Кокосовое молоко

Уютная и небольшая, но очень престижная кофейня в центре города, место, где Курапике приходится работать, чтобы накопить на покупку алых глаз. Это очень редкая фарфоровая статуэтка, сделанная в двадцатом веке итальянским скульптором. Когда Курапика нашел ее на интернет-аукционе, то заинтересовался. Цена была не такой большой по сравнению с другими, поэтому Курапика решил, что эта статуэтка будет первой в его коллекции. Такая у него была мечта в старости жить в окружении различных редких вещей. У его дедушки была целая коллекция антиквариата, но позже, после его смерти семья Курута пострадала от рук мошенников и весь антиквариат пришлось продать. Пока Курапика учился в университете и конечно не мог позволить себе заниматься коллекционированием серьезно. Посетители любили его за милую улыбку и робость. Ему даже пару раз дарил цветы один парень в деловом костюме. Куруте тоже нравилось работать, все гости были вежливыми и приятными людьми. Он слышал много историй других бариста о вредных покупателях, которым никогда не нравился кофе, которые спешили, совсем не разбирались и жаловались, что американо слишком горчит, раф слишком сладкий, какао слишком шоколадное и так далее. Но и у Курапики все было не идеально. Был один посетитель, который выбешивал его каждый раз. Куроро Люцифер, он запомнил его имя, потому что каждый раз тот снисходительно улыбался и говорил: «Мое имя пишется не так, но спасибо». Иногда Куроро приходил с утра, был помятым и молчаливым, заказывал самый крепкий традиционный кофе и уходил. Тогда он меньше всего раздражал, но все равно слишком долго возился с оплатой, стоял и думал, что бы еще взять, а в итоге ничего не брал, задерживая огромную утреннюю очередь. Редко, но он приходил днем со своими друзьями, которые вели себя ужасно. Громкий накаченный парень, который смеялся на все заведение с шуток своего парня, миловидного блондина. Иногда он спорил с другим другом, тощим парнем в кимоно. Так же с ними была девушка в очках, которая ужасно долго делала заказ, и ее высокая подруга, с одежды, которой могла сыпаться кошачья шерсть. Выглядели они все как фрики, поэтому многие не заходили в это время, или уходили из-за шума. Ладно еще когда Куроро один, в своем омерзительном плаще с татуировкой на щеке, но, когда с ним приходит толпа маргиналов это уже пугает. И когда они уходили, Куроро элегантно улыбался и приносил извинения за шум, кидая купюры в банку для чаевых. Он мог зайти и после завтрака, раздражая своими безумными заказами вроде чая с кленовым сиропом. И за день тогда таких заказов была целая куча, потому что он видимо никуда не торопился от слова совсем и сидел до вечера, что-то строча на старом ноутбуке или читая толстенные книги. А если ему становилось скучно он начинал даже болтать с Курапикой, из этих разговоров бариста понял, что невыносимый гость работает писателем, но образования у него никакого нет, а книги плохо продаются. Курапика всегда молчит и сдержано улыбается, но если бы он был не на работе, то уже бы послал надоедливого парня. Самым раздражающим образом Люцифер мог появится вечером, когда до закрытия остается минут десять. И если он не появился днем, то Курапика уже готовился к этому потому, что Куроро приходил абсолютно каждый день. Курута спрашивал других работников не приходит ли он и в их смены, но они отвечали, что не имеют ни малейшего понятия о ком он. Каким образом Куроро узнал о графике Курапики было загадкой, возможно он следил за ним. Сначала Курапику не особо раздражал Люцифер, но когда его посещения стали систематическими, то это держало в напряжении весь день. Сегодня, например Курапика с первой минуты смены ждал раздражающего покупателя, но он не пришел ни за утренним кофе, ни за обеденным фрапучино, а значит, придет под закрытие. Курапика специально не начинал мыть кофе-машину, а лишь лениво протер полы и уставился в окно, как будто ждал Куроро. Когда он удивленно подумал, что сегодня спокойно пойдет домой вовремя и принялся уже за чистку машины, то колокольчик на двери зазвенел, что заставило бариста тяжело вздохнуть и повернуться. Куроро стоял в своем отвратительном кожаном плаще, улыбался своей омерзительно-элегантной улыбкой и тяжело дышал, как будто бежал сюда. — Вы еще не закрылись? — Нет, — Курапика натянуто улыбнулся, проклиная политику хозяина кофейни, которая гласит, что заказы принимаются в плоть до закрытия. — Отлично, я думал не успею. Мне пожалуйста, тааак, — Люцифер уставился на меню постукивая пальцами с кучей колец по стойке, — Хм. Я возьму шоколадно-сливочный фрапучино, но с тремя порциями эспрессо и на кокосовом молоке, с карамельным сиропом сверху и бананами. Еще можно добавить льда поменьше? И сверху посыпать орешками. Курапика закатывал бы глаза, с каждым словом, если бы не хотел показаться не вежливым. — Это все? — Да, спасибо, — Куроро расплатился картой и сел в кресло не далеко от кассы. Курапика тяжело вздохнул, вспоминая, что кокосовое молоко закончилось, хотя в холодильнике в самом дальнем углу стоит нераскрытая упаковка, но он так устал за день, что не хотел ничего доставать. — Эм… Извините, но у нас закончилось кокосовое молоко, я могу заменить его на другое? — Ох, — Люцифер подошел обратно, — как же так, — он посмотрел на свои ногти с черным облезшим лаком, — Ладно. Какое у вас есть молоко еще? Курапика подумал про себя «Обычное, самое обычное ебанное молоко. У тебя же нет аллергии ты просто выпендрежник», он так разозлился, что в голову пришла самая странная идея за всю его жизнь. — Знайте, вообще, наверное, у нас осталось кокосовое молоко, я посмотрю, — он мило улыбнулся и ушел в маленькую комнату для персонала, где конечно не было молока. Закрыв дверь, он выдохнул и поставил стаканчик для кофе на стол. Как его бесил этот напыщенный придурок, со своими тупыми заказами под конец дня. Курапика покраснел от злости и от смущения, потому что осознал, что собирается сделать. Дороги назад уже не было, он запустил руку в штаны и погладил член. На глаза ему попался плакат с какой-то девушкой, который повесил его коллега. Но Курапика закрыл глаза и представил того милого парня, который редко приходил и дарил ему цветы. Его звали Леорио, и он был немного старше. Он всегда брал самый обычный эспрессо и просил написать на стаканчике непременно «Мистер Леорио», а еще он всегда обжигался и потом облизывал тонкие губы. Курапика надавил большим пальцем на головку, представив, как он крепко прижался бы к высокому мужчине, запах его одеколона, наверняка жесткие волосы на лобке. Курапика бы точно называл его мистером в постели, прогибаясь на встречу. Курута вспомнил что вообще-то времени у него не много, и поэтому постарался закончить быстрее. Он провел по члену сильнее, слегка сжимая, но в голове внезапно возник образ Куроро, стоящего на коленях с приоткрытым ртом и Курапика кончил, склонившись над стаканом. Он ужасно сильно покраснел, поняв, что только что представил и начал вытирать руку влажными салфетками. Выйдя, он обнаружил Люцифера в том же кресле с какой-то книжкой, он посмотрел на часы и понял, что отсутствовал минут пять. -Вам повезло, я нашел для вас молоко. Куроро лишь улыбнулся и кивнул. Курапика добавил в блендер все ингредиенты вспоминая ужасный заказ, и через какое-то время уже писал на стаканчике проклятое имя. — Ваш заказ, пожалуйста. Извините за задержку. Куроро подошел и взял стаканчик, определенно специально погладив пальцами по ладони. — Не стоит извинятся, я часто прихожу слишком поздно. Ваша кофейня далековато от моего дома, но мне тут очень нравится по одной причине, — он отпил фрапучино и удивленно моргнул, — Немного горчит, но все равно вкусно. Курапика густо покраснел и отвел взгляд, промямлив, что ему пора закрываться и Куроро удалился, кинув пару монеток в банку. В следующий раз Куроро пришел утром, не такой помятый и уставший как обычно. Был выходной и поэтому посетителей было не так много. Курапика увидел его еще в окне витрины и снова смутился, вспомнив недавнюю ситуацию. Он думал, что это слишком ведь по сути человек ни в чем не виноват и делает все не специально. Куроро плавно приблизился к стойке и повторил тот самый заказ, а после наклонился через стойку к Курапике и прошептал на ухо: «Именно с тем самым молоком», а после мило улыбнулся.