Не могу перестать любить

Каждый из нас хотя бы раз в жизни сожалел о чем-то. Иди сожалела, что не уделяла достаточно внимания своему сыну, а Нэнси - не досмотрела за своим. Их дети тоже имели причины для сожалений... ...Алан, заперевшись в своей комнате, пролежал на кровати до самого обеда. Ему хотелось есть и подышать свежим воздухом, но он ограничился "Сникерсом", который залежался у него в тумбочке, и открытым окном. Он боялся встречи с Конором, но больше всего опасался осуждения его родителей. Таким образом прошло время, пока в его дверь не постучались. Алан молчал и не отвечал, не желая, чтобы кто-то входил, особенно Конор. Поэтому он закрылся на ключ. Вдруг послышался металлический лязг - кто-то вставил свой ключ в замок. Первый поворот. Второй поворот. И дверь была побеждена. - Джеймс, можно войти? – спросила Иди. Джеймс не отвечал, поэтому она решил войти, принеся с собой полный еды поднос и поставила его перед ним на прикроватную тумбочку. - Тебе нужно поесть. Она хотела погладить его по кудрявым коротким волосам, но Алан одернулся. - Понимаю. Конор причинил тебе много боли и унизил, и он уже получил свое наказание. Я пойму, если ты сегодня же соберешь вещи и уедешь отсюда, но все же прошу тебя остаться. Все время затворничества комнату Алана лишь тускло освещал ночник. Сидя в унылых оттенках серого, он думал, что, возможно, стоило бросить Конора, и ему для этого только нужен был повод, который как раз появился. Тем не менее он не желал уезжать. Мечты его наивной школьной любви спустя годы изменились - теперь он жаждал изменения Конора. - Иди, у нас с вами договор. Я его не нарушу, - ответил, в конце концов, Джеймс. Иди грустно улыбнулась и удалилась из комнаты, прикрыв за собой дверь. *** Всю оставшуюся неделю Алан выходил из своей комнаты, только когда Конор уезжал на работу, где числился чисто формально. Адам устроил его в свой офис директором финансового отдела, который занимался счетами его кафе, пары радиостанций и звукозаписывающих студий. Отец надеялся, что сын найдет себя, перестанет прожигать свою жизнь понапрасну, возьмётся за ум и начнет работать. Но Конор, «уходя на работу», напивался и снимал очередных девушку или парня, а потом старался незаметно вернуться ночью домой. Лишь одно изменилось. После того, как его мать устроила ему взбучку, он и вправду стал вести себя тише. В это время Алан и выходил, чтобы приять душ или поесть. Иногда он сталкивался с Адамом и Алисой, которые добродушно с ним беседовали. Во взгляде Адама Алан видел большое сожаление, а Алиса старалась поддержать его. Ей очень хотелось стать ему другом. На следующей неделе на новом рабочем месте в больнице Алан был готов расцеловать пол в операционной. Настолько он был счастлив вернуться на работу. Ему предстояло много работы при освоении новой должности - заведующего отделением - и его это устраивало. Домой к Люисам он возвращался через каждые два дня только для того, чтобы поспать. Каждый выходной старался проводить со своими мамой и сестрой. На работе он получал удовольствие от общения с Рафаэлем и Лекси, которым Алан не рассказал о недавнем происшествии с Конором. Впервые за их долгую дружбу он утаил от них что-то, зато они знали, что Алан не до конца понимает происходящее. А Конор всю неделю боялся подойти к дверям комнаты своего будущего супруга. Он должен был извиниться: его и в правду охватила ревность. К тому же Джеймс стал напоминать ему кое-кого. Конор осознал это в тот момент, когда увидел его на лестнице: Джеймс быстро спрятался и, видимо ждал, пока он уйдет. При каждом воспоминании о его влюблённости Конор ощущал жгучую боль в сердце и как немеют руки. Каждый день он глушил свою боль литрами алкоголя. Тем не менее исправить прошлое уже нельзя, отчего ему становилось еще больнее. Зато он мог улучшить настоящее, хотя бы принеся извинения. Когда он решился на это, то столкнулся с новой проблемой – невозможность застать Джеймса дома. Утром он исчезал еще до того, как Конор просыпался, а возвращался, когда Люис-младший был уже пьян. Тем временем до помолвки оставалось три месяца. *** В один из мартовских дней Конор решил прогуляться по лесу, который окружал его дом, и слушал музыку. Он и не заметил, как дорога его вывела на перекрёсток, где стоял чей-то фольксваген. За рулем он увидел того самого испанца, грозившегося его убить, если тот причинит вред Джеймсу. На пассажирском сиденье расположился Джеймс. Они мило разговаривали, а Конор спрятался за деревом. Внутри него снова взревела ревность, но он помнил, что было в прошлый раз. Простояв в укрытии некоторое время, он, наконец, услышал, как захлопнулась дверца машины и завелся двигатель. Мимо него прошел Джеймс, совершенно его не заметив. Он побежал за ним. - Джеймс! – крикнул Конор. Когда Джеймс увидел его, выражение его лица из устало-довольного сменилось измученно-испуганным, а карие глаза округлились. Конору показался знакомым этот испуганный взгляд. Он не мог от него оторваться. Алан, не теряя времени, ускорил шаг и поспешил к дому. - Джеймс, постой, - повторил Конор, пытаясь его догнать. – Ну, стой же ты! Я хочу только поговорить! Тот остановился и повернулся к Конору, прижав к груди рюкзак. - Не подходи! Стой, где стоишь! – отступив на шаг, ответил Джеймс. - Мы будем так разговаривать? - Да! Без свидетелей я не хочу тебя подпускать близко! - Хорошо. Я хочу попросить твоего прощения. - За что? - За тот день. - Ты поступил мерзко и думаешь, я тебя просто так прощу? - Не думаю. - Правильно! - Скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простил? - Измениться! – сказал Алан, держа рюкзак уже слабее. – Перестать пить! Пойти на собрание анонимных алкоголиков! Начать работать! Не водить кого попало домой! И наладить отношения с родителями! - Ты хочешь, чтобы я все это сделал. - Ты же хочешь, чтобы я тебя простил? - Хочу. - Тогда придеться теперь играть по моим правилам. - Знаешь, однажды я любил, это было давно в школе, но я потерял этого человека из-за глупости и своей жестокости. Ты мне напоминаешь того человека. Конор начал подходить к Джеймсу. Сердце Алана забилось чаще. Он не мог сдвинуться с места. В глазах Конора он видел не злость, а сожаление. - Я ни разу не целовал того человека. Ваши глаза так похожи. Конор нагнулся к его губам и нежно поцеловал. Алан никак не мог его оттолкнуть. Ему нравился вкус его губ. Они отдавали виски и карамелью. Конору вкус губ Джеймса напомнил кофе, которое он пил в тот день, когда окончательно разругался с Бри. Но Джеймс разорвал поцелуй. - Рано. Да и чувств между нами нет, – соврал он. - Но, может, у нас получится? - Мы можем попытаться. Все-таки, нам предстоит прожить пять лет вместе. Конор улыбнулся. - Если ты хочешь, чтобы я с завтрашнего дня стал примерным женихом, то сделай и мне одолжение. Буди меня каждое утро своим вкусным кофе. - Ну, каждое утро — это перебор. - Хотя бы раз в неделю. - Это еще приемлемо. С этого момента наступило их примирение, и они в полном молчании вместе вернулись домой. Следующим утром Джеймс разбудит Конора с кружкой горячего и ароматного кофе. Затем он незаметно улизнёт в свою реальную жизнь, а Конор поедет на работу впервые за последние годы. Теперь он возьмет все в свои руки, сняв всю обязанность с плеч своих подчиненных, а потом поедет на ближайшее собрание анонимных алкоголиков, как и обещал Джеймсу. После него он вернется на работу. Он каждый вечер будет возвращаться домой за полночь с кипой документов и уходить рано утром на работу. Выходные он посвятит время семье. Алан, как и обещал, раз в неделю готовил кофе и будил им Конора. В один из таких дней, в воскресенье, и у Алана появилась уникальная возможность отдохнуть. Он поднялся в комнату Конора, чтобы разбудить его, и увидел, что она пуста, а постель осталась в полном беспорядке. Улыбнувшись, Алан поставил кофе на прикроватную тумбочку и стал приводить постель в порядок. Он заметил, как какая-то бумажка выпала из-под подушки. Это была немного помятая старая фотография. Когда рассмотрел как следует человека на ней, он был обескуражен — это было его фото, вырезанное из школьного ежегодного альбома. Что она делала тут? «Неужели, он любил меня? - спросил себя Алан. - Да не может быть! Возможно, он ее просто и чувства вины держит». Одернув себя и вернувшись из размышлений в реальность, он быстро положил фото на место и порывался убежать. Но тут в комнату вернулся Конор: весь мокрый, в одном полотенце, которое еле держалось на его бедрах. - Доброе утро! – широко улыбаясь, поприветствовал он. Его глаза светились. Алану он казался словно другим человеком. - Я кофе принес, - ответил Джеймс, отступая назад. - Джеймс, я не трону тебя. Испытующе посмотрев на него, Алан немного успокоился и, дав знак «Пей свой кофе», ретировался. *** Иди Люис была благочестивой и доброй к окружающим, пыталась помочь даже своим врагам, из-за чего часто страдала. Она прекрасно разбиралась в людях, которые ее окружали, и прекрасно знала своего мужа, который тоже был благочестив и честен с окружающими и выполнял свои обещания. В то же время он был прямолинеен и порой строг, особенно со своими детьми. Люисы были хорошей парой, и старались воспитать своих детей правильно. Осознав, в какого монстра превращается ее сын, Иди была в полнейшем ужасе. Видимо, помогая другим, она не дала достаточно доброты своему сыну, но было уже слишком поздно. Еще хуже ей стало тогда, когда она догадалась, кто довел ее ученика, Алана Ходжа, до больничной койки. С того времени женщина больше не могла закрывать глаза на распущенность и непристойность образа жизни своего сына. Возможно, Конора таким сделала избалованность. А, возможно, страдание... Однажды, за два года до появления Джеймса в их доме, Иди решила прибраться в комнате сына и тоже нашла фотографию Алана. В тот момент для нее встало все на свои места. Ей было до ужаса больно осознавать, что Конор совершил ужасную ошибку по отношению к человеку, которого любил. Она разочаровалась в себе, как в матери. Иди в тот день пролила немало слез. Она так не плакала с тех пор, как ее сын признался в своей бисексуальности. Но тогда Иди радовалась до слез оттого, что ее сын ей доверял. Сейчас Конор старался измениться, и Иди опять не знала причину таких кардинальных перемен. Она могла лишь предполагать, что виной этому - Джеймс. Он ей сразу понравился: очень скромный, порой стеснительный, воспитанный молодой человек, чудесным образом оказавшийся рядом с ее сыном, когда тому нужна была помощь. Однако, Вечером того же дня Иди ждала гостя, который был сюрпризом для ее будущего зятя. Время близилось к семи, и вся семья, в том числе Конор и Джеймс, собралась в столовой, где уже был накрыт стол. Служанка добавляла последние штрихи, выполняя распоряжения миссис Люис. Она была очень придирчива к сервировке. По всему дому раздался звонок, и Алиса побежала открывать дверь. - Дядя Рик! – крикнула она. - Алиса! – раздался в ответ не менее громкий и радостный голос. Через мгновение в столовую вошел невысокий седовласый мужчина в черном костюме и с бутылкой красного вина. - О, Рик! – раскрывая объятия, шла к нему навстречу Иди. Они крепко обнялись. Потом его также сердечно приветствовали и Адам с Конором. - Хочу тебя познакомить с одним молодым человеком, – сказала Иди. – Это Джеймс, и совсем скоро он станет нашим зятем. Алан коротко кивнул в знак приветствия. - А это Рик Мортимер - наш близкий друг и музыкальный продюсер. Я бы хотела, чтобы он тебя сегодня прослушал, - продолжила Иди. - Очень приятно познакомиться, – ответил Джеймс. Ему и вправду было приятно познакомиться. В то же время он испытывал смущение. Все сели за стол, и им подали первое. Смущение Алана увеличилось, так как он понял, что этот ужин был устроен для него. Когда подали второе, к смущению прибавился страх, потому что пел в последний раз перед людьми он давно, еще в студенчестве, когда состоял в рок-трио вместе с Рафаэлем и Лекси. Заметив волнение Джеймса, Конор положил руку на его колено. Он сделал это не осознанно, просто желая поддержать. Сначала Алан напрягся, но потом расслабился. - Все будет хорошо, - прошептал Конор. От этих слов Алану стало теплее. Рука на колене как будто забирала его страх. За время пребывания в этом доме он ни разу не усомнился в своих чувствах, и сейчас они были сильны как никогда. Он перестал бояться прикосновений еще когда Конор неожиданно для них обоих поцеловал его. Но перемены в отношении коснулись не только Алана. После того поцелуя первая любовь Конора, чью фотографию он хранил под подушкой, стала отходить на второй план. Он испытывал все больше симпатии к Джеймсу. Ужин близился к концу, а Конор все не убирал руку с колена своего жениха. - Я думаю, теперь мы можем тебя послушать, Джеймс, - сказала Иди. Все переместились в большой зал, где уже стояли подготовленные инструменты. По пути миссис Люис шепнула Джеймсу: – Не переживай. Тебя никто не съест. Она ободряюще улыбнулась ему, и Алан почувствовал себя увереннее. Он подошел к стойке с гитарой и, взяв инструмент, посмотрел на своих слушателей, которых было немного. Они все ему улыбались, но улыбка Конора была для него самой притягательной. Он стоял на пороге комнаты, опёршись о косяк и держа в руке бокал с вином. Алан улыбнулся ему в ответ. Он сел на высокий стул, посмотрел на гитару и, глубоко вздохнув, заиграл. Конор перестал улыбаться. Звуки игры Джеймса на гитаре были прекрасны, а когда он запел, его сердце налилось теплом. Он вспомнил, как пятнадцать лет назад он проходил мимо музыкального кабинета школы и услышал пение его одноклассника Алана. Лицо увлеченного музыкой Ходжа становилось светлее, а его душа и чувства словно открывались перед воображаемым зрителем. Тогда Конор почувствовал внизу своего живота приятную тяжесть. Слушая Джеймса, он снова это ощутил, но теперь он не хотел ничего отрицать. У него случилось дежавю, словно он уже слышал раньше этот голос, но не мог поверить или осознать это до конца. Однако, одна вещь стала более чем очевидной: Конор совершенно точно и безоговорочно влюбился в своего жениха. Чтобы хотя бы немного унять разыгравшуюся бурю чувств в своей душе, он выпил еще один бокал красного вина. Конор не мог сдвинуться с места, как будто песня Джеймса приклеила его к косяку, а вызванная ей ностальгия напомнила ему, каким мудаком он был. Эти звуки проникли в его душу. Песня Алана была о той боли, которую Конор ему причинил. Он создал ее такой неосознанно и поэтому не смог бы признать очевидное - чему она посвящена. Джеймсу аплодировали, когда он закончил свое выступление. Люисы его хвалили, а Рик выразил восхищение его голосу и манере игры. Конор в это время будто отлип от пола и побежал к себе в комнату. Алан заметил его побег и, учтиво извинившись, побежал за Конором. К счастью, тот не закрылся в своей комнате. - Боже, Алан, прости меня за все! Я так виноват перед тобой! Я должен был признаться тебе во всем тогда... Но сейчас я хочу быть счастливым, - услышал Джеймс. Немного выждав, он постучал в открытую дверь. Конор сидел на своей кровати, поставив руки на колени и сцепив их замком, будто моля о прощении. - Можно? - Ты прекрасно сыграл, - сказал Конор. Джеймс расценил это как разрешение. - А я думал тебе не понравилось, судя по тому как быстро ты убежал. - Мне очень понравилось, - шёпотом ответил Конор, поворачиваясь к Джеймсу, который уже присел рядом с ним. Их губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Алан впился в его губы. Он целовал его так, как мечтал еще со школы, а Конор радовался, что все отвратительные чувства, наконец, стали его отпускать. Той ночью они разговаривали. Просто лежали и разговаривали, ничего больше, пока Джеймс не уснул, а Конор устроился рядом. Смотря на Джеймса, Конор вспоминал о своих сожалениях. Как бы он не старался исправиться и жить лучше, как бы комфортно он не чувствовал себя с Джеймсом, груз вины останется с ним навсегда.