       — Ты вступила в соглашение на месяц, — сказал он, когда она спрашивала про конец. Казалось, что Малфой, возможно, напоминал ей, что ты согласилась на это, ты знала, во что ввязываешься.       И она знала. Это должен был быть месяц великолепного секса. Она не ожидала, что у неё возникнут к нему чувства.        Для меня это две разные вещи. Так он ответил, когда она спросила его, был ли он влюблён в неё, когда они были моложе. Малфой довольно ясно дал понять, что секс с кем-то не означает, что ему захочется с ними большего. Несмотря на всё это, девушка не могла выбросить из головы то, что он сказал за ужином с её родителями.       Признаю, что она немного нравилась мне в Хогвартсе, но по-настоящему я узнал её недавно.       Нравилась ему. Как бы было хорошо, если бы это было правдой. Но она знала, что это не так.       В пятницу она обнаружила, что сидит в одиночестве в своём офисе и размышляет о том, чего бы хотела завтра. Буквально накануне вечером Малфой связал её замысловатыми узлами на полу в своей гостиной, одна её рука была привязана к колену, а другая заведена за спину. Гермиона считала, что доверяет ему — больше, чем любому другому сексуальному партнёру. Она считала, что... были вещи, которые она никогда бы не испытала без него. Вещи, о которых никогда бы не подумала, что они ей понравятся.       Поэтому, когда Малфой спросил её за ужином в пятницу вечером, чем бы она хотела заняться следующим вечером, Гермиона отпила немного вина и сказала:       — Я подумала, что возможно... мы могли бы ещё раз обсудить... ситуацию с оральным сексом.       Он наклонил голову, как будто не совсем понял. Как будто она говорила, что больше не хочет заниматься оральным сексом.       — Мою... ситуацию, — добавила Гермиона.       Его лицо расслабилось, и он глубоко вдохнул.       — Понимаю. Ты была категорически против этого.       Она кивнула.       — Я думаю... Думаю, что если у человека со мной будет достаточно осведомлённости и он разрешит мне использовать «красный» и «жёлтый», как делаешь ты, то... Я думаю, что лучшего момента для меня не будет.       Малфой, казалось, не был приятно удивлён перспективе прикоснуться к ней губами, и она поняла, что, возможно, на самом деле он этого не хотел, несмотря на то, как говорил об этом раньше.       — И ты уверена, что это то, что хочешь попробовать ты? Не потому что знаешь, что я бы хотел?       Ну, это заставило её почувствовать себя лучше.       — Нет. Я бы хотела попробовать. И я не могу представить другого партнера, с которым чувствовала бы себя более комфортно, чем с тобой.       И... часть неё решила, что если Драко Малфою не понравится её вкус, то, по крайней мере, после этого между ними всё и так будет кончено. И он, вероятно, был бы достаточно джентльменом, чтобы не упоминать об этом.       Малфой кивнул, внимательно рассматривая её.       — Хорошо. Завтра после ужина?       Нервная энергия бурлила в ней.       — Я бы хотела принять ванну. Перед этим, имею в виду.       Его губы скривились, изображая что-то, похожее на недовольство, но у неё не было возможности разглядеть внимательнее, потому что он продолжил:       — У тебя нет ванны, только душ. Искупайся здесь. Мы поужинаем, а потом ты сможешь провести в ванной столько времени, сколько захочешь.       Гермиона улыбнулась в знак согласия, зная, что завтрашний день будет полон испытаний, но она была готова встретиться с ними лицом к лицу.       Когда Гермиона приехала к Малфою на ужин, она была так рада, что решилась выйти из зоны комфорта, потому что таким образом могла не зацикливаться ни на каких грустных мыслях о конце.       Малфой был подавлен за ужином, но не сводил с неё глаз. Гермиона заполняла паузу светскими разговорами до середины основного блюда.       — Есть ли у тебя следующая девушка на очереди? — спросила она так беспечно, как только могла. Она дополнила вопрос широкой улыбкой.       Малфой посмотрел вниз в свою тарелку.       — Нет, — сказал он. А затем запоздало добавил: — Ещё нет.       Её пальцы тряслись, когда она потянулась за своим бокалом.       — И если не возражаешь, то позволю себе спросить, возвращался ли ты когда-нибудь к сабмиссиву, с которым уже был?       Его глаза метнулись к ней, и он помедлил с ответом.       — Обычно я так не делаю, но открыт к предложениям.       Она выдавила из себя лёгкую улыбку.       — Приятно знать! — сказала Гермиона чересчур жизнерадостно. — Возможно, я свяжусь с тобой через год или около того. — Она запиналась в словах, её горло сжалось от мысли, что она проведёт так много времени без него, когда он будет двигаться дальше. Так нелепо. Она не должна ждать, пока снова станет полезной. Она не может потратить всю жизнь на подчинение ему, хотя они даже не помолвлены. — То есть, — исправилась Гермиона, — если так случится, что я всё ещё буду одинока.       Она сказала это, будто добавила «так-то!». Будто он заслуживал думать, что она тоже будет двигаться дальше.       Малфой просто уставился на неё, ковыряя вилкой в тарелке.       Она прочистила горло.       — Думаю, я приму ванну, если ты не против.       Он встал, когда встала она, душераздирающе по-джентльменски.       Гермиона побрела в его спальню, закрыла за собой дверь и, как только скользнула в горячую ванну, дала волю первым слезам.       Может быть, ей не следовало просить попробовать что-то новое сегодня вечером. Что, если это будет ужасно, и последними воспоминаниями, которые у неё останутся, будут рыдания в его ванне и плохой секс?       Гермиона пробыла внутри достаточно долго, чтобы успокоиться и расслабиться. Когда она вышла из ванной, завернувшись в халат, с учащённым сердцебиением, то обнаружила, что спальня залита светом от зажжённых свечей. Они были расставлены на подоконниках и парили в воздухе. Она беззвучно ахнула.       Малфой стоял у окна и смотрел на маггловскую улицу внизу. Он повернулся к девушке и ухмыльнулся.       — Думал, тебе понравится что-то другое. Но если нет, я могу от них избавиться.       — Нет, я думаю, это прекрасно. — Гермиона развернулась, теребя завязку халата. Когда она снова повернулась к Малфою, тот сидел на краю кровати.       — Я хочу, чтобы тебе было как можно удобнее, поэтому подумал, что ты будешь лежать на спине. Но есть и другие позиции, где у тебя было бы больше контроля.       Его голос звучал клинически. Почти как у врача, описывающего процедуру.       — И если назовёшь «красный» или «жёлтый», то это не будет значить, что ночь закончилась, — предупредил он. — Мы сделаем что-нибудь ещё. Что наверняка нам понравится.       Гермиона кивнула. Так он был немного больше похож на самого себя.       Прежде чем девушка успела передумать, она скинула халат с плеч, чтобы он упал к её ногам. Взгляд Малфоя опустился на её тело и потемнел. О, хорошо. По крайней мере, его всё ещё влекло к ней.       Он встал с кровати и поманил её ближе. Когда она оказалась перед ним, он положил твёрдую руку ей на подбородок и, запрокинув её голову назад, глубоко поцеловал. Это было головокружительно. Другая его рука легко скользнула по её талии, поднимаясь к груди. Большой палец коснулся её соска, когда он погрузился в её рот.       Малфой легко развернул их и поднял её на кровать. Когда их губы оторвались друг от друга, она почувствовала, как он хрипло дышит ей в лицо.       — Устраивайся удобнее.       Гермиона сглотнула и пыталась думать обо всех тех прекрасных вещах, которые он проделал с её телом, а она не могла предположить, что ей такое понравится. Она приподняла покрывало и вытащила подушку, всё это время держа колени сомкнутыми.       Малфой встал в изножье кровати и стянул рубашку через голову. Когда он забрался на матрас рядом с ней, она задалась вопросом, каковы были его намерения, когда он поцеловал её в губы, позволив своему языку возобновить движение, начатое несколько мгновений назад, когда они стояли.       Брюки всё ещё были на нём, но она наслаждалась ощущением его обнаженной груди, прижатой к её. Обвив руками его шею, она прильнула к нему, целуя в ответ со всем чувством, которое было у неё внутри. Его рука скользнула вниз между ними и обвела её вход.       Она немного волновалась перед главным событием, но он, казалось, был рад не торопиться, переключаясь между поцелуями в губы или в шею. Когда он, наконец, переместился ниже ключицы, его пальцы, мягко пробежавшись по её складочкам, нашли клитор. Его губы покрывали лёгкими поцелуями её грудь, в то время как его пальцы совершали аналогичные дразнящие движения ниже.       — Что ты скажешь, если захочешь, чтобы я остановился? — пробормотал Малфой, щекоча губами её грудь.       — Красный, — ответила она, задыхаясь.       — А если нужна будет пауза?       — Жёлтый.       Её глаза распахнулись, чтобы встретиться с его взглядом. Малфой навис над её грудью и смотрел ей в глаза, когда его губы сомкнулись вокруг соска. Она замурлыкала, и он слегка пососал. Один палец скользнул внутрь неё, и она тихо вздохнула.       Казалось, оральный секс в исполнении Драко Малфоя сопровождался собственной прелюдией.       Его рот переместился к другой её груди. Затем Малфой отпустил её и сказал:       — Я хочу делать с тобой абсолютно грязные вещи, Грейнджер. Особенно с этой киской. — Он подчеркнул это, введя в неё второй палец. Она захныкала, и её колени приподнялись, открываясь. — Но только если ты мне позволишь.       Она кивнула, облизывая губы.       — Да.       — И если тебе понравится то, что я собираюсь сделать, то я не остановлюсь на одном разе. Мне нужно будет попробовать тебя на вкус ещё десятки раз этой ночью.       У неё перехватило дыхание. Было волнующе слышать, как он говорит о том, что хочет от неё большего. Она надеялась, что ей это понравится.       Он опустил голову к её коже, провёл зубами по соску и улыбнулся, когда она подпрыгнула. Её сердце бешено колотилось в груди, когда он медленно опустился ниже, оказавшись на полу в изножье кровати.       Малфой схватил её за бедра и нежно притянул к себе, не сводя глаз с её сердцевины. Она не знала, почему была удивлена, когда он просто... не нырнул внутрь. Он согнул её правую ногу и осыпал поцелуями колени, прокладывая мягкую дорожку всё ближе и ближе к её центру. Ногти Гермионы начали царапать простыни в предвкушении, но он просто перешёл к другой ноге, начав путь вниз к левому колену.       Гермиона уставилась в потолок, пытаясь унять свой пульс. Малфой двинулся выше, направляясь к центру её тела, но решил оставить засосы на внутренней стороне бедра, всего в нескольких дюймах от того места, где ему было суждено оказаться. Что бы он ни делал, это её заводило. Она почувствовала, что становится влажной.       Гермиона крепко зажмурила глаза, когда он, наконец, поднял голову и призрачно выдохнул в её лоно. Она ахнула и попыталась свести ноги, но он был быстрее неё. Малфой удержал её колени раздвинутыми, схватив за бёдра.       Но вместо того, чтобы почувствовать его рот следующим, это снова были его пальцы, пробегающие по ней, медленно входящие в неё.       Было что-то одурманивающее в этом долгом процессе. Зачем беспокоиться, если это произойдёт, когда произойдёт.       Его пальцы работали над ней, одна рука кружила вокруг клитора, другая погрузила два пальца внутрь неё, слегка надавливая на то место, из-за которого обычно у неё перед глазами вспыхивали звездочки. Гермиона прикрыла глаза рукой, просто позволяя себе прочувствовать момент. Её губы были приоткрыты, а дыхание прерывистым.       Она чувствовала, как его дыхание обдувает влагалище. Она понимала, как близко было его лицо. И было утешительно сознавать, что он ещё не испытал отвращения.       Внезапно его пальцы начали быстро двигаться внутри неё, и её бедра начали дрожать. Она застонала, её шея вытянулась.       Если он собирался позволить ей кончить вот так, то она собиралась принять его предложение.       Когда она была почти там — почти готова переступить через край — она почувствовала что-то ещё. Она дернулась. Должно быть, это был его язык. Но даже это ощущение не могло остановить нарастающий, как она чувствовала, оргазм.       Его язык двинулся от её входа, где быстро работали его пальцы, вверх к клитору.       Она помнила по чужим попыткам. Это не было ужасно, но она не...       А потом внезапно его рот заменил пальцы на клиторе. Может быть, его губы? На мгновение она почувствовала его язык, а затем...       — О!       Её руки опустились по обе стороны от талии. Бёдра дернулись. И она скорее почувствовала, чем услышала его стон.       Его губы сомкнулись вокруг клитора, посасывая. Его два пальца всё ещё двигались в ней, и комбинация была убийственной.       — О боже...       — Вот так, Грейнджер, — простонал он в неё. — Тебе нравится?       Он не стал дожидаться её ответа. Его язык быстро скользил по клитору, пока её ноги не задрожали, пытаясь сомкнуться вокруг его лица. Малфой прижал одну из них к матрасу и снова принялся сосать.       Гермиона едва могла вынести это ощущение, и как раз перед тем, как она попросила его притормозить, он начал потирать то место внутри неё.       Её ноги дёрнулись, и она почувствовала, как всё тело напряглось. Спираль внутри неё не распрямилась, она лопнула, и девушка ахнула, издав долгий, низкий стон. Её бедра дёргались, пытаясь каким-то образом оседлать мужчину.       Гермиона не могла контролировать ни одну часть своего тела, пока оно содрогалось. Её руки метнулись к голове Малфоя, прижимая его к своему влагалищу и одновременно отталкивая.       Она знала, что слово «жёлтый» вертелось у неё на языке, но то, что она чувствовала, не было ужасным. Как раз наоборот. Это было слишком. Особенно потому, что он не останавливался, хотя, должно быть, знал, что она кончала. И кончала. И кончала.       Гермиона потянула его за волосы, чувствуя, как корни сопротивляются ей. Она издала последний побеждённый стон, и он медленно остановился. Её ноги задрожали в ответ.       Она позволила своим глазам распахнуться и увидела нависшего над ней Драко Малфоя с ухмылкой на лице, которую она помнила с тех пор как… он первым добрался до снитча.       — Ну? — хрипло спросил он.       И Гермиона поняла, что он починил её — если она вообще была когда-либо сломана. Он побывал в таких уголках, в которые она не думала, что кто-то проникнет, но он чувствовал себя как дома. Она наконец поняла, на что способно её тело, на что способна её сексуальность, чего она заслуживает от другого человека…       И всё будет кончено.       Завтра.       Её ноги всё ещё тряслись. Её сердцевина всё еще пульсировала.       А глаза были мокрыми.       Она наблюдала, словно в замедленной съёмке, как его брови сошлись вместе и голова наклонилась.       И прежде чем он успел спросить, она открыла рот и пискнула:       — Пожалуйста, не оставляй меня.       Её лицо сморщилось, и она закрыла глаза рукой, чтобы скрыть первые слезы, скатившиеся по щекам. Другая её рука поднялась, чтобы прикрыться, и он нежно перехватил её.       — Грейнджер.       Она всхлипнула.       — Грейнджер.       — Я знаю. Знаю, что мы только... только на месяц. Но обязательно ли? — Её глаза были крепко зажмурены, когда Драко убрал другую её руку от лица, и она перевернулась под ним, чтобы вжаться лицом в матрас. — Извини меня. Ты, наверное, постоянно слышишь это от сабмиссивов. Могу только представить себе всех тех же... женщин, которые умоляли тебя остаться больше, чем на месяц.       Она почувствовала, как его большой палец смахивает слёзы.       — Почему ты плачешь? — мягко спросил он.       — Потому что уже скучаю по тебе.       — И ты хочешь, чтобы месяц не заканчивался? — спросил он, убирая волосы с её лица. — Скажи мне.       — Мне бы хотелось, чтобы ты хотел меня больше, чем на месяц. — Она шмыгнула носом, снова обретая контроль над своим дыханием.       Румянец вспыхнул на её щеках, когда она поняла, что всё разрушит из-за своего срыва.       — И... как долго ты хочешь, чтобы я тебя хотел?       Она крепко зажмурила глаза, и из них хлынуло ещё больше слёз. Когда она не ответила, Малфой спросил:       — Кто говорил тебе, что я хочу тебя только на месяц?       Гермиона тяжело дышала. Она повернула к нему голову, зная, что выглядит дерьмово, и посмотрела в глаза, чтобы понять, не играет ли он с ней.       — Ты... ты сказал... — Она остановилась. — Джинни сказала, что ты берёшь нового сабмиссива каждый месяц. Поэтому я знала, что у меня есть только месяц.       Его глаза были почти синими, когда он сказал:       — Я бы никогда не сказал, что у тебя есть всего месяц, Грейнджер. Не тогда, когда хочу удержать тебя навсегда.       Гермиона почувствовала, как некоторая тяжесть спала с её груди. Но остальной вес оставался, пока она не могла быть уверена.       — Навсегда? — спросила она тонким голосом.       — Столько, сколько захочешь, Грейнджер. — Малфой снова смахнул слёзы с её глаз, как раз в тот момент, когда она заметила, что они капают.       Она, должно быть, неправильно его понимала. Он никогда не собирался всё заканчивать через месяц? Значит, он действительно пошёл бы с ней завтра в дом её родителей? И он действительно начал общение с ними, солгав о том, что чувствовал к ней? Если не…       — Ты сказал моей матери, что я нравилась тебе в школе, — сказала она обвиняющим тоном.       — Ну, я не собирался рассказывать ей, что думал о двадцати разных способах трахнуть тебя, правильно же?       — Но ты говорил, что для тебя это разные вещи: хотеть кого-то трахнуть и испытывать к нему чувства.       — Да, иногда.       — А со мной? — спросила она, проводя пальцами по ключице.       — И то, и другое. Я чувствую и то, и другое.       Губы Гермионы задрожали, когда она прижалась и поцеловала его в губы. Малфой, нет, скорее Драко, поцеловал её в ответ, и она почувствовала привкус на языке. Внезапно осознав, она отстранилась.       — О. — Гермиона сжала губы. Это была она. — Это... это не так уж ужасно, не так ли?       Губы Драко слегка дрогнули. Он убрал её волосы за ухо и прошептал в губы:       — Ты никогда не была ужасной. — Она позволила ему поцеловать себя. И позволяла делать гораздо больше, чем это.

~*~

      На следующий день Драко и Гермиона появились на пороге её родительского дома на ужин. Гермиона была значительно более расслаблена, чем в прошлый раз, и её мать прокомментировала это, когда они мыли посуду.       — Да, думаю, что чувствую себя более непринуждённо, — ответила Гермиона.       — Понимаю, — сказала её мать с усмешкой. — Да, на прошлой неделе я была очень обеспокоена тем, насколько ты была напряжена. Мне было интересно, не втянул ли он тебя в одну из игр, когда нельзя «снять напряжение». Это один из наших с твоим отцом любимых...       — МАМА.       Неделю спустя Гермиона обсудила с Драко, как лучше всего познакомить с их ситуацией её друзей, в частности Гарри и Рона.       Драко озвучил множество бесполезных предложений, включая инсценировку того, как Рон мог бы «поймать их», — всё это Гермиона отвергла.       Она решила выпить с друзьями и поделиться новостями.       К сожалению, именно в тот день Джинни решила обнародовать свои отношения с Блейзом Забини.       Рон был в хорошей кондиции, хандрил, пил и разглагольствовал. Они были в баре, где Гермиона с Джинни обычно выпивали по пятницам, и девушка надеялась, что поведение Рона не приведёт к тому, что её больше не пустят.       — Слизеринское ничтожество! И моя сестра! — прорычал Рон. — Маме будет так стыдно.       — Не думаю, что всё так плохо, Рон. — попытался Гарри.       — О чём ты говоришь? Ты должен быть также расстроен. Это тебя должны были фотографировать с ней на страницах светской хроники.       — Мы с Джинни не подходили друг другу. Я тебе говорил об этом, — сказал Гарри, опустив взгляд в свой бокал.       Гермиона заказала ещё один мартини и сделала большой глоток.       — Рон, мне нужно, чтобы ты взял себя в руки. Потому что у меня тоже есть новости.       — Чёрт возьми! Только не говори, что ты трахаешься с Малфоем, — фыркнул Рон.       Гермиона молча уставилась на него, Гарри шумно выдохнул и произнёс:       — Ах.       Рон внимательно наблюдал за ней, пока бармен подавал ей второй напиток.       — Что ты говоришь, Гермиона?       — Я ничего не сказала. Ты сам это сделал за меня, — ответила она, потягивая свой напиток.       — Ты шутишь. То есть... То есть тот парень, с которым ты виделась несколько недель назад был Малфой? Тот, что...       — Который «хорошенько меня...»? Да.       На самом деле, это была одна из просьб Малфоя, раз ему не разрешили присутствовать при разговоре — чтобы Гермиона убедилась, что Рон точно знал, с кем она была, когда они с Гарри заходили три недели назад.       — Я не понимаю, — сказал Рон, хотя она была уверена в обратном. — Блядский Мерлин. Сначала Джинни говорит, что ей нравится, когда её шлёпает Забини, теперь ты...       — Драко Малфой связывает, шлёпает, придушивает или вылизывает меня каждую ночь последние пять недель, Рональд, — гордо сказала она. — Не будь таким ханжой.       Веки Рона, казалось, обладали собственным разумом, когда он несколько раз моргнул, словно пытаясь стереть информацию из своей головы.       Гермиона потягивала напиток, чувствуя, что, возможно, ей не удастся достучаться до него этим вечером. Но ей было всё равно.       У неё был Драко. И он хотел её больше, чем на короткое время. И он хотел каждую её частичку. Это было самое живое, что она чувствовала за всю свою жизнь. Они собирались объявить о своих отношениях в Министерстве на следующей неделе, чтобы быть уверенными, что они движутся вперёд.       Она была счастлива. Безумно.       — Гарри, — жалобно сказал Рон. — Помоги мне с этим.       Гарри осушил свой бокал одним глотком и сказал:       — Не смотри на меня. Пэнси Паркинсон связывает меня и мы занимаемся пеггингом последние два года, Рон.       За столом стало тихо.       Рон заговорил первым.       — Сумасшедшие. В большинстве своём.       — О, это чудесно, Рон, — сказала Гермиона. — Ты просто должен тоже попробовать.       — Дафна Гринграсс ищет нового саба, если захочешь попробовать, Рон.       — Отличная идея. Ты должен связаться с ней по камину, Рон.       Гарри и Гермиона чокнулись бокалами и улыбнулись друг другу.