Весенний вихрь

— Я люблю тебя.       Рука, что тянулась к граням искрящейся в отблесках свеч глыбе льда, замерла в миллиметре от холодного камня. — Поэтому…       Губы Николь дрожат. Она прижимает ледяные ладони к своей груди, ощущая собственное учащенное сердцебиение. Изнывающий орган болит, разрывается, но Вебер находит в себе силы не убежать прочь, не отшутится. Остается здесь, не отступает, смотрит вперед, на напряженную спину Армина, что так и не посмел обернуться. — …поэтому и ты меня полюби.       Николь выдает обреченный смешок, а спустя мгновение ощущает, как одинокая слеза катится по щеке вниз, стремясь за шиворот поношенной рубашки.       Рука юноши опускается, но он все также не отводит взгляд от светловолосой Энни, что была заключена в собственной ледяной темнице. А Николь смотрела на него. — Прости, — вдруг произносит Арлерт и сердце девушки пропускает удар, — не могу.       Николь внезапно ощущает, как корка льда, слегка покалывая, сковывает ее сердце. Она никогда не будет заключена во льдах, на нее никогда с обожанием не будет смотреть Армин, но ее сердце точно перестанет биться, став холодным куском камня, подобно тому, в котором заключена Энни. — Ладно.       Вебер покидает Армина, с каждым шагом все больше ощущая, как огромную тяжесть в груди сменяет бесконечная мгла, холод и пустота.