Subconscious voice/Голос подсознания

И он до чертиков ее ненавидел. За все. Но как же невыносимо было смотреть на то, как она, сидя в другом конце Большого зала, шлет улыбку рыжему олуху и святому Поттеру. Она запретно красива. При виде неё у всех должно замирать сердце. Нет. Оно должно проваливаться куда-то вглубь твоего тела, туда, где ты его не отыщешь, пока она не скроется из твоего поля зрения. Легкие — превращаться в вакуумные мешки, даря ощущение кислородного голодания. Ноги — превращаться в две разваренные макаронины, зрачки — расширяться, как под действием наркотика. Наркотик. Вот чем она должны быть для окружающих. Вызывать невыносимую ломку. Быть причиной резкого привыкания, без возможности избежать зависимости. Все. Абсолютно все должны были испытывать при виде ее то же, что испытывал он. Но, кажется, никто не хотел замечать ее красоту. Не обращал внимания на прелестно закрученные завитки в непослушной гриве волос, что вечно были в неконтролируемом хаосе и так красиво сочетались с россыпью веснушек, что усеяла все лицо. Он не видели этого. Не видели, как выделяется арка Купидона на губах, когда она улыбается. Как загорается огонёк в ее глазах при виде Поттера и Вислого. Как она кусает кончик пера, когда думает, и перебирает пальцами пергамент, нервничая. «— Только ты замечаешь это, Драко, ты должен наконец признать, кого на самом деле представляешь, когда зажимаешь Паркинсон в нишах коридоров. — От.ва.ли, — старательно дал мысленный отпор слизеринец. Голос в его голове появился не так давно, от приема каких-то зелий, которые давали ему, и многим другим участникам битвы за Хогвартс. Послевоенное время проходило не очень гладко для всех, кого коснулась война. Золотое Трио теперь стало настоящей легендой, их восхваляли, обожал, а также вызывали на все заседания по делам Пожирателей Смерти, в том числе и по делу семейства Малфоев. Нарциссу и Драко оправдали после слов Поттера, правда это мало чем помогало: осуждений со стороны общественности и наложенных на их семью санкций, оправдание в суде не отменяло. Нарцисса выглядела поникшей, хоть ее походка и поза стали более лёгкими. Люциуса же признали психически не вменяемым и заключили в больницу св. Мунго. И правда, после свержения Волан-Де-Морта он буквально сошёл с ума: бредил по ночам, замкнулся в себе и почти не разговаривал, только в исключительных случаях, да и тогда все его ответы были сухими и краткими. Драко испытвал к своему отцу что-то на подобие амбивалентной любви. Как сын, он нежно, даже по-детски любил его, но как человек, он не мог испытать к нему что-то кроме отвращения и ненависти. Если говорить точнее, отец выглядел до смеха жалким в его глазах. Люциус Малфой, гордый аристократ — позволил себе такое унижение как встать на колени и преклониться перед Темным Лордом. Тот день нельзя было назвать днем. Иссиня-черные грозовые тучи низко висели над Землёй словно завеса, скрывающая ее от солнечного света. Ветер протяжно выл, его шум, кажется, можно было услышать из самых глубоких подземелий Малфой-мэнора. Вихрь проносился с огромной скоростью, открывая окна, и впуская колючий, обжигающий холодом воздух, в поместье. Гром мог бы слышаться не так ярко, если бы не огромный мраморный зал. Стены из драгоценного камня служили усилителем звука: неожиданные удары отражались ото всех поверхностей, оглушая всех присутствующих, а их звук еще долго гудел в звенящей тишине. Молнии сверкали, заставая в врасплох, дрожащий белый свет на мгновение подсвечивал маски некоторых ПСов. Единственным источником света был большой камин, от которого исходил тёплый свет, который казался совершенно неживым: на него было наложено заглушающее заклинание, поэтому огонь выглядел как цветная колдография в газете. Драко, стараясь не показать страха перед Лордом, принял невозмутимую позу. Он пытался контролировать все тело: глаза, руки, спину, даже свой разум. «Дыши, Драко, дыши… Главное, не дать ему проникнуть в сознание, если это случится, он точно поймёт, что ты испытываешь отвращение ко всему, что тут происходит. Не позволяй, не позволяй, не позволяй!» По правую руку от Драко стоял Люциус. Его лицо под маской изображало полную покорность и смирение: взгляд, устремленный вниз, прижатый к шее подбородок, чуть разомкнутые губы, нижняя из которых изредка подрагивает. Единственным, что осталось от прежнего главы семейства была фальшивая твёрдая поза. «Каким же он стал… Жалкий слуга, готовый выполнить любую прихоть своего хозяина, » — мысленно прыснул Драко. — И так, я вижу что все уже в сборе. Голос Волан-Де-Морта, как стальной меч разрезал воздух. Все Пожиратели заметно напряглись. — Я хочу сказать, что очень долго ждал эту встречу, — он улыбнулся серыми, полусгнившими зубами, самодовольно оглядывая комнату, его улыбка медленно прекратилась в издевательскую, — Люциус, я смотрю, ты волнуешься? — последнее слово Лорд особенно выделил, сойдя на гулкий шёпот. Его мерзкий прищур и без того небольших глаз заставлял кровь замирать, — Подойди. –Д-да, мой Лорд, — он покорно подошёл к нему, не смея полнять взгляд. –Люциус, мой дорогой, ну что за неуважение, я жду пока ты встанешь на колени перед своим Повелителем. Воздух застыл, наполнившись язвительностью. Его будто отравили. С каждой секундой дышать становилось все тяжелее, особенно под стальной маской, которая полностью закрывала лицо, лишая его хоть какой-то свободы. Время остановилось. Ожидание длилось, кажется, целую вечность. Прежде чем Люциус, немного замявшись, встал на колени и поочерёдно поцеловал начищенные до блеска туфли Волан-Де-Морта. Гордость за своего отца рушилась. Осколки, еще сохранившиеся на то время, превращались в невидымую пыль и испарялись в воздухе. Разочарование. Обман. Унижение. «Это конец» То, о чем Люциус говорил ранее больше не имело значения. Чистота крови, сословия, продолжение рода — все это казалось бессмысленным. Да и какой смысл это может иметь, когда Драко помнил слова своего отца: «Мы — аристократы, не позволяй себе унижаться перед кем-то, сынок», который теперь как собака лежит в ногах у Волан-Де-Морта. «Лицемер, ебаный лицемер, ненавижу, ненавижу, ненавижу!» Глаза больше не видели. За несколько секунд все превратилось в размытые пятна.