твоё "прощай".

Порой ты хватаешься за человека, держишь в кулаке его белую хлопковую рубашку, но чувствуешь, как он уходит словно яркое солнце после долгого дня, но в отличие от звезды, ты понимаешь, что человек не вернется на следующий день. Грудную клетку пронзает не щадящая боль, ты скручиваешься на кровати, поджимая колени, и мечтаешь отключить все чувства. По щелчку. Словно их никогда и не было. Мечтаешь перестать чувствовать боль, смешанную с клубком любви, которая не приносит никаких положительных эмоций. Любовь действительно бывает прекрасной, как порхающая бабочка в летнем саду, но она может причинять боль сильнее, чем любая другая рана, поэтому Джисон сидит на полу и рисует полоски на своем запястье, смотря, как вытекает кровь, и чувствуя, как отступает боль. Да, она не исчезнет навсегда и уже через пару минут эффект от порезов пройдет, но Хан просто устал чувствовать это каждую секунду, просыпаться по ночам от снов, в которых Он целует его нежно, бережно, словно Джисон самое дорогое, что есть в этом мире. Так, будто Он Джисона любит. Так, как Он никогда больше его не будет целовать. Хан просыпается по ночам и рыдает, ударяя себе в грудь, моля успокоить своё влюбленное сердце. Придя в себя, он идет на балкон, закуривая сигарету, а затем еще одну. Помогает? Может только чуть-чуть. Сердце перестает бешено стучать, Джисон перестает рыдать, но боль остается. Она стала вечным спутником Хана и идет за ним попятам. Он вновь берет оставленную футболку и вдыхает такой родной когда-то запах, который уже почти выветрился, но этого достаточно. Джисону смешно от того, насколько он жалок. Насколько он зависим от человека, которому плевать на него. Он снова берет в руки записку, оставленную в тот самый день. Напрасно. Он и сам это знает, но у него странное желание причинить себе боль еще сильнее, увидеть свой лимит, узнать, сколько еще он сможет выдержать. На клочке бумаги неряшливо выведено рукой хена «извини, я не хотел, чтобы так вышло. Прощай». А потом он исчез. Телефон недоступен, родители понятия не имеют, где их сын, так как не хотели иметь с ним ничего общего из-за его ориентации, а общие друзья лишь пожимали плечами, мол, так исчезать очень даже в его духе. Чанбин, переживавший за своего друга, не мог скрывать правду и честно признался, что Минхо так поступал всегда, когда хотел расстаться с кем-то. Парню тяжело давались слова, да и чужие эмоции не переносит, поэтому так легче. Без драмы, без скандала. Просто исчезнуть, словно никогда и не было. Джисон никому не верил, думая, что парни общаются с ним за его спиной, но ничего не мог с этим поделать. У Джисона не осталось сил бороться, любить и жить. Он чувствовал, как умирал внутри, но ему было плевать. Ему казалось, что, если Минхо сейчас заявится к нему домой без объяснений и лишних слов, Хан только обнимет его и никогда ни за что не отпустит. Лишь бы ощутить еще разок нежное прикосновение к своей коже, почувствовать себя любимым, нужным. Хенджин говорит забить и найти себе кого-нибудь получше, а Джисон лишь молча качает головой, в душе ненавидя друга за эти слова, ведь никогда не будет никого лучше. Ведь никто не будет так хмуриться по утрам, как Минхо, никто не будет обнимать так бережно во сне, боясь даже на секунду расстаться, никто не будет стучать по носу и мило хихикать, когда Джисон в очередной раз скажет какую-нибудь глупость. Хан до сих пор не понимает, что случилось тогда, почему Минхо бросил его, ведь все было прекрасно. У них никогда не было серьезных ссор, они доверяли друг другу так, словно были одним целым. Минхо не умел говорить красиво, но, несмотря на это, Джисон всегда знал, что тот чувствует к нему. Ему не нужны были слова, чтобы понять это. По ночам парень просматривал их общие фотографии в инстаграме, которые рука не поднялась удалить. Чанбин говорит, что он придурок и надо давно уже забыть, только он не понимает, насколько Джисона кроет. Если бы друг хотя бы наполовину любил кого-нибудь также, как любит Хан, он бы не говорил так. Он не винит его за это, вовсе нет. Не имеет права. Наоборот он благодарен парню за то, что тот всегда поддерживает его. Хенджин шутит, что они двое уже выглядят как парочка, а Джисон без каких-либо эмоций отвечает, что ни за что так не поступит с Минхо, так, будто они все еще вместе. И вот Джисон опять сидит в ванне, смотрит на таблетки, которые не хватает храбрости проглотить, ведь где-то внутри до сих пор теплится надежда на то, что все будет хорошо. Где-то в коридоре на тумбочке лежит прощальная записка на тот случай, если Джисон все-таки сможет. Он написал её давно, понимая, что когда-нибудь он не выдержит и кажется, что уже завтра она станет последним напоминанием о его любви. Он хватает горсть и запивает каждую, облокотившись об стену и чувствуя, как теряет сознание.

***

- Минхо, привет, - услышал он голос в трубке. - Эй, я же тебе говорил, что это телефон для экстренной связи, зачем ты звонишь? - Минхо, Джисон он... – парень начал всхлипывать, его голос дрожал, а руки сжимались в кулаки, царапая основание ладони, будто это поможет хоть как-то заглушить эмоции. – Он покончил с собой вчера, Минхо. Прости меня, прости, я знаю, что обещал беречь его, я знаю, но он не смог жить без тебя. Он угасал каждый день, так и не смог научиться жить без тебя. - Он, - Минхо сглотнул, прикрывая глаза и прислоняясь к стене, - что-нибудь говорил перед смертью? - Мы не общались с ним пару дней, я думал, он уехал к родителям. Слушай, он оставил записку, я думаю, она адресована тебе. Я понимаю, что... Минхо не мог дальше слушать, он упал на колени, ненавидя и проклиная себя, ведь его мальчик, его малыш умер из-за него. Он хотел защитить его от себя и людей, которые могли навредить самому дорогому человеку в его жизни, но в итоге погубил. Минхо рыдал, лежа на холодном полу, надеясь, не проснуться больше никогда. Он молился умереть, потому что не представлял, что ему делать дальше, ради кого жить, ведь тот, кто давал ему силы, ушел. Чанбин говорил ему, что это паршивая идея, что Джисон не переживет, но Минхо понимал, что пока он не расплатиться с долгами, его малыш всегда будет в опасности. Он ненавидел себя за то, что позволил в себя влюбиться, за то, что поддался. А Чанбин на другом проводе проклинал себя за то, что так и не рассказал Джисону правду, видя, как тот умирает каждый день. И они оба будут жить с этой болью до конца жизни, потому что Джисон просил не идти за ним. «Я не знаю, что обычно пишут люди, когда хотят попрощаться с кем-то дорогим. Всё, что я хочу сказать, ты и так знаешь. Я благодарен тебе за каждую секунду, проведенную вместе. Я любил тебя так, как никого никогда не любил, и я счастлив, что эти эмоции мне удалось испытать именно с тобой. Я не хочу, чтобы ты винил себя, умоляю, ты ни в чем не виноват, просто я слабак. И пожалуйста, передай парням, что я их очень сильно люблю и что они ни в чем не виноваты. Проследи за ними. Особенно за Хенджином, даже если он будет говорить, что ненавидит, и постоянно просить уйти, не слушай его, умоляю. Он всегда пытается оттолкнуть людей, когда ему больно, но втайне он надеется, что они останутся. Я просто не смог жить в мире, в котором нет тебя. Как бы глупо это не было, но это правда. Только во снах я находил тебя, поэтому идея заснуть навсегда уже не кажется плохой. Я правда хотел этого. Я не знаю, почему ты ушел, но я уверен, что у тебя была существенная причина для этого, иначе ты бы так не поступил. Парни говорили мне, что ты просто кинул меня, забыл, нашёл другого, но я знаю, что ты не такой. Я верю в это. К сожалению, я не знаю, увидишь ли ты это письмо, и даже не уверен, хочу ли я, чтобы ты узнал об этом, но если ты сейчас читаешь его, то я хочу, чтобы ты знал, что я был счастлив рядом с тобой... Минхо, ты показал мне, что такое любить по-настоящему, искренне, отдавая всего себя без остатка. Без тебя моя жизнь не имела смысла. Да, Чанбин меня тысячу раз ругал за подобное, психотерапевт настойчиво описывал мое состояние какими-то медицинскими терминами, которые я так и не запомнил, означающие мое нездоровое отношение к нашей связи, но мне попросту было плевать. Они никогда не чувствовали того, что чувствовал я к тебе, что чувствовал ты ко мне. О мой дорогой Минхо, я ни секунды не сомневался в твоих чувствах ко мне. Я пытался убедить себя, что тебе плевать, надеясь, что мне так станет легче. Как мантру я повторял это при каждом своем срыве. Но это так смешно, милый, не так ли? Как можно поверить в такую ерунду? Это то, что нельзя просто сыграть. Мы всегда чувствовали друг друга без лишних слов. Если соулмейты действительно существуют, то я с уверенностью могу сказать, что ты был им для меня. Многие люди могут прожить до самой смерти и не встретить свою родственную душу, а нам с тобой повезло, не так ли? Жаль, что мы не могли быть счастливы до самой старости, но мы одни из немногих в этом мире, кто испытал такую любовь. И я знаю, что такое случается только один раз в жизни, но я все равно надеюсь, что ты встретишь кого-то, кого сможешь полюбить. Возможно даже сильнее, чем меня, я не знаю, милый. Всё, о чем я прошу тебя, - продолжай жить, умоляю. Живи за нас двоих, радуйся за двоих, люби близких за нас двоих. Ты всегда был частью меня, а я - частью тебя. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны просить тебя об этом, но, пожалуйста, будь счастлив без меня. Сделай то, чего я не смог, а я буду наблюдать. Я буду охранять твои сны и стирать слезы с твоих щек, я всегда буду рядом. Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. С любовью, Джисон».