Весенний вихрь

— Что ты делаешь? — Я…       Николь устало пыхтит, листая старенькую книжку уже который раз, в надежде, что в этот раз заветный сухоцвет точно найдется. — Я же помню, что сушила его в этой книге. — Внезапно подалась в биологи? — негромко усмехаясь, интересуется Астрид. — Эрен сказал, что Армин любит такую хрень, — все-таки книга оказывается пустой на наличие иссушенных цветов. Протяжно промычав, Николь отбрасывает ее в сторону, — да твою ж… Гребаные цветы. — Романтик.       Астрид смеется, легко потрепав дымящуюся от злости и негодования голову Николь, растрепав тем самым темный вихрь на макушке пуще прежнего. Вебер остается только краснеть и гневно выдыхать.

***

— …вот эти цветы можно использовать для изготовления снотворного, а еще они такого нежно-сиреневого цвета, как твои… — Армин внезапно замолкает, но Николь не замечает этой странной паузы.       Девушка сонно клевала носом под восторженные возгласы юноши уже более получаса, но стоило Арлерту обернуться к ней, взглянуть своими искрящимися от счастья и азарта глазами, как она тут же вытянулась по струнке смирно и, широко улыбаясь, рассеяно кивнула. — Да-да, круто… — Тебе нравятся эти цветы?       Армин глядел пристально, не оставляя Николь и шанса сказать правду.       «Ненавижу эту хрень». — Очень!       Юноша медленно кивает, отводя взгляд в сторону, после, на секунду призадумавшись, вновь возвращает взгляд к книге.       Николь, тем временем, усердно размышляет, существуют ли дружеские поцелуи в губы.

***

      Как оказалось, дружеских поцелуев не существует. — Дуреха, — ругает ее Астрид в очередной раз, пока они неторопливо ступают по темным коридорам казарм, — у тебя одно на уме. — Один.       Николь ощущает, как в районе скул припекает, отчего она тихо усмехается, отводя взгляд. — Поцелуи — это вкусно, да, Астрид-сама? — Косстер тут же меняется в лице, краснея следом за Вебер. Еще один повод посмеяться. — Ну тебя…       Койко-место приветливо встречает Николь белизной слегка измятой простыни и шорохом ткани. И девушка рада была бы рухнуть в эти хрустящие объятия, но…       «Дай мне шанс охранять твои сны».       Рядом с запиской красуется хрупкий нежно-сиреневый цветок: лепестки полураскрытого бутона трепещут от малейших дуновений, мельком показывая ярко-желтую сердцевину. На миг Николь забывает, что нужно дышать.       К слову, это первая за долгое время ночь, в которую ее не посещали дурные сны.