Рыбалка

– Так, так, так… Спиннинг, запасная катушка, нож… Топорик… Черт… Лен, где топорик? – Глеб громко хлопнул балконной дверью. – Я его разве не выкладывал?.. – Не шуми, дети спят… Понятия не имею, где твой топорик. И вообще… Ты со своими рыбалками задолбал уже… Сколько можно? – несмотря на пограничный тон, Ленка спокойно орудовала лопаткой в сковороде, разогревая Глебу ужин. – Тебя девчонки всего один час в день видят: полчаса перед сном и полчаса утром… Ладно бы если охренеть как много рыбы привозил, а то так… Смех один. – Да ладно… Чё ты… В этот раз не с ночевкой. Холодно… Мы с мужиками только туда и сразу обратно. А в воскресенье в кино все вместе сходим… – Ага! Это ты сейчас такой добрый… А утром в воскресенье начнется… Лен, ну давай не сегодня, я устал, с мужиками много выпили… Я тебя что, первый день знаю? – Ну, Лен… – Что?.. Скажи, не так? – В этот раз точно сходим. Обещаю… И рыбы много привезу. Вот увидишь… – Ох… Садись уже, рыбак хренов… Глеб примирительно чмокнул жену в шею и сел за стол. Поздний ужин, накрытый персонально для него, слишком поздно вернувшегося с работы, прошел в тишине и спокойствии. Недовольство Ленки в отношении мужских радостей, так некстати проявившееся в пятницу вечером, потихоньку сошло на нет после того, как виновник вышеуказанного недовольства пообещал перемыть всю посуду. Стоя у раковины в одиночестве, по соседству с льющейся водой, Глебу Кудасову было о чем подумать. Его брак длился уже двенадцатый год и по мнению большинства знакомых и родственников вполне попадал под размытое определение “идеальный”. У них с Ленкой был в наличии полный комплект семейного благополучия: двое детей, рыжая кошка, трёхкомнатная квартира в не самой загазованной части Москвы, машина и строящаяся дача не так далеко от МКАД. Они регулярно отдыхали за границей, а в промежутках даже иногда успевали вести культурную жизнь, посещая модные премьеры в МХТ, Театре Наций и Гоголь-центре. Наверное, у стороннего наблюдателя, случайно увидавшего этот перечень, невольно возникнет вопрос: а в чём подвох? Может быть, у Глеба и Ленки не так всё мирно в отношениях? Нет, даже здесь почти не к чему было придраться. Глебу было хорошо и спокойно с женой, а той – хорошо и спокойно с Глебом. Разве что секс за более чем двенадцатилетнюю практику стал чуть однообразнее. Но ведь отношения – это не только постель, правда?.. И вот теперь рыбалка. Она вошла в жизнь Кудасова совсем недавно, благодаря случайной встрече с бывшим однокурсником, с которым не виделись почти десять лет, и напрочь лишила его покоя. Последние месяцы, удачно оказавшиеся летними, Глеб только и делал, что планировал вылазки на природу. Обычно выбирались узким кругом: Кудасов, однокурсник десятилетней выдержки с пасынком-подростком и еще пара-тройка старинных друзей, совпадающих интересами, этическими представлениями и чувством юмора. Поначалу Ленка смотрела на всё происходящее снисходительно. Выпивал Кудасов более чем умеренно, страшным похмельем по возвращении не мучился, вёл себя прилично. Однако, когда из четырех уикендов в месяц три стали занимать походы с палатками и ночевками, в лексиконе жены появились слова и выражения ранее ей не свойственные. Например, такие как “рыбак хренов”, “Хемингуэй недоделанный”, “я понимаю, тебе с друзьями интересней, чем со мной” и особенно часто – “смотри, ночевки в холодной палатке плохо сказываются на потенции”. Нет, она не скандалила. И даже не сильно пыталась переубедить. Просто демонстрировала своё глухое недовольство такими вот вечерами, когда дети уже спят и не видят, а взрослые еще достаточно хорошо соображают, чтобы воспринимать претензию должным образом. Глебу ничего не надо было доказывать. Он отлично понимал, что отдалился от семьи, и совершенно искренне мучился совестью по этому поводу. “Всё! Завтра точно последний раз!” – думал он. – “Съезжу и баста… Всё равно уже холодает, осень как-никак, а задницу морозить – не комильфо”. О том, как он будет обходиться без встреч с друзьями, Кудасов сильно не задумывался. Понятное дело, что переносить их в более теплую атмосферу в том же составе – плохая идея. В этом случае, жена просто поменяет уничижительные фразы для него, а недовольство не только останется, но и усилится. Поэтому был необходим вариант с изменением формата. Что ж, Глебу есть над чем подумать по дороге…

***

Как и договаривались, Серега подобрал его на остановке. Погрузив ящик водки (в этот раз, спиртное было на нем) и рюкзак в багажник старого уазика, Кудасов с комфортом устроился на заднем сидении, благо что Женька, шестнадцатилетний пасынок Сереги, сел впереди, рядом с отчимом. – Привет, дядя Глеб, – пацан повернулся и протянул Кудасову руку, – чёт вы нервный какой-то… Всё хорошо?.. – Нормально… Ленка на мозг присела слегка… – Это бывает, – довольно протянул Серега, выворачивая руль влево, – нас вот Ирка тоже отпускать не хотела, говорит, мол, нерентабельно. Бензина и водки жрете больше чем рыбы привозите. Проще в магазине купить… – Вот-вот… И у меня примерно такая же фигня. Не понимаю, правда, чему ты радуешься?.. Не знаю, как у вас, но мне надо сегодня, кровь из носа, рыбу привезти… Да и вообще, надо как-то… по-другому. – Что по-другому?.. Обычная женская байда. Первый раз, что ли?.. Сегодня она тебя по поводу рыбалки пилит, завтра – из-за того, что после работы задержался. Начнешь прогибаться, вообще на шею сядет… – А если не начну, мы с ней так до развода дотянем. – Да ладно… Из-за рыбалки с мужиками?.. Фигню не говори. Ты на работе с утра до вечера, как папа Карло… – Вот именно… А по выходным – с вами. Её можно понять, вокруг одна бытовуха и дети, а я даже по выходным где-то пропадаю… Чувствует себя одиноко… – Ладно, успокойся, завтра устроишь ей праздник. А рыбу мы организуем, чтобы она чего не думала. Все равно на следующей неделе уже не выберемся. Холодно… – Да, – согласился Глеб, задумчиво глядя в окно, – и как мы тогда?.. До следующего года или… – Ххе… А тебя, как я погляжу, уже не оторвать… Не ссы, что-нибудь придумаем… Правда, Жень? Ведь придумаем? – Я не против, – парень оторвался от смартфона и посмотрел на отчима, – но вы – взрослые, вы и придумывайте. Не фига на меня смотреть… – Ох ты, ух ты… Мог бы и сам поучаствовать, как-никак тебе… – Вон Паха стоит, – Глеб перебил дискуссию родственников, вытянув руку в сторону лобового стекла, – смотри не проедь… Уазик остановился рядом с невысоким пузатым мужичком с бритой головой, их третьим и, в этот раз, единственным подельником. Как правило, Пашка Кметов, как и Серега, выбирался на природу только на своем собственном автотранспорте. Однако, учитывая безночевочный формат встречи, решили, что сегодня он воспользуется гостеприимством друга. Глеб же этим гостеприимством пользовался всегда, потому как считал нерациональным выгонять на загородные ухабистые тропы свою взятую в кредит BMW 318i. Дальше ехали уже без остановок. Дорога до их постоянного места занимала не более полутора часов и практически не петляла. Вокруг мелькали укутанные утренним туманом леса и поля. Время быстро летело за разговорами. В основном трещали Глеб, Серега и Пашка. Их бородатые анекдоты никак не могли составить конкуренцию разнообразному продвинутому контенту, поглощаемому Женькой при помощи гаджета. – Представляешь, Пах… Кудасыча жена от рыбалки пытается отвадить, а он и рад согласиться, – Серега нарочито громко хохотнул. – Да ладно?.. – Ой, вот не надо передергивать! – поспешил вмешаться Глеб. – Никто никого не отваживает, да и я пока еще ни на что не согласился. Просто ей не нравится, что я каждые выходные хрен знает где пропадаю. – Почему хрен знает где?.. Ты с друзьями, – невозмутимо отозвался Кметов, – я бы понял, если бы ты не говорил куда идешь… Или, еще лучше, возвращался бы пропахший женскими духами… Тогда да, совсем другое дело… А так… – А так ты возвращаешься пропахший водкой, лесом и болотом, как и полагается настоящему русскому мачо, – весело подхватил Серега, – никакой ереси и… – Причем здесь это? Я же не говорю, что она меня в чем-то подозревает… Еще чего не хватало. Ей не нравится, что я оставляю её одну. Спихиваю на неё детей и отваливаю. Один раз в месяц – еще туда-сюда, а мы уже седьмую неделю подряд мутим… Я бы на её месте вообще бы уже взбеленился. – Типун тебе на язык… Оказаться на её месте. – Я не в этом смысле. Имелось в виду, что… – Да понятно… – Ладно, мужики, почти приехали. Давайте не будем портить себе выходной. Нам еще обратно ехать, там и обсудим. Через пять минут свернули на лесную тропу, достаточно широкую, чтобы по ней проехал внедорожник, а еще через десять – вынырнули на небольшую поляну, представляющую собой треугольник, нарисованный без линейки чьей-то неуверенной рукой. Основанием треугольника служила полоса густого леса, своими краями упирающаяся в изогнутую речку шириной метров двадцать. Машина замедлила ход, доползла до середины поляны и остановилась. Следующий час ушел на розжиг большого костра, установку палатки и организацию стола. Никто не отлынивал, поэтому работа шла споро. Вскоре временная стоянка напоминала идиллическую картинку из жизни советских туристов. Не хватало только песни под гитару про солнышко лесное и душевной истории про прошлые походы. – Уфф… Давайте ополоснемся по-быстрому, пока с той стороны реки какая-нибудь сволочь не подъехала, – не дожидаясь реакции друзей, Кметов начал скидывать с себя одежду. Предложение вызвало заметный энтузиазм. Пару мгновений спустя трое мужчин и один подросток, обнаженные и отчаянные, плескались в ледяной осенней воде, стараясь постоянными резкими движениями не дать телам замерзнуть. Первым не выдержал Женька. Издавая тихие междометия, свидетельствующие о крайней степени переохлаждения, он выскочил из воды и скрылся в палатке. Остальные, словно стараясь не уронить собственную солидность, неспешно покинули реку и приступили к вытиранию прямо на свежем воздухе. Не дело благородным донам демонстрировать суету на пронизывающем до костей холоде. Покончив с вытиранием, начали судорожно набрасывать на себя одежду. Быстрее всех справился Пашка. Пока Серега с Глебом только натягивали штаны, он оперативно открыл багажник машины, вытащил на свет ящик водки и, весело позвякивая, отволок его к костру. Осень все-таки, не забалуешь. Мужчины сгруппировались у огня. – Ну?.. Приступим? – чуть согревшись, Серега достал из кармана пластиковую колоду карт. – Сначала, как всегда, порядок… Потом – время. Если есть неопределенность хотя бы между двумя, переигрываем… Возражения есть? – Какие ещё могут быть возражения… Всё понятно… Сдавай. Серега быстро разбросал карты. Играли в классического подкидного дурака, который больше других соответствовал целям и возможностям играющих. Не было необходимости объяснять правила, а время, отпущенное на партию, не растягивалось до неопределенных размеров. Глебу сегодня везло. Он вышел первым. И сразу же повторил успех во втором круге, сыгранном из-за того, что между Пашкой и Серегой победитель определился не сразу. А значит, приоритет его был бесспорен и никем не оспариваем. Когда начали разыгрывать время, удача от Кудасова не отвернулась: из шести партий он вчистую выиграл четыре, Пашка и Серега – по одной. Получалось, что четыре ближайших часа оставалось за Глебом. Такой фарт выпадал впервые. Не иначе как фортуна решила компенсировать Кудасову нервы, потраченные на препирательства с женой. – Вот ведь ё… Везунчик хренов! – Серега собрал колоду и убрал в карман ветровки. – Ладно… Давай, лети на крыльях… У тебя всё, что нужно, с собой? – С собой, с собой, – Глеб пару секунд порылся в рюкзаке и продемонстрировал другу небольшой сверток. – Добро. Не забудь про топор… А мы пока с Пахой порыбачим. Заодно тебе оправдание перед женой добудем… Будильник я справа поставлю, не наступи на него, если что… Пах, откупоривай, трубы горят… Глеб уже не слушал. Достав из рюкзака топорик, он двинулся в сторону палатки. Остановившись за шаг, он воткнул топорик острием в землю так, чтобы рукоятка торчала в сторону, противоположную входу. Это был их старый, еще со времен студенческих походов, устоявшийся способ дать понять любому постороннему, что внутрь пока залезать нельзя. – Жень… Ты готов? – тихо спросил Кудасов, наклонившись к самому пологу. – Пустишь?.. – Дядя Глеб?.. Хорошо-то как… Зажужжала открывающаяся молния, Глеб откинул полог и проник в палатку. Внутреннее пространство освещалось небольшим аккумуляторным фонарем. Света было более чем достаточно, чтобы разглядеть обнаженного Женьку, лежащего на расстеленном спальнике. – Я так рад, что вы сегодня первый… Уже истомился весь… Заждался. Глеб еле сдержал слюну. В тусклом свете фонаря мальчишка был чудо как хорош. Загорелая гладкая кожа, практически не испорченная волосяным покровом, мускулистые ноги, плоский живот и круглая попа так и притягивали к себе. Каштановые волосы уже высохли после речки и сейчас пребывали в легком беспорядке. Глеб наклонился и осторожно поцеловал Женьку в губы. Правая рука подростка бесстрашно легла на кудасовское хозяйство и сжала напряженный член. Глеб не смог сдержать стон. Их языки сплелись. – Снимите скорее, дядь Глеб… Хочу… Кудасов быстро сбросил с себя одежду. Дрожь нетерпения, приправленная легким привкусом запретности, приятно будоражила кровь. – Скорее… – Не спеши, мой хороший… Я здесь надолго. Две трети выиграл… – Ого! Четыре часа ебать меня будете? – в женькином полустоне мелькнула игривость. – Мне везет… сегодня… Губы Глеба нежно терзали шею парня, норовя скользнуть ниже. Пальцы подростка, уверенно расположившиеся на члене мужчины, постепенно разгоняли машину возбуждения. Сконцентрироваться было тяжело. Но Кудасову этого и не требовалось: волна похоти накрывала его с головой, перекрывая все возможные пути к отступлению. Самое главное, не оставить без внимания ни одного участка тела партнера. Это правило мужчина вывел для себя еще во время своего первого гомосексуального опыта, почти два месяца назад. По словам Сереги, Женька – та еще блядь, любит, когда его долбят часами, и не важно в какую дырку. Но Глеб сразу понял, что это неправда. Всё было совсем наоборот. Мальчишка представлялся ему маленьким котенком, игривым и ласкучим. Прелюдии, которыми, надо полагать, не часто баловали другие любовники, в системе его сексуальных ценностей занимали далеко не последнее место. Он искренне и живо отзывался на любую нежность, подаренную Глебом, благодарно отвечая взаимностью. Горячий шепот, льющийся в этот момент в уши Кудасова, всегда содержал уверения в том, что Глеб – лучший любовник, встречавшийся на недлинном женькином пути. После такого, остановить поток предварительных ласк было практически невозможно. Кудасов спустился ниже. Тщательно облизав соски парня, покрыл поцелуями плоский живот и жадно припал к мальчишескому паху, уже вовсю демонстрирующему крайнюю точку возбуждения. Женька тихо застонал и обхватил голову Глеба руками. Член полностью погрузился в рот мужчины, поступательные движения становились более быстрыми, громкое дыхание мальчишки, прерывистое и тяжелое, казалось единственной природной музыкой, обволакивающей сладкий непокой любовников. – Д-дядя Глеб… Я сейчас… Ах… Теплая струя спермы, будто долгое время искусственно сдерживаемая внутри непонятно кем поставленных рамок, вырвалась на свободу и ударила в горло мужчины. Глеб сделал глоток. Напряжение, ощущаемое в мышцах живота подростка, спало. – Мммм… Ты такой вкусный, малыш… Готов хоть каждый день тебе отсасывать… – А я… г-готов… Я… Пожалуйста, дядя Глеб… Женька перевернулся на живот и принял коленно-локтевую позу, призывно покачивая бедрами. Заранее смазанное отверстие таинственно поблескивало в искусственном сумраке палатки, коварно завлекая Кудасова в недра сладкого греха. Мужчина наклонился и нежно поцеловал левую ягодицу парня. Легкое, как дуновение ветра, прикосновение, отозвалось дрожью. Глеб осторожно провел головкой по промежности, зубами пытаясь справиться с упаковкой презерватива. Растягивать не пришлось. Опытный Женька, пока мужики пропитывались дымом у костра, обстоятельно ко всему подготовился. Кудасов медленно вошел в мальчишку, нежно поглаживая ему спину. – Б-быстрее, дядя Глеб… Пожалуйста… Хочу… Ах… Кудасова не надо было упрашивать. Он и так сдерживался только из привычного опасения сделать мальчишке больно. Если верить рассказам последнего, Глеб являлся обладателем самого большого мужского достоинства среди всех его любовников. И даже понимая, что подобные комплименты делаются не для статистического учета, мужчина всегда осторожничал. Двадцать два сантиметра напряженной плоти могли нанести увечье даже самому опытному пассиву, что уж говорить о шестнадцатилетнем парне, расставшемся с невинностью менее года назад. Введя член наполовину, Глеб также медленно его вытащил. Женька вопросительно развернул в его сторону голову, издав нетерпеливый стон. – Сейчас, сейчас, малыш… Всё будет, мой хороший. На этот раз ввел полностью. Старался сделать медленно и осторожно, но парень, не совладав с желанием, буквально насадил себя на его орган. Дальше Кудасов практически себя не ограничивал. Движения были отточенными и размеренными. Иногда Глеб менял темп, накрывая своим телом спину мальчишки и целуя его в шею. Парень стонал в голос, даже не пытаясь уменьшить количество децибел. Руки Кудасова потеряли покой. В поле их деятельности попадало всё, до чего они могли дотянуться. Бедра, ягодицы, спина, плечи, живот. И, конечно же, твердый как сталактит член мальчишки. Два месяца назад, когда Серега только предложил Глебу испить из этого запретного источника, в качестве своеобразного изучения матчасти, Кудасов часто смотрел фильмы для взрослых соответствующего направления. Там у актеров, задействованных в пассивных ролях, практически никогда не было эрекции. И ограничься опыт Глеба просмотром подобного кино, скорее всего, он бы до сих пор думал, что это так и надо. Каково же было его удивление, когда Женька во время их первого секса продемонстрировал свой прекрасный и уверенный стояк. С тех пор ласки мальчишеского чуда во время анального проникновения вошли в постоянный репертуар Кудасова. Мужчина начал постепенно увеличивать скорость. Воздух в палатке до того раскалился, что затуманенному взору Глеба начал мерещиться пар, застывший в атмосфере тесного пространства. Член скользил в тесной дырочке, редко, но регулярно спотыкаясь о синкопы, разбросанные по партитуре. Вдалеке замаячил силуэт оргазма. Кудасов в очередной раз наклонился, осторожно, но твердо обхватив рукой шею парня, начал жестко вдалбливать в него своё жгучее желание. Мальчишка издал сдавленный крик. Где-то на вершине синусоиды Глеба окликнула вечность, он остановился всего на полсекунды, и в следующий миг счастье судорожно вырвалось из него, заполняя пустоты неравномерными брызгами. Он изо всех сил сжал хрупкое тельце паренька. – Ай, ай, ай… Уффффф… Сладко, сладко, сладко… Дядя Глеб, вон там… Нет, вон, справа… Ага… Там салфетки влажные. Подайте… А то я здесь всё запачкал…

***

– Из-за о-острова на стре-ежень… Глеб встретился взглядом с Женькой и прыснул от смеха. Парень лежал у него на груди и подушечками пальцев теребил ему сосок. Сквозь приоткрытую щель в палатку проникал холодный воздух, заставляя любовников все сильнее прижиматься друг к другу. – Нельзя их надолго оставлять… Сейчас они без вас всю водку выпьют, – Женька сладко зевнул, прикрывая рот ладошкой. – Пусть… Мне и не полагается… Договорились, тот, кто первый, обратно – за рулем… Зато мне больше достанется… – Как же достанется, если выпьют? – Тебя больше достанется… Не водки. – А… Парень потянулся и завладел губами Глеба. Кудасова словно ударило током, левой рукой он крепче прижал Женьку к себе, а правой нежно провел по его спине, спускаясь все ниже и ниже. Задержавшись на ягодице, пальцем пощекотал дырочку. Мальчишка закрыл глаза и полностью отдался поцелую. – Можно тебя кое о чём попросить, малыш? – выдохнул Глеб, с трудом оторвавшись от мягких губ. – Конечно… Хотите еще раз?.. – Нет… То есть… Конечно, хочу, но попросить хотел не об этом… Не мог бы ты не называть меня на “вы”… А то я стариком себя чувствую… – Не… Какой же вы старик?.. Меня так долго никто не ебет, даже Славка Ладыженский… – Это еще кто? – Да одноклассник мой… Мы с ним сначала дрочили друг другу, а потом я его на секс уломал, – Женька буднично расставил слова, будто пересказал что-то тривиальное, – он вроде спортсмен, да и младше вас лет на двадцать, но и то такие темпы не выдерживает… – Эммм… Так это хорошо… Наверное… – Конечно, хорошо, к тому же вы… – И за бо-орт её бросает в набежа-авшую волну… Тут уже Глеб с Женькой засмеялись вместе. За те три с половиной часа, что они провели в палатке, Серега и Пашка, надо полагать, основательно сократили запасы огненной воды. Кудасов, более чем нейтрально относившийся к спиртному, по этому поводу совсем не переживал. Во-первых, потому что первым на сегодня вкусить сладость мальчишеского тела для него было несоизмеримо приятней, чем накачивать организм алкоголем. А во-вторых, в глубине души он, действительно, рассчитывал, на то, что друзья перепьются и до Женьки сегодня не дойдут. И даже для достижения этой коварной цели втихаря затарился не обычной водкой, а более крепким и дорогим виноградным пойлом. Делить паренька очень не хотелось. Кудасов понимал, что это не совсем по правилам. И если Серега имел доступ к телу Женьки и в другие дни, то Пашка, как и сам Глеб, приехал сюда именно для того, чтобы насладиться так нечасто попадавшимся запретным плодом. – Прости, если лезу не в свое дело, Жень… Но можешь мне ответить на один вопрос? – отсмеявшись, Глеб внезапно перешел на странный серьезный шепот. – Тебе обязательно иметь такое количество партнеров? – Нууу… Мне нравится… когда меня… ну, в общем, – парень отвел глаза, – а вам разве нет?.. – Нравится… В смысле, мне нравится быть с тобой, но… Вот, например, этот твой школьный друг… Тебе обязательно с ним? Неужели тебе не хватает секса со мной, с Серегой, с Пашкой? – Ну… дядя Глеб… как не хватает… хватает… Вы меня удовлетворяете, если вопрос в этом… Но зачем себя в чем-то ограничивать?.. – То есть? – Зачем ограничиваться одним членом, когда в мире есть и другие члены?.. Может, и не такие классные, как у вас, но… А еще руки, губы, тела… Всё такое сладкое, желанное… Иногда мне жаль, что у меня только одна попа и один рот… – Эммм… – Я понимаю, куда вы… Романтика, любовь и всё такое… У меня уже один раз было… Целых три недели был верен парню, а потом мы по очереди друг другу изменили. Как потом выяснилось, почти синхронно… Я тогда и подумал, зачем, если это так тяжело, да еще и никому не нужно… – Мне нужно! – будто в подтверждение своей твердости, Глеб сильно сжал запястье парня. – Мне… Если бы… Допустим, если я попрошу, ты бы… – Дядя Глеб, у вас жена… И дети… Вам это зачем? – Чёрт… Причем здесь жена и дети? Женька оторвался от Кудасова, сел на спальнике и на мгновение замолчал, обдумывая, что сказать. Где-то вдалеке слышались рваные реплики пьяного диалога. Серега с Пашкой, завершив песенную программу, перешли к устным дебатам. – Вы мне нравитесь, дядя Глеб… Но мы оба понимаем, что это очень странный разговор… У вас почти времени не осталось… Может, еще раз? – Не, не успеем, – вздохнув, Глеб тоскливо посмотрел на часы, – скоро зазвенит… Тогда, еще вопрос, точнее просьба… – Только я… – Не волнуйся, про это я не буду… Я о другом. – О чем?.. – У нас, скорее всего, это последний выезд… Холодает. На следующей неделе уже никак… Можно с тобой договориться о встрече?.. Ну… Один на один… – Вы имеете в виду… – Да! Без Сереги, без Пахи, без кого-нибудь ещё… Только ты и я. Место я найду. Квартиру сниму, если надо. Так, чтобы и тебе удобно было… Но… Хочу, чтобы мы были только вдвоем… Задолбало всё… Эта река, эти карты, эта палатка… А если проиграю, так еще и после них тебя ебать… – Вы что же, брезгуете? – Дело не в этом, – Глеб еще раз глубоко вздохнул. – Врать не буду… Мне было бы куда приятней знать, что у тебя, кроме меня никого нет… – Дядя Глеб… – Помню, помню, не упирайся… Я просто расставляю всё, чтобы ты понял… Но раз уж так получилось, что единственным я быть не могу, то пусть хотя бы будет иллюзия единственности… Я же вроде бы тебе нравлюсь… Пусть у меня будет такое же право, как у этого… твоего Славки… – Да без проблем, – Женька выдохнул с заметным облегчением, – давайте спишемся на неделе, договоримся, где вам лучше квартиру снять… Только… – Только?.. – Вы дяде Сереже не говорите, ладно?.. Ему не понравится. Он еще более-менее спокойно к моим друзьям-ровесникам относится, а все, кто старше, по его мнению, должны сначала с ним договариваться… – С хуя ли? Ответить Женька не успел. Внезапно в районе входа в палатку пронзительно заверещал будильник. Это означало, что время, выигранное Глебом в беспощадных карточных баталиях, подошло к концу. Раздался тяжелый, но не твердый топот. К палатке кто-то быстро приближался (насколько помнил Глеб, это должен был быть Паха), спеша нарушить хрупкую гармонию последних минут свидания. Кудасов ждал, что вот-вот раздастся грубый мужской голос, безжалостно напоминающий ему о том, что пора освободить пространство. Однако никакого голоса не случилось. Топот уверенно приблизился к самому входу. Через мгновение раздался треск рвущегося брезента. В образовавшейся расширенной щели показалось пьяное лицо Кметова, с налившимися кровью глазами. В руке он держал походный топорик Глеба. – Пах, ты чё творишь? – Кудасов поднялся и вышел вперед, загородив собой Женьку. – Я уже выходить собрался… Подождать что ли не мог? – К-кудасыч… Сгинь с глаз по-хорошему… А ты, блядь, раком становись… У меня уже хуй зудит… – Эй-эй, полегче… Ты совсем охуел?.. Я тебе по-русски говорю… Легкая воздушная волна, прошелестевшая возле лица Кудасова, слилась с сильным толчком. Глеб даже не сразу понял, что падает, и только когда чудовищная боль пронзила его голову, а на спальник начала стекаться влага, он подумал, что всё пошло не так, как обычно. Где-то сзади и сверху раздался истошный крик Женьки. Мужчина сделал рывок, пытаясь встать. Но почему-то тело его не слушалось. С удивлением и каким-то непонятным восторгом Глеб наблюдал, как Кметов сделал еще один шаг в его сторону и поднял топор над головой. В следующий миг стало темно. Окружающее пространство погасло. И только далекий громкий шепот, уже непонятно кому принадлежавший, настойчиво повторял сквозь сумрак: дядя Глеб, дядя Глеб, дядя Глеб…