Та самая Судьба

«Около трупа на уровне головы обнаружены три гильзы. Одна из гильз находится на расстоянии 63 см от северной стены и 1.2 м от западной. Другая — на 18 см южнее и 2 см восточнее. Последняя — на 9 см южнее и 1 см западнее первой,» — от чтения протокола осмотра Харуну отвлёк громкий шум в прихожей. Он выглянул из кухни. Лео, быстро развязав шнурки и стянув кроссовки (Харуна же расстроится, если ходить по квартире в обуви), скрылся за дверью ванной комнаты. Его лучший друг Канаме неловко потоптался на коврике, потом тоже принялся разуваться. На многострадальную вешалку, которая по неизвестной причине периодически отваливалась от стены, как бы намертво ее не крепили, торжественно была водружена куртка. Он бросил быстрый взгляд в зеркало и со стоном снял с себя белый халат — опять после лекции совсем про него забыл. Прошёл в кухню, стараясь создавать как можно меньше шума. Вид у него был слегка ошарашенный. — Что-то случилось? — мягко поинтересовался Харуна после привычного обмена приветствиями. Виделись они почти ежедневно, благодаря Лео. — Вот только что во дворе к нам подошли трое рослых мужчин в доспехах и шлемах. Вооруженные до зубов: мечи, копья, даже моргенштерн, — Канаме, судя по лицу, сам не верил в то, что говорил, поэтому незначительно запинался. — И спросили дорогу в Бристоль. Так Лео даже не удивился. Посмотрел на небо и указал им в сторону старой пекарни. Они поблагодарили и ушли, звеня броней. — Заблудились рыцари, — в кухне возник сам Лео, уже избавившийся от куртки. Он приветливо улыбнулся Харуне и коротко сжал его руку. — Подумаешь, веком ошиблись люди. Промахнулись всего-то лет на пятьсот, — он уселся на своё излюбленное место, на подоконник, не забыв попутно отхлебнуть чая из чашки Харуны, оставленной на столе у ноутбука. — Вот я тебе о чем, — всплеснул руками Канаме. — Лео, ты вообще уверен, что в их время Бристоль уже был? — Конечно был, — кивнул Лео. — Бристоль был основан в 1155 году... — Дальше не продолжай, — прервал его Канаме, уткнувшись лбом в стол. — Я уже понял, что ты и это знаешь. — Мы мешаем? — тихо спросил Лео, мигом растеряв свою беззаботность. — Нет, не мешаете, — заверил его Харуна. За работу всё же пришлось вернуться. Он хотел быть до конца уверенным, что суд не принесёт никаких сюрпризов. На стороне обвиняемого оказался крайне опасный защитник — адвокат с мировым именем. Такой точно ужом извернётся, чтобы добиться оправдательного приговора для клиента. Репутацию гениального мастера по уголовным делам просто так не купишь. Только тяжелым трудом, думалось Харуне. Даже если приходилось работать на откровенных преступников. Что же, его работа — не допустить оправдания виновного. «Рана на спине Томпсона А. является входным пулевым отверстием, о чем свидетельствуют ее небольшие размеры, круглая форма, мелкие радиальные разрывы по краям, наличие пояска осаднения и дефекта кожи в центре раны,» — протокол вскрытия, который Харуна мог уже повторить почти дословно, ничего неожиданного не выдал. Негде было найти аргументы в пользу подсудимого. — Так ты вчера дочитал? — где-то на периферии сознания раздался голос Канаме. Звякнула чайная чашка о блюдце. — Да, — Лео шуршал оберткой конфеты, сам пытался говорить чуть громче шёпота. — Неплохо, если это ее первая работа. Местами, правда, логика немного теряется. Нет, когда главные герои по отдельности что-то делают, вполне внятный текст. Но стоит им оказаться, например, в рамках одной сцены, происходит что-то странное, — он помолчал. Звякнула чашка. — А, есть незначительные фактические ошибки. Например, Гарри Поттер прощался с Хогвартсом на три месяца каникул, хотя у Роулинг сказано, что экзамены сдавались в конце июня. Там в основе — британская система образования. Но это уже мелочи. Харуна тряхнул головой. Он уже слышал и про логику, и про ошибки. Даже как-то поинтересовался у Лео, чем тот всё время занимался, ещё и с таким рвением исписывал толстенные блокноты. Он в ответ заулыбался и весь вечер посвящал Харуну в тайны написания фанфиков и их, собственно, редактуры. На вопрос, зачем ему надо тратить своё время, чтобы просто так поправлять работы неизвестных людей, Лео показательно поважничал, но оптимистично заявил, что хочет сделать фанатскую литературу лучше. Почитав несколько таких произведений с его легкой руки, Харуна не стал углубляться в расспросы. В конце концов, он не в праве осуждать кого-то за стремление к творчеству. А его Белый рыцарь, именно под таким ником работал Лео, пусть помогает начинающим писателям, если это доставляет ему удовольствие. «Представленные на экспертизу двенадцать патронов являются боеприпасами — спортивно-охотничьими патронами калибра 5,6 мм, кольцевого воспламенения, штатными к спортивно-охотничьему оружию кольцевого воспламенения: винтовками ТОЗ-8М, карабинам ТОЗ-11, 16, 18 и др.,» — да, один из таких карабинов и нашли при обыске, закопанным в саду у подсудимого. Тот еще очень неумело пытался соврать что-то про саженцы. Кто же будет в трезвом уме сажать оружие? Поливай – не поливай, все равно не прорастет. Харуна потёр глаза. От долгой работы за компьютером они устали. Сидеть в последний день перед судом, в сотый раз перечитывая уголовное дело, было обыденностью. Он хотел ещё раз удостовериться в правильности выводов следственной группы, которая вела дело. Пока всё было логически обоснованно. Сложностей не предвиделось. Фоном слышался смех Канаме и позвякивание ложки о стенки фарфоровой чашки. Привычный шум вечера то и дело перемежался прерывистыми словами, разобрать которые не удавалось — кто-то быстро переключал видеозаписи на планшете. Вряд ли Лео. Он очень тщательно выбирал, что посмотреть, поэтому мог долго оценивать и качество, и содержание, и оформление, и ещё десятки только ему понятных критериев. Раздались приятные звуки скрипки. Тягучие, плавные, нежные. Им отвечали скромные клавишные. Образуя подозрительно знакомую мелодию. Когда к ним присоединились гитары и ударные, вовсе музыка вызвала тревогу, хотя по-прежнему оставалась чарующей и мягкой. Неужели она? Харуна отвлёкся от экрана ноутбука и посмотрел на Канаме, в руках которого ожидаемо обнаружился планшет. Лео, старательно игнорировавший обычно любую музыку, выглядел мечтательно и расслабленно. Хотя в любое другое время просил включить что-нибудь другое, пусть даже новости, которые совсем не любил.

«Asamoya ni koboreta hikari towa no yoru ni owari o tsugete...»*

Она! Харуна вздрогнул, опасаясь даже представить себе, что будет, если его узнают. Пусть он и оказался далеко от Токио, от мест, где когда-то выступал Клаха, но вероятность оставалась. Вспоминать о своём сценическом прошлом совсем не хотелось. Даже попытки написать несколько строчек постепенно позабылись. Их с успехом заменяли другие дела, более важные и нужные. Лео дернулся и с недоумением посмотрел на планшет, будто тот вдруг сам решил спеть. Весь умиротворённый вид мигом рассеялся. — Переключай, — он нахмурился. Харуна был готов вздохнуть с облегчением. На первый взгляд, ничего не изменилось. Канаме послушно выбрал видео наугад. Музыка сменилась приятным голосом девушки, увлечённо рассказывавший о новинках литературы последнего месяца. Однако Лео остался задумчивым. — Непривычно звучит. Было как-то не так, — пояснил он, неопределённо пожав плечами. — Родной, — не выдержал Харуна и подошёл к нему. — Ты знаешь, как в оригинале было? — он затаил дыхание. По спине пробежал холодок. Окружающий мир затих. Остался только шум крови в ушах. Чересчур громкий. Тревожный. Задрожали руки. Пришлось их крепко сцепить в замок. — Знаю, — качнул головой Лео и тут же вскочил. — Ты побледнел. Присядь, — уступил ему место на высоком стуле у барной стойки. — А кто ее исполнял, тоже знаешь? — осторожность вопроса объяснялась не только опасениями услышать ответ, но и слабыми попытками вернуть контроль над подрагивающим голосом. В руке оказалось прохладное стекло стакана с водой. Канаме не остался в стороне. Как всегда. — Знаю, но так, — Лео пытался подобрать слова, — очень поверхностно. Слышал несколько его песен. Разного времени. Голос очень приятный, — он говорил спокойно. Даже не так, как обычно пересказывал книги. Почти никакой экспрессии. Просто констатация факта. — Я даже видел его фотографии пару раз. Харуна почувствовал, как лоб покрылся холодным потом. Настойчивое биение пульса в ушах перекрыло совсем все звуки. Мир поплыл перед глазами цветными пятнами, яркими до тошноты. Воздух стал неожиданно очень густым. Вдохнуть его было сложно. Рванул ворот рубашки. — Масаки! Ты чего?! — голос Лео раздался будто из-под толщи воды. Глухо. Далеко. Испуганно. — Канаме! «Скорую»? — Сам справлюсь, — спокойно отозвался тот. Подработка в приемном покое определённо отучила его остро реагировать на неожиданности. — Чем помочь? — Лео старался взять себя в руки. Даже почти получилось, если верить голосу. Харуна беспомощно закрыл глаза. Надоедливые яркие пятна начали переползать с места на место, только усиливая головокружение и тошноту, подступившую к горлу. — Окно открой, — сухо велел Канаме. Через мгновение в спину подул прохладный вечерний воздух. Дышать стало немного легче. Руку, лежащую на барной стойке, крепко сжали знакомые горячие пальцы. Харуна нашёл в себе силы улыбнуться. Плечо что-то сдавило. Раздался негромкий ритмичный писк. Похоже, что какое-то время он пропустил, сосредоточившись на борьбе с накатывающей сонливостью и успокаивающем голосе Лео, хотя разобрать слов не смог. Постепенно голова прояснялась. Тошнота уходила. Мир переставал вращаться вопреки законам физики. Яркие пятна блекли. Очертания предметов приобретали четкость. Грохот пульса затихал, стало слышно частое дыхание Лео, уткнувшегося ему в шею. Ветерок из окна приятно холодил влажный лоб. Хорошо. Но как бы не простыть на сквознячке. — Ты как? Лучше? — поймал его блуждающий взгляд Канаме. Он отложил на стойку шприц и осторожно снимал перчатки, привычным движением выворачивая их наизнанку. — Да, спасибо тебе, — слабо улыбнулся Харуна. — Даже не знаю, что это было. — Предобморочное состояние это было, — хмуро сказал Канаме. — Не нервничал бы ты так. Вредно, — он разговаривал как с ребёнком. Но звучало не менторски, а ласково. Даже по-семейному. — Досадная случайность, — кашлянул Харуна. Не рассказывать же о настоящей причине. Слишком много карт пришлось бы открыть. Далеко не факт, что пользы оказалось бы больше, чем вреда. Всегда ломать проще, чем строить. Ломать свою привычную жизнь — кощунство. — Хуже тебе стать уже не должно. А мне пора. Меня ждут, — мягко улыбнулся Канаме и вышел в прихожую. Сложил в пакет халат, небрежно брошенный на пуфик, и принялся надевать куртку. — Масаки, — Лео оторвался от шеи Харуны. — Я провожу Канаме, а ты посиди пока. Не напрягайся, — он сжал его пальцы и пошёл за другом в прихожую, попутно благодаря. С негромким хлопком закрылась входная дверь. Харуна потер пальцами виски. Похоже, что время лечить нервы все-таки пришло. Никуда не годится! Из-за простого видео он едва не свалился в обморок. Удивительно, конечно, что Лео до сих пор ничего не заметил, но похоже, его вообще ничего не волновало — он просто не задумывался о том, что было за границей его мира. Видел старые фотографии, возможно, мельком и не приглядывался. Можно обойтись без тревоги в такой ситуации? Вполне. Вот только совладать с ней было сложнее, чем понять это. Ожидаемо, легче сказать, чем сделать. — Если ты собрался всё-таки упасть в обморок, то советую поторопиться, пока Канаме далеко не ушёл, — раздался сзади негромкий голос. Суховатые слова не были издевкой, а лишь выражали поддержку. Не только Лео испугало его состояние. — Нейт, — Харуна рассмеялся. Напряжение неохотно покидало тело. Стало легко. Он обернулся. — Когда ты пришла? Нейт или Анейтис приходилась Лео единокровной сестрой. Она пока только училась в академии полиции, но собиралась стать следователем. Неоднократно любила повторять, что однажды она возглавит следственную группу в департаменте, где работал Харуна. У него не было оснований сомневаться в ней. — Канаме, кажется, измерял тебе давление, — ответила она. Подошла ближе и присела рядом, отбросив длинные светлые кудри за спину. Настроение у неё было вполне миролюбивое. — Зря ты так разволновался. Ты и Клаха — два разных человека, по крайней мере, в голове моего брата. Харуна удивлённо посмотрел на неё. Она точно знала правду. Вот только как давно? Привычного желания сбежать не возникало. Неужели она заслуживала большего доверия, чем Лео? Вряд ли. Нейт всегда знала слишком много, но предпочитала молчать. Уж тем более не выдавала тайны тех, кого считала «своими». Его же причислила к «своим» вообще при первой встрече по известной только ей причине. Возможно, поэтому не повторилось то же беспомощное состояние, которое он имел удовольствие явить миру не так давно. — Если я спою ему, он догадается? — полушутливо спросил Харуна. — Если тебе хочется проверить, я мешать не стану. Может, и поговорите. Стоило бы, — Нейт пожала плечами. Он собирался ей ответить, но не успел. В кухню маленьким ураганчиком ворвалась самая младшая сестрёнка Лео, шестилетняя Амелия. Она весело размахивала какой-то яркой стопкой бумаги. Золотистые хвостики, собранные яркими васильковыми ленточками, задорно подпрыгивали на каждом шагу. — Харуна! — она абсолютно привычно отбросила суффикс, требуемый при обращении к старшим в Японии. Хотя преподавательница клуба японского языка продолжала настаивать на его применении и даже жаловалась няне иногда. Он был «своим» и для неё. Зачем же лишние формальности? — У тебя есть ножницы? — она нетерпеливо вертелась на месте, ожидая ответа. — Ребёнок, зачем тебе ножницы? — с опаской поинтересовался Харуна. Его реакция объяснялась произошедшим не так давно случаем. В конце мая заканчивались занятия в подготовительном классе, где занималась Амелия. Учительница решила провести открытый урок на тему: «Обитатели летнего леса», заодно и расширить кругозор учеников. На дом было задано изобразить любым доступным способом всех, кого можно встретить летом в лесу. Амелия, которую в тот день забрал Лео и привёл к ним с Харуной до приезда няни, долго пролистывала энциклопедии с картинками, пока не нашла замечательных бабочек - златогузок**. Она побегала в поисках приемлемого материала для приметных мохнатых крылышек. На глаза удачно попались ночные шторы. Недолго думая, Амелия с особым усердием вырезала из них бабочек и наклеила на цветной картон. Получилась милая аппликация. Харуна красоты картины не оценил. Зато очень не по душе ему пришлись огромные неровные дыры, образовавшиеся в новых шторах. От утреннего солнца они точно не спасли бы после такого дизайнерского решения. Лео отнёсся более красноречиво и полтора часа кряду читал младшей сестре нотации, но бабочек все же похвалил. Из чувства прекрасного. После этого все ножницы были тщательно спрятаны, чтобы даже случайно не могли оказаться в зоне достигаемости очумелых ручек. От нахлынувших воспоминаний, которые до сих пор вызывали только смешанные чувства, Харуну отвлекла Нейт. Она ощутимо пихнула его под рёбра и выразительным взглядом указала на Амелию. — Извини, — улыбнулся он. — Повтори, пожалуйста. — Я хочу принца из журнала вырезать, а ножниц нет, — Амелия кокетливо поводила ножкой по полу и взглянула из-под ресниц. — Принца? Дай-ка, — Нейт взяла протянутый ей журнал. — Ого! — ее лицо удивлённо вытянулось. Харуна почувствовал приступ смутной тревоги, но решительно отмёл его. Не могло ничего страшного случиться. Нервы лечить пора. Хотя Нейт обычно не была склонна ярко демонстрировать свои эмоции, но мало ли, что она увидела. Он осторожно заглянул через ее плечо. Невольно усмехнулся. Давно та самая Судьба не напоминала о себе, он уже позабыл о ней. До этого вечера. С глянцевой страницы на него смотрел Клаха. Длинный белоснежный плащ ровно лежал на плечах. Чёрная прядка закрывала правую сторону бледного лица, покрытого слоем грима. Глаза с серыми линзами смотрели мягко, таинственно. Он сидел, положив ногу на ногу. Весь образ от макушки до подошв высоких сапог выглядел крайне элегантно. Темный принц, кто же ещё? — Ножницы дай, пожалуйста, — Нейт встала, прихватив с собой чашку с чаем. Будь на ее месте кто-нибудь другой, Харуна непременно бы возмутился. Негоже выносить посуду из кухни-столовой. Оттирать потом пятна с полов не было его любимым занятием, не говоря уже о коврах или мебели. Но это была Нейт. Запрещать ей мешала какая-то неожиданно возникшая субординация. Она воспринималась как старшая, как главная. — Ты куда? — спросил Харуна. — Принца пойду с Амелией вырезать, — Нейт остановилась в дверном проеме и чуть обернулась. — Ты вряд ли обрадуешься ещё какой-нибудь живности, вырезанной из штор, — усмехнулась она. — И макулатуру эту потом с собой заберу. На всякий случай, — внимательно посмотрела на него. — Ты все ещё бледен. Тебе бы прилечь, — задумчиво посоветовала. — А посуду кто мыть будет? — Харуна потёр глаза. Сделать ещё надо было много, а сил совсем не осталось. Если уголовное дело можно отложить до утра, то остальное ждать не будет. Распахнулась входная дверь. На мгновение в спину ощутимо подул ветер из окна. Сквозняк никуда не делся. В прихожей появился торопливый Лео. Ему хотелось скорее оказаться дома. Он снял кроссовки и улыбнулся сестре. — Это же я! — громко воскликнул он, по-своему истолковав ее взгляд. — Сам вызвался, — хмыкнула Нейт. — Куда? На подвиги и приключения! Подвиг первый — вымыть посуду. — Подвиги? Всегда пожалуйста. Но вот во имя чего? — отозвался Лео, закатывая рукава джемпера. — Во имя меня, — ответил за Нейт Харуна. — Если такой вариант приемлем. — Разумеется. Ложись спать. Я все сделаю, девочек провожу и приду, — кивнул Лео, захлопывая ноутбук. Точно чтобы у Харуны не возникало соблазна вернуться за работу. Оно бы и не возникло. Слабость была настолько сильная, что ноги еле слушались. В полубреду он заглянул в ванную и наконец вытянулся на кровати, едва отложив в изножье плед. Потом, утром, всё уберёт как положено. Вечер оказался неожиданно выматывающим. Ничего серьезного не произошло, но сил не осталось. Будто он кросс бежал, а не музыку слушал. Давно не приходилось так волноваться. Он, наивнейший, считал, что переезд решит все его проблемы, а время поможет. На деле оказалось несколько иначе. Харуна даже представить себе не мог, как отреагирует Лео, когда узнаёт всю правду. Может, в его прошлом и не было чего-то предосудительного, не убил же он кого-то, в конце концов, но все равно отчаянно не хотелось говорить с ним. Всегда хватало других тем. Зачем трогать эту? Харуна пытался понять, чего он так отчаянно боялся. Что Лео бросит его? Нет. Вряд ли. Они слишком сблизились друг с другом, чтобы такая мелочь могла стать яблоком раздора. Что Лео попросит его вернуться на сцену? Тоже маловероятно. Он не был фанатом, если судить по «слышал песни» и «видел несколько фотографий». Его не волновало, куда исчез Клаха. Что тогда? Ответ не находился. — О, дай журнал посмотреть? — на грани сна и яви раздался голос Лео. Зашелестели страницы. — Не дам, — весомо ответила Нейт. — Это моё! Закрылась входная дверь. Лео, что-то ворча под нос, тихо прошёл в спальню. Зацепился ногой за край ковра, но не упал. Возмущённо зашипел, будто тот мог его понять, и прокрался к своей половине кровати, где обычно оставлял футболку. Харуна, разбуженный шумом, хотел напомнить, что отнёс всё в ванную, но не стал. Лео сам всё понял и тихо пошёл обратно в коридор. Они обязательно поговорят. Обязательно. Когда придёт время. Белый рыцарь обязательно узнает, что в его Масаки прячется Темный принц, Клаха, лишившийся возможности писать песни из-за тишины и пустоты. Судьба, которая всегда не вовремя встревала в жизнь Харуны, разминала ручки и назидательно грозила кулаком. Уж она ещё вернётся!