Вишня в цвету

      Нежные розовые лепестки опадают на того же цвета макушку. Невесомо... Малейший поворот головы, и они скользнут по длинным шелковистым прядям, оседая где-нибудь на земле, среди сотен своих собратьев.       Пожалуй, именно эти незатейливые цветки делают весну настолько прекрасной. Обычный цветок, коих на земле очень много, простой, без особо примечательных деталей, но полный нежности и тепла. Не один и не два, бескрайнее море, отливающее в солнечных лучах всеми оттенками розового, дождь из лепестков, что уже отцвели своё, вспыхнув, перед тем как завянуть окончательно.       Картина эта по-настоящему завораживает. Даже самый поглощенный ежедневной рутиной человек, на время, хоть на несколько минут, забудет о всех своих делах, очарованный всей красотой весны. Такое возможно только в это время года, и только тогда, когда вишня пребывает в самом своём цвету.       – Ну ты слушаешь вообще?       До Коджиро донёсся немного обиженный голос Каору, увлеченно рассказывающего ему что-то последние минут десять. Кажется, там было что-то про скейт. Или про Адама. Или про Адама на скейте.       Намного больше его внимание сейчас привлекали сияние янтарных глаз и шёлк волос, так сильно напоминающих цветы вишни.       Каору вообще весь похож на эти чертовы цветы. Казалось бы, ничего особенного. Подумаешь, волосы отрастил. Да, личико симпатичное, и весь он производит впечатление чего-то хрупкого, недолговечного, прикоснёшься – исчезнет. Однако, хрупкость эта обманчива, за ней скрывается человек, способный постоять за себя, а если надо, встать на чью-то защиту. И всё же странное желание оберегать никак не оставит Коджиро в покое.       И вот сейчас это обиженное чудо сидит и выжидающе смотрит на него своим до невозможности проницательным взглядом.       – Я весь внимание.       Ложь. Очевидно, он не слушал. Задумался о чем-то своём и потерял связь с реальностью. Опять.       – И что же я сказал? – Каору слегка нахмурил брови, между ними пролегла едва заметная складка. Рука Коджиро сама потянулась к ней в попытке разгладить.       – Морщины появятся.       Этот лёгкий невинный жест заставил его отвернуться, а мочки ушей предательски покраснеть.       – С темы не съезжай. Видно же, что не слушал.       Тот лишь поднял руки в примирительном жесте.       Однако, тема разговора сильно воодушевляла Каору, поэтому вместо того, чтобы обидеться и ничего другу не рассказывать, он лишь интригующе ухмыльнулся и начал с самого начала. Как выяснилось, информация действительно того стоила. Подумать только, пробраться на заброшенную каменоломню! Сама мысль заставляла кровь закипать.       Наконец, увидев искреннюю реакцию, довольный собой Каору лучезарно улыбнулся. Эта улыбка на благородно бледном лице, огонь в янтарных глазах, волосы, переливающееся в лучах солнца, не позволяли отвести взгляд. Всё-таки, он действительно похож на вишню, что сейчас находится в самом цвету.       Коджиро оставалось лишь задушить в себе невообразимое желание, чтобы эта вишня цвела только для него.

***

      В тот день, впервые исследуя трассу, они и представить не могли, что когда-нибудь будут знать наизусть чуть ли не каждый её камушек. Что ныне тихое и безлюдное место в будущем заполнит шум толпы, съезжающейся сюда каждую ночь. Что именно здесь когда-то оборвётся последняя нить, будет проведена последняя черта.       Начинается обратный отсчёт. Каждый сигнал эхом отдается в висках, заставляя сердце болезненно сжаться. Мгновения кажутся вечностью, а последнее брошенное «будь осторожен» прокручивается в голове бесчисленное множество раз. Весь мир в ушах замолкает, когда последний, пятый сигнал оповещает о начале гонки.       Каору справится, Коджиро верит в него. ИИ скейтер Черри Блоссом одержит сокрушительную победу и обязательно гордо объявит об этом Джо, так и не сумевшему дойти до гонки с Адамом.       Однако, мир перед глазами рушится, остаётся только Каору, лежащий на земле не в силах подняться, и Адам, возвышающийся над ним.       Коджиро не слепой. Он видел, как Каору доверял, как верил, что ему не смогут навредить. Он чувствовал, как чужое сердце ранили осколки этого доверия.       – Каору, держись!       Коджиро не помнил, как добрался до места происшествия, не желал слушать Адама, жалующегося на то, что чуть не помер со скуки. Сейчас его волновали только раны Каору, бессознательно покоящегося у него на руках.       Коджиро никогда не забудет дыхания, слабеющего с каждой минутой, застрявшего в горле крика безысходности и желания доехать до больницы как можно быстрее. Темный коридор и качающий головой врач.       Каору так и не пришёл в себя.       Горло сдавили рыдания. Его вишенка больше не очнётся.       Те слова, которые он хотел, но так и не смог произнести. Те чувства, которые он долгие годы хранил в глубине своего сердца. Они уже никогда не достигнут адресата, растворившись в бесконечной пучине одиночества.       И всё же Каору очень хрупкий. Исчез, рассыпавшись напоследок мириадами лепестков, оставив Коджиро одного в этой пустоте.       Больше никаких дружеских перепалок, взаимных подначек, скорее по привычке, чем из желания задеть. Никаких посиделок в ресторане после закрытия. Всё, что было привычной, неотъемлемой частью жизни, произошло в последний раз.       Весна больше никогда не настанет.

***

      Когда Коджиро открыл глаза, лучи утреннего солнца уже проникли в больничный коридор, прогоняя последние остатки ночного мрака. Когда он успел уснуть? Больше всего на свете он желал лишь одного: проснуться в мире, где всё было бы по-старому. В поглотившей его пустоте зажегся слабый огонек надежды. Она разливалась теплом в сердце, но на нём же лежала непомерным грузом. Граница между сном и реальностью стёрлась, и сил провести ее не находилось.       Дверь палаты, в которую Коджиро так и не впустили, открылась. Оттуда вышел всё тот же врач, посмотрел на него всё тем же печальным взглядом. Прошло несколько мгновений, прежде чем он выдохнул и наконец произнёс:       – Постарайтесь не беспокоить пациента, ему нужен отдых.       В этот момент остановившееся было время снова пошло.       В палате мирно спал Каору. Забинтованный, но живой. Пелена до жути реалистичного кошмара, наконец, спала с глаз. Мир, в котором Коджиро остался один, растаял, как тает снег с приходом весны.       Ему много хотелось сказать, но вместо этого он лишь устало прикрыл глаза. Это была очень тяжёлая ночь. Каору рядом, этого достаточно.       Обычно он весь как цветущая вишня, однако сейчас скорее напоминал оставшиеся от неё лепестки. Вишня в цвету завораживает своей красотой. Цветы загораются, вспыхивают и рассыпаются мириадами лепестков, обреченных на медленное увядание. Пока они на деревьях, ими восхищаются. Стоит им коснуться земли, кто обратит на них хоть какое-то внимание? То, что ещё недавно приковывало взгляды, теперь растопчут, вовсе не замечая под ногами. Но даже если никому не будет дела до опавших лепестков, он сохранит их до следующей весны.       Возможно, тогда вишня расцветёт для него.

***

      – Зачем из больницы сбежал?       Ответ, впрочем, сейчас волновал Коджиро в последнюю очередь. Вид перебинтованного Каору всё ещё болезненно задевал струны его души, вызывая что-то между тоской и яростью. Однако, вскоре резонансная мелодия стихает. Снова их дружеские перепалки, снова его ресторан открыл свои двери для одного единственного последнего посетителя. Всё вернулось на круги своя, как будто и не было ничего, лишь раны на сердце навсегда останутся рубцами.       У них нет причин что-либо менять.       Каору засыпает за барной стойкой, так и не дождавшись своего вина. Коджиро лишь подходит и наполняет бокалы, на секунду задерживая взгляд на расслабленном лице.       – У нас есть мы, и мы не одиноки.       В тишине зала раздаётся тихий звон бокала о бокал.       – Я люблю тебя, Каору.       Коджиро залпом выпивает бокал вина, как только мучащие его уже долгое время слова полушёпотом срываются с губ. Он не ждёт ответа, молча разворачивается в направлении служебного помещения, нельзя же просто оставить это спящее тело здесь. Однако в следующую секунду он чувствует, как чужая рука схватила его собственную, разворачивая к себе.       – Ты всегда говоришь самые важные вещи спящему человеку?! – получается немного раздраженно, но до этого никому уже дела нет. Здоровой рукой Каору хватает Коджиро за ворот, притягивая к себе, и, наконец, накрывает его губы своими.       Слова достигают адресата.       Вишня вновь расцветёт весной.